– Вопрос в самую точку,– произнёс профессор, перемежая слова жевками бисквита.– С ударением на "чья".
– Земля Дэна Тесона,– ответил м-р Дедалус.
– Это его вчерашняя речь?– спросил м-р Цвейт.
Нед Ламберт кивнул.
– А вы ещё это послушайте,– сказал он.
Дверь, от толчка снаружи, стукнула ручкой в поясницу м-ра Цвейта.
– Прошу прощения,– сказал Дж. Дж. О'Моллой, входя.
М-р Цвейт поспешно отступил.
– Это вы извините,– сказал он.
– День добрый, Джек.
– Заходи. Заходи.
– Как дела, Дедалус?
– Хорошо. А у самого?
Дж. Дж. О'Моллой покачал головой.
ЖАЛЬ
А был самым одарённым из начинающих адвокатов. Пошёл вразнос бедняга. Человеку с таким горячечным румянцем, считай, капут. Клиенты к таким не идут. Денежные затруднения.
– Или же, если мы взберёмся на гряду горных пиков.
– Отлично выглядишь.
– Редактора можно повидать?– спросил Дж. Дж. О'Моллой, взглядывая на внутреннюю дверь.
– Ещё как можно,– сказал профессор Макью.– И повидать, и послыхать. Он в своём святилище с Лениеном.
Дж. Дж. О'Моллой прошёл к наклонному столу и начал листать розовые страницы подшивки. Практика тает. Несостоявшийся. Теряет надежду. Играет. Долги чести. Пожнёт бурю. Хорошие получал авансы от Д. и Т. Фицджеральд. Эти их судейские парики, демонстрация своего серого вещества. Носят мозги на рукаве, как статуя на кладбище. Кажется, пописывает для ЭКСПРЕССА с Габриелем Конроем. Начитанный малый. Майлз Крофорд начинал в НЕЗАВИСИМОМ. Забавно, как эти газетчики выкручиваются, зачуяв новый поворот. Флюгерки. Нашим и вашим. Чему только и верить. Распишут – всё отлично, пока не получишь следующий номер. Выплескивают в газетах грязь друг другу на лысины, чтоб тут же и замять. Охаят, а через минуту превозносят как героя.
– Да вы только послушайте, ради Бога,– взмолился Нед Ламберт.– Или же, если мы взберёмся на гряду горных пиков…
– Ну, вздул!– попытался прервать профессор.– Хватит с нас этого раздутого пузыря.
– Где горы, – продолжал Нед Ламберт,– вздымаются выше и выше, дабы омыть душу нашу…
– Омыть глотку свою,– сказал м-р Дедалус.– Боже, благой и вечный! А? Неужто он за это ещё и берёт что-то?
– …бесподобной панорамой ирландских ландшафтов, которым равных не найти в иных, безмерно восхваляемых регионах, ведь только тут среди несравнимой прелести кудрявых рощиц на волнистой равнине и сочно-зелёных пастбищ погружёных в неразгаданно прозрачное мерцание наших мягких таинственных ирландских сумерек…
ЕГО РОДНОЙ – ДОРИЙСКИЙ
– Луна,– сказал профессор Макью.– Он забыл Гамлета.
– …что окутывают простор, вдаль и вширь, в ожидании покуда светоносный шар луны заблестит, изливая серебристый поток своего сияния…
– О!– воскликнул м-р Дедалус, испуская стон отчаяния.– Дерьмо луковое! Хватит, Нед. Жизнь слишком коротка.
Он снял свой шёлковый цилиндр и, непримиримо раздувая кустистые усы, прогрёб-пригладил пальцами причёску.
Нед Ламберт отшвырнул газету, хихикая от восторга. Секундой позже хриплый лай смеха взорвался на небритом чёрноочковом лице профессора Макью.
– Тесон-тесто!– воскликнул он.
КАК ГОВОРИЛ ВЕЗEРАП
Теперь зубоскальничай сколько влезет над холодным шрифтом, но эту дребедень расхватывают, как горячие пирожки. Он ведь, кажется, и был по пекарской части. Оттого и прозвали Тесон-тесто. Но гнёздышко своё мягко выстелил. Дочка обручена с тем малым из налогового управления, с автомотором. Классически прищучили. Открытый дом, увеселения. Большое празднество. Везeрап всегда говорил. Их ловят за желудок.
Внутренняя дверь порывисто распахнулась и оттуда высунулось пунцовое клювастое лицо увенчанное хохолком перистых волос. Отважные синие глаза уставились на них и хриплый голос вопросил:
– Что тут такое?
– А вот и сам фиктивный дворянин,– церемонно произнёс профессор Макью.
– А пошёл ты, старый распропедагог!– заметил его редактор.
– Идём, Нед,– сказал м-р Дедалус, надевая шляпу.– После такого я обязан выпить.
– Выпить!– крикнул редактор.– Выпивку не продают до мессы.
– И правильно делают,– сказал м-р Дедалус, выходя.– Пошли, Нед.
Нед Ламберт спешился со стола.
Синие глаза редактора перебежали на лицо м-ра Цвейта отенённое улыбкой.
– Идете с нами, Майлз?– спросил Нед Ламберт.
ВСПОМИНАЯ О СЛАВНЫХ БИТВАХ
– Ополченцы Северного Корка!– воскликнул редактор, печатая шаг к каминной доске.– Мы всегда побеждали! Северный Корк и испанские офицеры!
– Где такое было, Майлз?– спросил Нед Ламберт с раздумчивым взглядом на носки своих ботинок.
– В Огайо!– проорал редактор.
– Да-да, ей-бо,–согласился Нед Ламберт. Выходя, он прошептал Дж. Дж. О'Моллою:
– Заскоки в начальной стадии. Печальный случай.
– Огайо!– испустил клекочущее тремоло редактор из своего запрокинутого пунцового лица.– Мой Огайо!
– Пример критской стопы!– сказал профессор.– Долгий, краткий и долгий.
О, АРФА ЭОЛА
Он достал моточек зубной нити из своего жилетного кармана и, оторвав кусочек, ловко дзенькнул о свои гулкие нечищенные зубы.
– Диньдон, дондон.
М-р Цвейт, видя что путь свободен, двинулся ко внутренней двери.
– На минутку, м-р Крофорд,– сказал он.– Мне только позвонить насчёт рекламы.
Он зашёл.
– Как там передовица в сегодняшний вечерний выпуск?– спросил профессор Макью, подойдя к редактору и опуская крепкую руку на его плечо.
– Будет как надо,– сказал Майлз Крофорд уже спокойнее.– Не тужи. Привет, Джек. Всё в порядке.
– Добрый день, Майлз,– отозвался Дж. Дж. О'Моллой, отпуская страницы, которые держал, скользнуть обратно в подшивку.– Сегодня печатаете про ту канадскую аферу?
Внутри зажужжал телефон.
– Двадцать восемь… Нет, двадцать… Две четверки… Да.
ОПРЕДЕЛЁН ПОБЕДИТЕЛЬ
Лениен вышел из внутреннего кабинета с гранками СПОРТА.
– Кто хочет полный верняк насчёт Золотого Кубка?– спросил он.– Мантия, с жокеем О'Меденом.
Он бросил листки на стол.
Крики босоногих мальчишек-газетчиков в вестибюле прихлынули ближе и дверь распахнулась.
– Чу,– сказал Лениеназдалась поступь.
– Это не я, сэр, большой мальчик втолкнул меня, сэр.
– Вышвырни его и прикрой дверь,– сказал редактор.– Тут сквозняки ураганом.
Лениен начал собирать листки с пола, покряхтывая, сложившись вдвое.
– Ждём спецвыпуск про скачки, сэр,– сказал мальчишка.– Это Пат Фарел втолкнул меня, сэр.
Он показал на пару лиц, заглядывающих из-за дверного косяка.– Вон тот, сэр.
– Пошёл прочь,– отрывисто сказал профессор Макью.
Он подтолкнул мальчишку и захлопнул дверь. Дж. Дж. О'Моллой переворачивал листы подшивки, бормоча, ища:
– Продолжение на странице шесть, четвертая колонка.
– Да… из ВЕЧЕРНЕГО ТЕЛЕГРАФА,– говорил м-р Цвейт по телефону внутреннего кабинета.– А, хозяин? Да, ТЕЛЕГРАФ… Куда?.. Ага! Где аукцион?.. Ага! Ясно… Хорошо. Перехвачу его там.
ПРОИЗОШЛО СТОЛКНОВЕНИЕ
Телефон звякнул отбой и он положил трубку. Входя ускоренным шагом, он ткнулся в Лениена, что распрямлялся со вторым листком.
– Pardon monsier,– выговорил Лениен, на секунду ухватившись за него и строя гримасу.
– Это я виноват,– сказал м-р Цвейт, выдерживая захват.– Вы не ушиблись? Я спешу.
– Колено,– сказал Лениен.
Он скорчил рожицу и тонко поскулил, потирая колено.
– Отложение anno Domini.
– Простите,– сказал м-р Цвейт.
Он прошёл к двери и, удерживая её нараспах, приостановился. Дж. Дж. О'Моллой перешлёпнул тяжёлые страницы. Спор пары пронзительных голосов, звук губной гармошки, отдавались гулким эхом в голом вестибюле, расходясь от усевшихся на ступенях мальчишек-газетчиков:
