Thomas Pynchon

Against The Day

Copyright © 2006 by Thomas Pynchon

Russian translation rights arranged with Melanie Jackson Agency, LLC through AJA Anna Jarota Agency

All rights reserved

© М. В. Немцов, перевод, 2026

© А. Б. Гузман, примечания, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Во внутреннем оформлении использованы материалы:

© Sutterstock / FOTODOM / Rawpixel.com / Vitalii Gaidukov

© DAJ /amana images предоставлено Getty Images

© Photos.com / PHOTOS.com>> / Getty Images Plus предоставлено Getty Images

© jeremyedwards / the_guitar_mann / iStock / Getty Images Plus предоставлено Getty Images

Самая смешная и, пожалуй, самая общедоступная книга мастера.

Единственный из ныне живущих американских авторов, безоговорочно заслуживающий Нобелевскую премию.

Смешно, что у меня есть Нобелевская премия, а у Пинчона – нет. Не может быть такого, чтобы мне вручили Нобелевку раньше, чем Пинчону! Это противоречит законам природы.

Самая большая во всех смыслах книга Пинчона переосмысляет историю западной контркультуры на явных и тайных ее уровнях. Закопайтесь в этот текст поглубже – и когда-нибудь наверняка выкопаетесь, преображенные столь беспримерным и безмерным романом.

Редкий пример успешного сплава интеллектуального и популярного жанра, литературы и науки… Не пожалейте на эту книгу времени – она того стоит.

Все на борт пинчоновского дирижабля! Такое путешествие нельзя пропустить – тут вам и урок истории, и мистический поиск, и утопическая мечта, и экспериментальная метапроза, и марксистская мелодрама, и многое, многое другое.

Выдающееся произведение искусства, непревзойденное достижение.

Томас Пинчон – исполин современной литературы.

Возможно, самый выдающийся стилист в англоязычной прозе со времен Джойса.

Неподражаемый рассказчик историй, происходящих из темного подполья нашего воображения.

Лучшая проза изменяет мир, видя его по-новому. Магия Пинчона именно из этого разряда.

Любой сюжет, связанный с паранойей, любой сюжет, связанный с конспирологией, любой сюжет, связанный с «тайными пружинами истории», существует теперь в ландшафте, где Пинчон – существенный ориентир.

Нередко Пинчон смешит нас до колик, но это черная комедия – черная как туча, с молниями и громом.

В прозе он подобен математику, с абсолютной точностью испытывая на разрыв каждое слово и каждую строку, шутку, двусмысленность, уверенно идя на смертельный языковой риск.

Творчество Пинчона – продолжение проекта Великого Американского Романа, который задумывался как литературная форма, способная вместить целую эпоху и национальную культуру. Герман Мелвилл придал ему философский размах и метафизическую глубину, Марк Твен впустил на его страницы народный язык, Фицджеральд превратил его в зеркало, отразившее крах американской мечты, Фолкнер изобразил Юг США как микромир Америки. У Пинчона эта традиция преломляется через опыт Второй мировой войны, холокоста и атомных бомбардировок. Параллельно с Уильямом Гэддисом, Джоном Бартом и Доном Делилло он начинает описывать скатывающийся в энтропию параноидальный мир, чья история выглядит как теория заговора, а реальность кажется ширмой, скрывающей какую-то зловещую истину за бесконечной системой скрытых кодов.

По всем канонам постмодернизма, проза Пинчона представляет собой удивительное смешение литературных миров. В основе его произведений лежат так называемые низкие жанры: конспирология, научная фантастика, шпионский роман. Но написаны они на высочайшем литературном уровне. Текст изобилует метафорами, философскими размышлениями и часто исследует саму природу художественной литературы. Все это обильно присыпано сатирой и элементами плутовского романа.

Среди поклонников писателя есть те, кто считает, что Пинчон просто иронизирует над массовыми заблуждениям американцев, увлеченных поисками тайных пружин мировой истории. Но на фоне других представителей интеллектуальной и развлекательной конспирологии – будь то «Маятник Фуко» Умберто Эко или романы Дэна Брауна – Пинчон выглядит гораздо радикальнее и пессимистичнее.

С одной стороны, для него по определению конспирологична всякая попытка установить причинно-следственные связи происходящего и выстроить сколько-нибудь непротиворечивую картину мира. Тот, кто занимается этим достаточно добросовестно и увлеченно, со временем рискует обнаружить, что все связано со всем, – как тут не впасть в паранойю. С другой стороны, Пинчон – экзистенциалист. Для него подозревать во всем заговор означает быть живым, мыслящим человеком. Да, пристально вглядываться в реальность, подмечать пугающие рифмы – занятие опасное (в первую очередь для психики), но это лучше, чем оставаться беспомощным свидетелем, жертвой истории.

Некоторые романы Пинчона объемом приближаются к тысяче страниц. Другие можно прочитать за несколько дней. Действие некоторых умещается в пару месяцев. В других повествование растягивается на десятилетия и вовлекает сотни персонажей. И все же в библиографии Пинчона можно выделить общие черты, которые позволяют безошибочно узнать его произведения.

Стиль Пинчона характеризуется прежде всего именно разнообразием: в его романах энциклопедические отступления на несколько глав непринужденно сочетаются с нелепыми песенками, глубокая рефлексия – с диалогами ни о чем, а отсылки к массовой культуре – с деконструкцией самых изощренных конспирологических теорий. Легко представить, как такой радикальный плюрализм превращается в какофонию. Однако в исполнении Пинчона хаос получается не раздражающим, а обаятельным, даже когда запомнить говорящие имена действующих лиц и уследить за сюжетом становится все сложнее.

Сюжеты Пинчона – это полифония исторических, политических, мировоззренческих перспектив в пределах одной реальности. Параноидальная конспирология для его персонажей часто оказывается не менее легитимным подходом к осмыслению этой реальности, чем холодный научный рационализм.

В 2020-х его романы кажутся такими же точными слепками реальности, как в 1970-х – во времена холодной войны и войны во Вьетнаме, Уотергейта и энергетического кризиса, разборок коммунистов и неофашистов, партизанских терактов и репрессивных режимов. Пытаясь осмыслить нынешнюю эпоху коронавируса, популизма и ядерных угроз, все так же легко представить себя персонажем Пинчона.