Нед Лэмберт хлопнул себя газетою по коленке и, заливаясь хохотом, повторил:
- Играющие бляхи и задумчивое лоно. Ну, братцы! Ну, братцы!
- И Ксенофонт смотрел на Марафон, - произнес мистер Дедал, вновь бросив взгляд на нишу камина и оттуда к окну, - и Марафон смотрел на море.
- Хватит уже, - закричал от окна профессор Макхью. - Не желаю больше выслушивать этот вздор.
Прикончив ломтик-полумесяц постного печенья, которое непрерывно грыз, он тут же, оголодалый, собрался перейти к следующему, уже заготовленному в другой руке.
Высокопарный вздор. Трепачи. Как видим, Нед Лэмберт взял выходной. Все-таки похороны, это как-то выбивает из колеи на весь день. Говорят, он пользуется влиянием. Старый Чаттертон, вице-канцлер, ему двоюродный то ли дедушка, то ли прадедушка. Говорят, уж под девяносто. Небось и некролог на первую полосу давно заготовлен. А он живет им назло. Еще как бы самому не пришлось первым. Джонни, ну-ка уступи место дядюшке. Достопочтенному Хеджесу Эйру Чаттертону. Я так думаю по первым числам он ему выписывает иногда чек а то и парочку дрожащей рукой. То-то будет подарок когда он протянет ноги. Аллилуйя.
- Очередные потуги, - сказал Нед Лэмберт.
- А что это такое? - спросил мистер Блум.
- Вновь найденный недавно фрагмент Цицерона, - произнес профессор Макхью торжественным голосом. - _Наша любимая отчизна_.
КОРОТКО, НО МЕТКО
- Чья отчизна? - спросил бесхитростно мистер Блум.
- Весьма уместный вопрос, - сказал профессор, не прекращая жевать. - С ударением на "чья".
- Отчизна Дэна Доусона, - промолвил мистер Дедал.
- Это его речь вчера вечером? - спросил мистер Блум.
Нед Лэмберт кивнул.
- Да вы послушайте, - сказал он.
Дверная ручка пихнула мистера Блума в поясницу: дверь отворяли.
- Прошу прощения, - сказал Дж.Дж.О'Моллой, входя.
Мистер Блум поспешно посторонился.
- А я у вас, - сказал он.
- Привет, Джек.
- Заходите, заходите.
- Приветствую.
- Как поживаете, Дедал?
- Жить можно. А вы?
Дж.Дж.О'Моллой пожал плечами.
ПРИСКОРБНО
Раньше был самый способный из молодых адвокатов. Скатился, бедняга. Этот чахоточный румянец вернейший признак что песенка спета. Теперь только прощальный поцелуй. Интересно, с чем он пожаловал. Трудности с деньгами.
- _Или задумаем достигнуть горных вершин, сомкнувшихся мощным строем_.
- Вид у вас просто люкс.
- А редактора можно сейчас увидеть? - спросил Дж.Дж.О'Моллой, кивая в сторону другой двери.
- Сколько угодно, - сказал профессор Макхью. - Не только увидеть, но и услышать. Он с Ленеханом в своем святилище.
Дж.Дж.О'Моллой не спеша подошел к конторке с подшивкой газеты и начал перелистывать розовые страницы.
Практика захирела. Неудачник. Падает духом. Азартные игры. Долги под честное слово. Пожинает бурю. А раньше имел солидные гонорары от Д. и Т.Фицджеральдов. В париках, чтоб показать серое вещество. Мозги выставлены наружу как сердце у той статуи в Гласневине. Кажется, он пописывает какие-то вещицы для "Экспресса" вместе с Габриэлом Конроем. Неплохо начитан. Майлс Кроуфорд начинал в "Индепенденте". Просто смешно как эти газетчики готовы вилять, едва почуют что ветер в другую сторону. Флюгера. И нашим и вашим, не поймешь чему верить. Любая басня хороша, пока не расскажут следующую. На чем свет грызутся друг с другом в своих газетах, и вдруг все лопается как мыльный пузырь. И на другое утро уже друзья-приятели.
- Нет, вы послушайте, послушайте, - взмолился Нед Лэмберт. - _Или задумаем достигнуть горных вершин, сомкнувшихся мощным строем_...
- Пустозвонит! - вмешался профессор с раздражением. - Довольно нам этого надутого болтуна!
- _Строем_, - продолжал Нед Лэмберт, - _уходящих все выше в небо, дабы словно омыть наши души_...
- Лучше омыл бы глотку, - сказал мистер Дедал. - Господи, Твоя воля! Ну? И за этакое еще платят?
- _Души бесподобною панорамой истинных сокровищ Ирландии, непревзойденных, несмотря на множество хваленых подобий в иных шумно превозносимых краях, по красоте своих тенистых рощ, оживляемых холмами долин и сочных пастбищ, полных весеннею зеленью, погруженной в задумчивое мерцание наших мягких таинственных ирландских сумерек_...
ЕГО РОДНОЕ НАРЕЧИЕ
- Луна, - сказал профессор Макхью. - Он забыл "Гамлета".
- _Застилающих вид вдаль и вширь, покуда мерцающий диск луны не воссияет, расточая повсюду свое лучезарное серебро_...
- Ох! - воскликнул мистер Дедал, испустив безнадежный стон. - Ну и дерьмо собачье! С нас уже хватит, Нед. Жизнь и так коротка.
Он снял цилиндр и, раздувая в нетерпении густые усы, причесался по валлийскому способу: растопыренной пятерней.
Нед Лэмберт отложил газету, довольно посмеиваясь. Через мгновение резкий лающий смех сотряс небритое и в темных очках лицо профессора Макхью.
- Сдобный Доу! - воскликнул он.
КАК ГОВАРИВАЛ ВЕЗЕРАП
Язвить можно конечно но публика-то это хватает как горячие пирожки. Кстати он кажется сам из булочников? А то с чего его зовут Сдобный Доу. Но кто бы ни был гнездышко он себе устроил недурно. У дочки жених в налоговом управлении, имеет автомобиль. Ловко подцепила его. Приемы, открытый дом. Угощение до отвала. Везерап всегда это говорил. Проводи захват через брюхо.
Дверь, ведущая в кабинет, распахнулась резким толчком, и в комнату вдвинулась красноклювая физиономия, увенчанная хохлом торчащих как перья волос. Дерзкие голубые глаза оглядели присутствующих, и резкий голос спросил:
- Что тут происходит?
- И вот он, собственною персоной, самозваный помещик, - торжественно объявил профессор Макхью.
- Анепошелбыты, жалкий преподавателишка! - выразил редактор свою признательность.
- Пойдемте, Нед, - сказал мистер Дедал, надевая шляпу. - После такого мне надо выпить.
- Выпить! - вскричал редактор. - Перед мессой спиртного не подают.
- Что верно, то верно, - отвечал мистер Дедал, уже выходя. - Пойдемте, Нед.
Нед Лэмберт боком соскользнул со стола. Голубые глаза редактора, блуждая, остановились на лице мистера Блума, осененном улыбкой.
- А вы не присоединитесь, Майлс? - спросил Нед Лэмберт.
ВОСПОМИНАНИЯ О ДОСТОПАМЯТНЫХ БИТВАХ
- Ополчение Северного Корка! - вскричал редактор, устремляясь к камину. - Мы всегда побеждали! Северный Корк и испанские офицеры!
- А где это было, Майлс? - спросил Нед Лэмберт, задумчиво разглядывая носки своих башмаков.
- В Огайо! - крикнул редактор.
- Там все и было, готов божиться, - согласился Нед Лэмберт.
По пути к выходу он шепнул О'Моллою:
- Начало белой горячки. Печальный случай.
- Огайо! - кричал редактор петушиным дискантом задрав багровое лицо вверх. - Мой край Огайо!
- Образцовый кретик! - заметил профессор. - Долгий, краткий и долгий.
О, ЭОЛОВА АРФА
Он достал из жилетного кармана катушку нитки для зубов и, оторвав кусок, ловко натянул его как струну между двумя парами своих нечищеных звучных зубов.
- Бинг-бэнг. Бэнг-бэнг.
Мистер Блум, увидав берег чистым, направился к двери кабинета.
- Я на минуту, мистер Кроуфорд, - сказал он. - Мне только позвонить насчет одного объявления.
Он вошел.
- А как с передовицей для вечернего выпуска? - спросил профессор Макхью, подойдя к редактору и веско положив руку ему на плечо.
- Все будет в порядке, - сказал Майлс Кроуфорд уже несколько спокойней. - Можешь не волноваться. Привет, Джек. Тут все в порядке.
- Здравствуйте, Майлс, - произнес Дж.Дж.О'Моллой, выпуская из рук страницы, мягко скользнувшие к остальной подшивке. - Скажите, это дело о канадском мошенничестве - сегодня?
В кабинете зажужжал телефон.
- Двадцать восемь... Нет, двадцать... Сорок четыре... Да.
УГАДАЙТЕ ПОБЕДИТЕЛЯ
Ленехан появился из внутренних помещений с листками бюллетеней "Спорта" о скачках.
- Кто хочет верняка на Золотой Кубок? - спросил он. - Корона, жокей О'Мэдден.
