– Греки!– произнес он снова.– Kyrios! Светозарное слово! Подобных гласных не знают ни семиты, ни саксы. Kyrie! Сиянье разума. Мне бы исповедывать греческий, язык мудрости. Kyrie eleison! Ни Столяр-Плотник, ни асенизатор никогда не станут повелителями нашего духа. Вы вассалы католического рыцарства Европы, потопленного у Трафальгара и отнюдь не империи, а царства духа, что затонуло с афинским флотом у Эгосиотами. Да, да. Пирр, обманувшись оракулом, сделал последнюю попытку вернуть Греции счастье. Храня верность безнадёжному делу.

Он зашагал от них к окну.

– Они выходили на битву,– пасмурно произнес м-р О'Мэден Берк,– но всегда полегали.

– Уву!– рыднул негромко Лениен.– От кирпича заеханного во второй части представления. Бедный, бедный, бедный Пирр!

Потом он прошептал на ухо Стефену:

ЭПИГРАММА ЛЕНИЕНА

А вот Макью наимудрейший,

В очках с оправою чернейшей.

Да только толк-то в них какой?

Если чуть свет – он уж косой!

В трауре по Саллюстию, говорил Малиган. У которого мамаша околела.

Майлз Крофорд запхал странички в боковой карман.

– Ладно,– сказал он.– Остальное дочитаю после. Всё будет путём.

Лениен протестующе простёр руку.

– Но моя загадка!– сказал он.– Какую оперу поминают шпингалеты перед набегом на птичьи гнёзда?

– Оперу?– сфинксово лицо м-ра О'Мэдена Берка удвоило свою загадочность;

Лениен объявил радостно:

– РОЗА РИМА. Улавливаете? РАЗОРИМ, А? Гы!

Он мягко пихнул в селезёнку м-ра О'Мэдена Берка. Тот с деланым стоном грациозно отшатнулся на свой зонтик:

– Помогите!– выдохнул он.– Мне дурно.

Лениен, приподнявшись на цыпочки, учащённо обмахивал его лицо листками.

Профессор, возвращаясь мимо подшивок, провёл рукой по распущенным галстукам Стефена и м-ра О'Мэдена Берка.

– Париж, прошлое и настоящее,– сказал он.– Вы смахиваете на коммунаров.

– На ребят, что разнесли Бастилию,– сказал Дж. Дж. О'Моллой с тихой насмешкой.– Может это вы двое застрелили генерал-лейтенанта Финляндии? С вас станется. Генерала Бобрикова.

– Наше дело только замышлять,– сказал Стефен.

ПОПУРРИ

– Полный набор талантов,– сказал Майлз Крофорд.– Юриспруденция. Античность.

– Скачки,– ввернул Лениен.

– Литература, пресса.

– Если б Цвейт был тут,– сказал профессор.– Благородное ремесло рекламы.

– А мадам Цвейт,– добавил м-р О'Мэден Берк.– Муза вокализа. Дублинская примадонна.

Лениен громко кашлянул.

– Ахм!– тихонько выговорил он.– О, воздух свежего глотка! Я простудился в парке. Ворота входа были настежь.

ТЕБЕ ПОД СИЛУ

Редактор возложил нервную руку на плечо Стефена.

– Хочу, чтоб ты что-нибудь написал для меня. Да с перцем. Ты это умеешь. Видно по твоему лицу. Лексиконом младости…

По лицу видно. Вижу по твоим глазам. Шельма!

– Ящур!– вскричал редактор с пренебрежением.– Съезд националистов в Борисаноссоре. Чушь собачья! Давление на общественность! Дай им что-нибудь ядрёное. Вставь всех нас туда, язви его душу! Отца, Сына, Святого Духа и Джейкса Маккарти впридачу.

– Любой из нас годится в пищу для размышлений,– сказал О'Мэден Берк.

Стефен поднял глаза к откровенно неотрывному взору.

– Он вербует вас в свою пресс-банду,– сказал Дж. Дж. О'Моллой

ВСЕГО ПОНЕМНОГУ

– Ты сможешь,– повторил Майлз Крофорд, стиснув его руку со значением.– Погоди. У нас Европа остолбенеет, как говаривал Игнатиус Галахер за биллиардом в "Кларенсе". Галахер, вот это, доложу тебе, журналист. Это перо! Знаешь, как он сделал карьеру? Слушай меня. Случай хитроумнейшей журналисткой сметки. В восемьдесят первом, шестого мая, эпоха непокорённых, убийство в Феникс-парке, ты ещё, по-моему, не родился. Сейчас покажу.

Он протолкнулся мимо них к подшивкам.

– Вот погляди,– сказал он, оборачиваясь.– НЬЮ-ЙОРК ВОРЛД телеграфировал, прося подробностей. Помнишь это время?

Профессор Макью кивнул.

– НЬЮ-ЙОРК ВОРЛД,– продолжил редактор, возбуждённо сбив на затылок соломеное канотье.– Где именно произошло? Про Тима Келли, то есть Кавана, Джо Бреди и остальных. Откуда подъезжал Шкуродёр? Чтоб полный маршрут, понятно?

– Шкуродёр,– сказал м-р О'Мэден Берк.– Фицхаррис. У него, говорят, забегаловка для извозчиков у моста Батт. Холохен мне говорил. Знаете Холохена?

– Который на подхвате у них был?– сказал Майлз Крофорд.

– И бедняга Гамли тоже там, присматривает за камнями корпорации. Ночным сторожем.

Стефен изумленно обернулся.

– Гамли вы сказали?– спросил он.– Друг моего отца?

– Да на хрена тебе тот Гамли,– вскрикнул Майлз Крофорд сердито.– Пусть Гамли смотрит за камнями, чтобы не сбежали. Сюда послушай. Так что делает Игнатиус Галахер? Я тебе скажу. Гениальная придумка. Сразу телеграфирует. Есть у вас ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК НЕЗАВИСИМОГО от 17 марта? Так. Уловил? Он раскрыл страницы подшивки и уткнул палец.

– Возьмём четвертую страницу, реклама кафе Бренсона, хотя бы. Улавливаешь? Так.

Зазвонил телефон

ГОЛОС ИЗДАЛЕКА

– Я отвечу,– сказал профессор на ходу.

– Б это ворота парка. Отлично.– Его палец метался по странице и ударял букву за буквой, вибрируя.

– Т это резиденция вице-короля, С – место совершения убийства. К – нокмаронские ворота.

Обвислая плоть его шеи тряслась, как петушиная бородка. Плохо крахмаленная манишка подскочила и, резким жестом, он впихнул её в жилет.

– Алло? ВЕЧЕРНИЙ ТЕЛЕГРАФ. Алло? Кто говорит?.. Да… Да… Да.

– От П до З – маршрут, которым проехал Шкуродёр для алиби. Инчкор, Раундон, Винди Арбо, Палмерстон-Парк, Рейнлах. П.Р.О.И.З. Понял? Х это пивная Дэви на Лисон-Стрит.

Професор приблизился к внутренней двери.

– Цвейт у телефона,– сказал он.

– Пошёл он к чёрту, так и передай,– вмиг откликнулся редактор.– Х – пивная Дэви, ясно?

УМНО И ДАЖЕ ОЧЕНЬ

– Умно,– сказал Лениен.– И даже очень.

– Выдай им это на горячей тарелке,– сказал Майлз Крофорд,– всю долбаную историю.

Неотвязный кошмар, от которого никак не могу пробудиться.

– На моих глазах,– сказал редактор гордо.– Я был при этом, Дик Адамс, наидобрейший раздолбанец из всех, в кого Господь когда-либо вдыхал жизнь, и я.

Лениен поклонился очерченому в воздухе силуэту, возглашая:

– Мадам, я Адам. А на баке кабан.

– История!– орал Майлз Крофорд.– Старуха с Принс-Стрит была первой. Над этим рыдали и скрипели зубами. Всё из одного рекламного объявления. Грегор Грей сделал дизайн. С того и пошла его карьера. Потом Пэдди Хупер взял его в ЗВЕЗДУ. Теперь он у Блюменфельда. Вот где пресса. Вот где талант. Пиатт! Да он всех их заткнул за пояс.

– Отец журнализма ужасов,– подтвердил Лениен,– и шурин Криса Кална.

– Алло?.. Слушаете?.. Да, он ещё здесь. Зайдите сами.

– Где теперь сыщешь таких журналистов, а?– воскликнул редактор. Он захлопнул страницы.

– Увольски дьямно,– сказал Лениен м-ру О'Мэдену Берку.

– Весьма тонко,– ответил м-р О'Мэден Берк.

Профессор Макью вышел из внутреннего кабинета.

– К слову о непокорённых,– сказал он,– вы заметили, что некоторые торговцы сообразительнее правоохранителей…

– О, да,– живо вступил Дж. Дж. О'Моллой.– Леди Дадли проходила домой через парк, чтоб посмотреть на деревья вывороченные тем прошлогодним циклоном и надумала купить вид Дублина. А это оказалось памятной открыткой с Джо Бреди, не то с Номером Один, не то со Шкуродёром. Прямо перед резиденцией вице-короля, представьте себе!

– Измельчали до уровня отдела пуговиц,– сказал Майлз Крофорд.– Фе! Пресса и адвокаты! Да разве среди нынешних найдётся адвокат под стать Вайтсайду, Исааку Ватту, или О'Хагану Серебряный Язык? А? Э, полная хрень. Дешёвка.