Дальше и дальше скользили его глаза. Прелести греха. Прелестные прелести.

Греха.

Закатываясь заливистым смехом, два голоса молодых слили Дус и Кеннеди, златобронза, ох, сглазит. Запрокидывая головки, смехобронзу и смехозлато, чтоб без помех лился смех, взвизгивали, сглазит, делали знаки друг другу, издавая высокие пронзительные ноты.

А-ах, задыхаясь, затихают. Затихая, а-ах, затухая, замерло их веселье.

Мисс Кеннеди снова поднесла к губам чашку, но едва сделала глоток, как тут же снова захихихикала. Мисс Дус, наклонившись к подносу, снова наморщила нос и принялась потешно вращать выпученными глазами. Снова Хихикеннеди, наклонясь, так что корона ее волос, наклонясь, показала черепаховый гребень на затылке, прыснула прямо изо рта чаем, захлебнувшись чаем и смехом, захлебываясь, кашляя, взвизгивая:

- Сальные глазки! Представь-ка себя замужем за таким! С его бороденочкой!

Дус в ответ испустила блистательный вопль, истинно женский вопль, в котором звучали восторг, ликование, презрение.

- Замужем за сальным носом! - возопила она.

Смеясь то на низких, то на высоких нотах, то бронзой звеня, то золотом, подзуживали они друг дружку на новые и новые всплески хохота, чередующимся перезвоном, бронза-злато, злато-бронза, высоко-низко, всплеск-еще-всплеск. И снова без конца хохотали. Ага, весь сальный, я знаю. В полном изнеможении, задыхаясь, вздрагивающие головы они прислонили к стойке, корону кос подле гладкоблестящей укладки. Раскрасневшиеся (Уф-ф!), вспотевшие, тяжело дыша (Уф-ф!), обе еле переводили дух.

За Блумом замужем, за сальнозасаленным!

- Силы небесные! - вздохнула мисс Дус над своей вздрагивающей розой. Лучше б я так не смеялась. Прямо вся взмокла.

- О, мисс Дус! - возмутилась мисс Кеннеди. - Что за ужасное создание!

И закраснелась еще сильней (фу, как ужасно!), став еще золотистей.

Мимо конторы Кантвелла брел Сальноблум, мимо дев Чеппи, сияющих масляною краской. У Наннетти отец торговал вразнос этим товаром, обивал пороги как я. Религия - доходное дело. Надо опять к нему насчет Ключчи. Но сначала поесть. Проголодался. Нет еще. Она сказала, в четыре. Время идет без остановки. Часы тикают. Ступай. Где бы поесть? Кларенс, Дельфин. Ступай. Ради Рауля. Поесть. Если бы набралось пять гиней с этих реклам. Комбинацию шелковую, сиреневую. Нет еще. Прелести греха.

Румянец убавился - еще убавился - золотистая бледность.

Праздной походкой в бар к ним вошел мистер Дедал. Соринки, соскребая соринки с заскорузлого ногтя большого пальца. Соринки. Праздной вошел походкой.

- А, с возвращением вас, мисс Дус.

Подал ей руку. Хорошо отдохнули?

- Шик-блеск.

Он выразил надежду, что с погодой в Ростреворе ей повезло.

- Погода дивная, - сказала мисс Дус. - Можете судить по мне - ничего видик, правда? Целыми днями на пляже.

Бронзовая белизна.

- Это с вашей стороны так жестоко, - попенял ей мистер Дедал, милостиво поглаживая по руке. - Искушать бедненьких простачков мужчин.

Атласная мисс Дус мягко высвободила руку.

- Ах, оставьте, - проговорила она. - Уж вы-то простак, так я вам и поверила.

А он был.

- Да нет, знаете, - рассуждал он, - все-таки я простак. Когда я лежал в колыбельке, у меня был вид до того простодушный, что меня так и окрестили: простак Саймон.

- Тогда вы, наверно, были просто душка, - последовал ответ мисс Дус. А что вам доктор прописал на сегодня?

- Да знаете, - рассуждал он, - это на ваше усмотрение. Пожалуй, если вас не затруднит, то я попросил бы чистой воды и полстаканчика виски.

Позвякиванье.

- Моментально, - отозвалась мисс Дус.

Моментально и грациозно к золоченому зеркалу, отражающему продукцию Кантрелла и Кокрейна, она обернулась. Грациозно отмерила порцию золотистого виски из хрустального графина. Мистер Дедал между тем извлек из-под полы своего сюртука кисет и трубку. Моментально обслуживает. Он выдул через флейту мундштука две сиплые ноты.

- Клянусь вам, - рассуждал он, - я уже сколько раз сам туда собирался, в горы Морн. Там должен быть отличный бодрящий воздух. Но, говорят, долго сбирался - верней добрался. Да-да. Да.

Да. Он набил свой чубук волокнами, волосками ее волос, светлых волос Виргинии, русалки. Волокна. Волоски. Рассуждая. Беззвучно.

Никто ни звука не произнес. Да.

Мисс Дус весело протирала бокалы, напевая:

- _О, Адолорес, краса восточных морей!_

- А мистер Лидуэлл заходил сегодня?

В бар вошел Ленехан. Осмотрелся кругом. Мистер Блум достиг моста Эссекс. Дэ-с, и мост Дэссекс перешел мистер Блум. Надо написать Марте. Бумаги купить. У Дэли. Там любезная продавщица. Блум. Старина Блум. История заблумшей души.

- Он заходил в обед, - сказала мисс Дус.

Ленехан приблизился к стойке.

- Тут меня не разыскивал мистер Бойлан?

Спросил он. Она отвечала:

- Мисс Кеннеди, сюда не заходил мистер Бойлан, пока я была наверху?

Спросила она. Мисс Кеннеди голос отвечал, чаю вторая чашка на пути ко рту, взгляд прикован к странице:

- Нет, его не было.

Мисс Кеннеди взор, слышимой, но невидимой, продолжал чтение. Ленехан шустро окрутил кругленький корпус вокруг колпака, прикрывавшего сандвичи.

- А ну-ка, кто у нас тут?

Взгляда Кеннеди не удостоившись, он предпринял новые попытки. Не забывайте про точки. Читайте вот эти черненькие значки: круглое - это о, а крючком - эс.

Резво позвякивала коляска.

Златодева читала, не глядя по сторонам. Не обращай внимания. Она не обращала, а он, как ученик по слогам, монотонно и нараспев, принялся читать ей басню:

- Ад-нажды лисица всы-ты-ретила аиста. И га-ва-рит лиса аисту: пра-сунь свой кы-люв ка мне в гор-ла и вы-та-щи кость.

Попусту он бубнил. Мисс Дус отвернулась к своей чашке, стоявшей чуть в стороне.

Он вздохнул в сторону:

- О, горе мне! О я, несчастный!

Он обратился с приветствием к мистеру Дедалу и получил ответный кивок.

- Привет от прославленного сына прославленного отца.

- Кто б это был? - поинтересовался мистер Дедал.

Ленехан с наисердечнейшим видом развел руками. Как кто?

- Кто б это был? - переспросил он. - И вы можете спрашивать? Стивен, наш юный бард.

Сухо.

Мистер Дедал, прославленный боец, отложил свою трубку, набитую сухим табаком.

- Понятно, - сказал он. - Сначала до меня не дошло. Я слышал, что он вращается в самом избранном обществе. А вы его видели недавно?

Видел.

- Не далее как сегодня мы вместе с ним осушали чаши амброзии, - поведал Ленехан. - У Муни en ville и Муни sur mer [в городе... на море (франц.)]. Подвиги его музы принесли ему толику наличности.

Он улыбнулся устам бронзы, чаем омытым, внимающим устам и глазам.

- Элита Эрина ловила каждый звук с его уст. Ученый профессор Хью Макхью, знаменитейший борзописец и издатель нашего города, и тот певец младой с дикого и сырого Запада, что отзывается на сладкозвучное имя О'Мэдден Берк.

После некоторого молчания мистер Дедал поднял стакан и

- Надо полагать, это было очень занимательно, - произнес он. - Теперь я вижу.

Он вижу. Он отхлебнул. Взором витая в далеких печальных горах, в горах Морн. Поставил стакан.

Он посмотрел в раскрытую дверь салона.

- Я вижу, вы переставили рояль.

- Сегодня приходил настройщик, - объяснила мисс Дус, - чтобы настроить его для ресторанной программы. Я в жизни не слышала такой изящной игры.

- В самом деле?

- Ведь правда, мисс Кеннеди? Просто классическая игра. И знаете, он слепой. Бедный юноша, ему и двадцати лет не дашь.

- В самом деле? - повторил мистер Дедал.

Он снова отхлебнул и отошел в сторону.

- Так было жалко смотреть на его лицо, - сочувствовала мисс Дус.

Будь ты проклят, чертов ублюдок.

К ее сожаленью, звонок жалобно звякнул, вызов официанта. К дверям обеденной залы направился лысый Пэт, направился озабоченный Пэт, направился Пэт-официант. Пива клиенту. Пива отнюдь не моментально отпустила она.