Открытка послужила центром притяжения для г.г. желторотиков минуты три, если не больше.
– А кто знает как забить им баки?– спросил он по-свойски.
Никто не вызвался дать ответ и он, с подмигом, просветил:
– Стекло. Оно сбивает их с толку. Простое стекло.
М-р Цвейт, не выказывая удивления, неприметно перевернул открытку, изучить частично стершийся адрес и почтовую марку. Там значилось следующее: Targeta Postal, Senor A. Boudin, Galeria Becche, Santiago, Chile. Никакого послания, как он особо отметил, там отродясь не бывало. Приняв на веру, хоть и небезоговорочно, крутую байку, или быль о яйцеснайперстве (всякое случается, взять хотя бы случай Вильгельма Телля и Лазарилло дон Сезара де Базана, описанный в Maritana, где по ходу дела пуля первого пробивает шляпу второго), на этот раз он подметил несовпадение имен (если предположить, что он тот, за кого себя выдаёт, а не плавает под чужим флагом, отмочив где-нибудь фортель, за который его могли упечь) и фиктивную адресовку отправления, что пробудило в нём некоторые подозрения относительно bona fide нашего друга, но вобщем это всё как-то повернуло его мысли на давно вынашиваемый план, который он собирался осуществить в одну из сред или суббот, отправившись в Лондон via морским путем, и не потому, что он уже вояжировал на сколь-нибудь значительную удалённость, а просто в душе его была жилка прирождённого искателя приключений, хотя судьба распорядилась, чтобы безвылазно торчал сухопутной крысой, если не считать тот круиз до Холихеда, что оказался самым у него дальним. Мартин Канинхем не раз обещался устроить ему поездку через Эгана, однако, не одна, так другая чёртова нестыковка вечно откладывала этот план в долгий ящик. Но, даже если, предположим, пришлось бы выложить сколько положено и сокрушить сердце Бойда, не так уж оно всё и дорого, если получить разрешение, пара гиней самое большее, учитывая, что поездка в Малингар, которую он обмозговывал, обходилась в пять и шесть, туда и обратно. Путешествие только бы пошло на пользу здоровью – столько озона наберёшься, а это, с любой стороны, оборачивается абсолютно выгодной затеей, особенно для малого, у кого барахлит печень, с учётом множества всяких красот вдоль маршрута: Плимут, Фалмут, Саутхемптон, и так далее, а для кульминации – поучительное ознакомление с достопримечательностями великой столицы, обозрение нашего современного Вавилона, и для него лично, великим было б, конечно, достижением свести знакомство с башней, с аббатством и роскошью Парк-Лейн. А попутно ему ещё пришло в голову, и очень даже неплохая идея, что он бы мог на месте там разведать насчёт организации концертного турнэ летней музыки, с охватом самых популярных курортов и мест отдыха, Маргейт со смешанным купанием и первоклассными водными и минеральными, Истборн, Скарборо, Маргейт и так далее, прекрасный Борнмаут, острова в Канале, и тому подобные элегантные уголки, где всё это могло бы очень даже неплохо окупиться. Но, конечно, не с наскрёбанной по дырам и закоулкам труппкой местных музицирующих дамочек, типа м-с Ч. П. М'Кой – одолжите свой саквояж и я пришлю вам билет по почте. Ничего подобного, а нечто более высокого класса, состав из всех звёзд Ирландии, гранд-оперная труппа Твиди-Цветсон со своей собственной законной супругой в роли примадонны, как своего рода противовеяние Эстер-Граймсам и Муди-Менерсам, не такая уж великая хитрость, будьте уверены, да, тут главное, чтоб в местных газетах какой-нибудь пробивной малый пристраивал классную рекламу, который дёргал бы за нужные ниточки и тем самым совмещал приятное с полезным. Но кто? Вот где загадочка.
Плюс к тому, если подумать (хотя наверняка тут нельзя поручиться) – открывается широкий простор в смысле новых маршрутов, чтоб идти в ногу со временем, и в том числе, a propos, маршрут Фицгард-Росслар, который, как утверждали, опять оказался на tapis окружных департаментов, с обычной трясиной бюрократства и пустопорожничанья бесплодных маразматиков и просто тупиц. Тут несомненно кроются огромные возможности к развитию предпринимательства направленного на удовлетворение потребности публики в путешествиях, публики по большому счёту, среднего человека, т. е. Брауна, Робинсона и К°. Остается лишь скорбеть и удивляться абсурду в этой области, и большая часть вины на нашем хвалёном обществе, что человек с улицы, когда действительно требуется взбодрить систему, из-за пары занюханных фунтов лишён возможности повидать широкий мир, в котором мы живём, вместо того, чтоб тесниться, словно сельди в бочке, с той поры как мой старый домосед взял меня замуж. В конце концов, если уж начистоту, они тянут лямку все свои одиннадцать с лишком месяцев и заслуживают радикальной перемены venue, после монотонщины городской жизни в летний сезон, к примеру, когда Госпожа Природа во всей полноте своей живописной красы являет собой не больше не меньше, как начало новой жизни. И не менее отличные возможности найдутся для отпускников и на родном острове, лесные массивы восхитительно омолаживающие организм и располагающие множеством других плюсов, типа повышения тонуса, как в Дублине, так и вокруг него, с прилегающими живописными окрестностями, взять хотя бы Пулафоку, куда ходит паровой трамвай, или ещё подальше от оболванивающей толпы, в Виклоу, что по праву зовется садом Ирландии, идеальная среда для пожилых велосипедистов, раз уж туда так и не проложили, как и в дебри Донгала, где, если отзывы соответствуют действительности, coup d'oeil просто великолепен, хотя помянутая местность не настолько уж и досягаема, потому-то приток визитёров туда и поныне не так велик, каким мог бы стать, учитывая положительные стороны местности, тогда как Тёрн с его историческими ассоциациями, включая Шёлкового Томаса, Грейс О'Меллей, Георга IV, с родендродонами в нескольких сотнях футов над уровнем моря, является излюбленным местом посещений людьми любого сорта и положения, особенно весной, когда на молодых людей находят фантазии, хотя неуклонно растет и мрачный список жертв, погибших при падении с его утёсов, умышленно или случайно, и обычно, между прочим, на левое бедро, причем от столпа до него езды всего три четверти часа, свидетельство тому, что туристические путешествия поныне всё ещё, конечно же, в пелёнках, так сказать, и доступность их оставляет желать много лучшего. Интересно было б просчитать, подумалось ему, просто так, из чистого любопытства, порождается ли туристический маршрут благодаря путям и средствам сообщения, или же наоборот, или и то, и другое возникает, фактически, вместе. Он перевернул открытку на другую сторону и передал её Стефену.
– Встречался мне китаец,– вещал тягучий рассказчик,–с маленькими такими катышками, как бы из замазки, так он положил их в воду и они раскрылись и из каждого вышло что-то своё. Один стал как корабль, из другого получился дом, ещё из одного – цветок. Могут накормить тебя супом из крыс,– добавил он для аппетита,– китайцы эти самые.
По-видимому, уловив выражение сомнения на их лицах, планетопроходец опять перешёл на свои приключения.
– А ещё я видал, как в Триесте итальянский малый прикончил человека. Ножом в спину. Нож типа этого.
Повествуя, он вынул складной нож криминального вида, как раз под пару владельцу, и стиснул его в боевой ухватке.
– В борделе дело было, разборка между двух контрабандистов. Малый прятался за дверью, подкрался сзади. Тихонько так. Готовься к встрече с Богом, говорит. Хрясь! Всадил ему в спину по рукоять.
Его тяжелый взгляд сонливо бродил вокруг, как бы бросая вызов их дальнейшим расспросам, если б таковые у них вдруг возникли.
– Неслабый кусок стали,– повторил он, озирая свой жуткий стилет.
После столь сокрушительного эпилога, достаточного, чтоб устрашить любого храбреца, он защёлкнул лезвие и прибрал упомянутое оружие прочь, на прежнее место, в свою камеру ужасов, иначе говоря – в карман.
– Они большие любители холодной стали,– вставил кто-то из тугодумов, выручая всех.– Потому-то сперва думали, что убийства в парке, где непокорённые орудовали ножами, дело рук иностранцев.
