П.М. в Ж.

– Передайте, пусть поцелует меня в жопу,– сказал Майлз Крофорд, вскидывая для выразительности руку.– Вот так и передайте.

Малость взвинчен. Ищет бури. Все двинулись к выпивке. Плечом к плечу. Яхтсменская кепка Лениена вон аж где. Обычная ирландщина. А это там не юный ли Дедалус, бродячий дух? Сегодня на нём пара неплохих ботинок. Последний раз как я его встречал, у него пятки торчали. Куда-то шёл по слякоти. Неосторожный паренёк. И что его занесло в Айриш-таун?

– Ладно,– сказал м-р Цвейт, возвращаясь взглядом,– если раздобуду дизайн, это, полагаю, будет стоить небольшого абзаца. Скорее всего он разместит рекламу. Я ему скажу…

П.М.Б.И.Ж.

– Пусть поцелует мою благородную ирландскую жопу,– громко крикнул Майлз Крофорд через плечо.– В любое удобное ему время, пусть так и знает.

И пока м-р Цвейт стоял, оценивая ситуацию и едва сдерживая улыбку, он порывисто зашагал прочь.

НАТРЯСТИ ДЕНЬГУ

– Nulla bona, Джек,– сказал он, подымая руку к подбородку.– Я посюда влез. Едва выкручиваюсь. Сам искал у кого-нибудь, чтоб оплатить счёт на прошлой неделе. Сочти сочувствие за поддержку. Извини, Джек. Со всей бы душой, если б мог натрясти деньгу.

Дж. Дж. О'Моллой, с вытянувшимся лицом, шагал молча. Они догнали остальных и пошли рядом.

– А как съели они бисквит и пирог, да обтёрли свои двадцать пальцев бумагой, куда было всё то завернуто, то подошли к перилам.

– Кое-что для тебя,– пояснил профессор Майлзу Крофорду.– Пара дублинских старух на верхушке колонны Нельсона.

ДА ТУТ ЕЩЁ СТОЛБОВ ПОНАСТАВИЛИ! КАК СКАЗАЛ КАКОЙ-ТО СПОТЫКУН

– Что-то новенькое,– сказал Майлз Крофорд.– Сгодится для номера. Позлить Даргла. Итак, две старушенции?

– И уж так-то им боязно, что упадёт колонна,– продолжил Стефен.– Внизу всё крыши-крыши, они тут заспорили где какой храм: Синий купол Ретманса, Адама и Евы, Святого Лоренция О'Тула. Но от смотренья с высоты им поплохело и тогда они вздёрнули подолы…

ЭТОТ ДОВОЛЬНО СТРОПТИВЫЙ ЖЕНСКИЙ ПОЛ

– Полегче,– сказал Майлз Крофорд,– без поэтических вольностей. У нас тут архиепископальная епархия.

– И уселись на свои нижние юбки в полоску, уставясь вверх на статую одноручкового прелюбодея.

– Одноручковый прелюбодей!– воскликнул профессор.– Вот это в точку! Улавливаю идею. Ясно, на что намёк.

ГОРОЖАНАМ ДУБЛИНА МЕТИОРИТНЫХ ПИЛЮЛЬ С УСКОРЕНИЕМ

(быль)

– Но тут в шеях у них такая пошла ломота,– сказал Стефен,– да и слишком они намаялись, чтоб вверх смотреть иль там вниз, или разговаривать даже. Выложили они тогда пакет со сливами промеж собой и стали кушать, одну за другой, а сливовый сок, что тёк из их ртов, отирали платочками, да неспешно сплёвывали косточки за перила.

Он разразился громким юным смехом в заключение. Лениен и м-р О'Мэден Берк, услыхав, оглянулись, махнули и перешли через улицу к Муни.

– Конец?– спросил Майлз Крофорд.– Пусть их тешатся, лишь бы чего похуже не утворили.

СОФИСТ ВЫДАЛ ПЛЮХУ ГОРДЯЧКЕ ЕЛЕНЕ ПРЯМИКОМ В ХОБОТ. СПАРТАНЦЫ СКРИПЯТ ЖЕЛВАКАМИ.

ВЕРНАЯ ПЕН С ИТАКИ ПРИЗНАНА ЛУЧШЕЙ

– Ты мне напоминаешь Антисена,– сказал профессор,– одного из учеников софиста Горгия. Про него говорили, что невозможно понять: на других он зол или на самого себя. Он был сыном аристократа и рабыни. И написал книгу, где отбирает пальму первой красавицы у Елены Аргивянской, чтобы отдать её бедной Пенелопе.

Бедная Пенелопа. Пенелопа Богачсон.

Они приготовились пересечь О'Коннел-Cтрит.

АЛЛО, ЦЕНТРАЛЬНАЯ!

В различных местах вдоль восьми линий стояли трамваи на своих путях, по маршрутам из или на Рэтмайн, Рэтфан, Хэм, Блекрок. Кингстаун и Далкей, Сандимонт Грин, Рингсенд и Сандимонт Тауэр, Палмерстон-Парк и Верхний Рэтман, все замерли, утихомиренные коротким замыканием. Телеги, извозчики, ломовики, почтовые фургоны, частные экипажи, платформы с дребезжащими ящиками бутылок газированой минеральной воды, громыхали, катили скоро, влекомые лошадьми.

КАК? И – ОТКУДА?

– Как ты назвал это?– спросил Майлз Крофорд.– И откуда у них сливы?

ПЕДАГОГ ЗА ВЕРГИЛИЯ. СЛИВЫ ВТОРОКУРСНИКА ДЛЯ СТАРИКА МОИСЕЯ

– Назови это, погоди-ка,– сказал профессор, широко распахивая свои длинные губы, чтобы припомнить.– Назови это, минутку. Назови: deus nobis haec otia fecit.

– Нет,– сказал Стефен,– нарекаю Обзором Земли Обетованнoй, или Притчей о Сливах.

– Понимаю,– сказал профессор. Он смачно рассмеялся.

– Понимаю,– сказал он опять с новым смакованием.– Моисей и земля обетованная. Мы подали ему эту идею,– добавил он, обращаясь к Дж. Дж. О'Моллою.

ГОРАЦИЙ – ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА В ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ ИЮНЬСКИЙ ДЕНЬ

Дж. Дж. О'Моллой усталым взглядом искоса зыркнул на статую и продолжал сохранять спокойствие.

– Понятно,– сказал профессор. Он остановился на тротуарном островке вокругДжона Грея и воззрился вверх на Нельсона из сети морщин своей кривой усмешки.

УРЕЗАННОЕ КОЛИЧЕСТВО ПАЛЬЦЕВ ВЕСЬМА ВОЗБУЖДАЕТ РЕЗВЫХ ДАМ:

КАК ТУТ НЕ ПОНЯТЬ АННУ ВИМБЛЗ, ФЛО ВЕНГЛЗ?

– Одноручковый прелюбодей,– сказал он угрюмо.– Должен признать меня это достало.

– Доставало и тогда, да и не одну,– сказал Майлз Крофорд,– если уж начистоту, как перед Господом Всевышним.

* * *

Ананасовые пирожные, лимонные тянучки. Липко-сахарная дева отгружает кремовых братцу во Христе. Школьные лакомства. Ох, и схватит у них животики. Кондитер и поставщик сладостей Его Величеству Королю. Боже. Храни. Нашего. Сидя на троне, сосёт красный леденец в белую полоску.

Понурый юноша из Ассоциации Молодых Христиан, из засады среди теплых сладостных запахов Грехем, Лемон и Ко, вложил листок в руку м-ра Цвейта.

Сердце взывает к сердцу.

Цве… я? Нет.

Цветущего агнца кровию

Замедлив шаг, ноги несли его, погрузившегося в чтение, к реке. Спасен ли ты? Все омыты кровью агнца. Богу требуются жертвы с кровью. Рождение, плева, мученичество, война, закладка здания, жертвоприношение, подгоревшая почка, алтари друидов. Илия грядет. Д-р Джон Александр Дови, возродитель церкви Сиона, приезжает.

Едет! Едет! Едет!

Милости просим!

Игра окупается. Гарри и Александр в прошлом году. Многожёнство. Жена его приструнит. Где это мне попалась реклама фирмы из Бирмингема, распятия с подсветкой? Спаситель наш. Проснёшься среди ночи, а он на стене, висит. Кошмарная идея. Изгвоздили ноги-руки Иисуса.

Это с помощью фосфора. Если оставить кусок трески например. Над ним появится синеватая серебристость. Как в ту ночь я спустился в кладовую на кухне. Не люблю запахи, которые так и прут. Зачем это она меня тогда послала? Малагский изюм. Вспоминает Испанию. Ещё до рождения Руди. Фосфоресценция, это синевато-зеленоватое свечение. Очень полезен для мозга.

От углового дома у монумента Бутлера он глянул вдоль проспекта Беклар. Дочка Дедалуса всё ещё возле аукционного зала Дилона. Наверно хотят что-то сбыть из старой мебели. Моментально узнаёшь по глазам, точь-в-точь как у отца. Торчит, его дожидается. С кончиной матери дом сразу идёт вразнос. Пятнадцать детей у них было. Роды чуть ли не каждый год. Таков их закон Божий, иначе священик не причастит бедную женщину, не даст отпущения. Плодитесь и размножайтесь. Кому сказано? Сгрызут тебя подчистую. Какая семья себя прокормит. А есть что и в масле катаются. Как бы им понравился чёрный пост. На крендельках. Еда раз в день и полдник, чтоб не рухнуть у алтаря. Какую-нибудь из них в экономки, только без этого. Из них это не выбьешь. Как из него денег. Себя не обижает. Никаких гостей. Всё для номера первого. Неотрывный прицел на течение вод. Принесут тебе хлеб, да ещё и с маслом. Его преподобие. Мапочка, иначе и не назовешь.