С утра пораньше мы с Тау отволокли два увесистых мешка с выигранным серебром на «Юнону». Капитан, оценив осадку шлюпки и звон монет, поинтересовался, что именно из судового имущества я уже успел загнать пиратам.

— Исключительно интеллектуальную собственность. Провёл семинар по европейским карточным играм.

— Удачно?

— Душевно посидели.

Капитан покосился на туго набитый увесистый мешочек из парусины.

— Оно и видно. Можете проводить такие семинары почаще.

До полудня мы с ним разбирались с будущей центровкой судна под артиллерию. Капитан наотрез отказался давать добро на погрузку пушек, пока не узнает их точный вес и габариты. Заодно я сунул ему записи с обмерами купленного вчера бамбука.

— И этот лес прикажете грузить к нам?

— Пока полежит на берегу под присмотром. Вы лучше прикиньте на досуге, как приспособить такие стволы под стеньги и реи для будущих шхун.

— Прикинуть можно. Только сперва покажите мне это чудо природы вживую.

После обеда за мной прибежал посыльный от Бао. Плитки были готовы: мы высыпали их на стол, рассортировали по мастям и сверили с моим ночным чертежом. Рубашки вышли гладкими и одинаковыми — старый плотник явно дорожил своей шеей.

За стол сели вчетвером: я, сам Бао и двое его вчерашних собутыльников. Тау устроился за моим плечом в качестве наблюдателя. Служащий переводил правила, а вскоре ему пришлось работать ещё и судьёй, напоминая горячим парням, чья очередь тянуть со стены.

Первую партию играли со скрипом. Я помогал разбираться с комбинациями и то и дело перехватывал чужие руки, которые по пиратской привычке тянулись утащить сброшенную плитку просто потому, что она приглянулась. Больше всего китайцев расстраивало требование сразу выкладывать собранную с чужого сброса тройку в открытую — ихпиратские души требовали тайны и коварства.

В финале мне пришла нужная пара, и я с чистой совестью выложил выигрышный расклад. Заплатили мне сущие гроши — после вчерашней вакханалии в баккара ставки были чисто символическими, — но Бао уже закусил удила:

— Кажется, я понял как надо. Мешаем заново!

— Ну, тогда держись.

Судя по тому, как методично он избавлялся от двух мастей в первых кругах, молодой пират решил замахнуться на дорогую одномастную руку. Я внимательно отслеживал его сброс и уже прикидывал, какие плитки зажать у себя, чтобы обломать ему всю малину. Но на середине игры Бао вдруг завис над своим рядом, быстро пробежал глазами чужие сбросы на столе и хладнокровно выкинул плитку той самой масти, которую так старательно собирал.

Передумал? Или блефует, зараза?

У меня самого расклад шёл как по маслу, так что я переключился на собственную руку. Через пару кругов сидевший слева от Бао пират без задней мысли сбросил тройку с кружками.

Молодой командир коршуном накрыл её ладонью, ловким движением приставил к своим двойке и четвёрке, после чего с торжествующим видом перевернул весь свой ряд.

Я только моргнул: перед ним лежали четыре аккуратные тройки и пара. Обошёл-таки на вираже!

— Погоди. Ты же с самого начала тянул другую масть…

Бао с довольной ухмылкой ткнул пальцем в центр стола, где среди отбоя лежали ключевые для его прежней комбинации плашки, и быстро что-то объяснил.

— Он говорит, что сначала хотел собрать большую руку, — перевёл служащий. — А потом посчитал вышедшие из игры плитки, понял, что нужные уже сброшены, и перестроился на быстрый выигрыш.

Нет, ну каков чертяка! С устным счётом и тактическим мышлением у парня всё было в полном порядке.

Я от души рассмеялся и отсчитал монеты. Теперь уже у меня самого проснулся спортивный интерес. Бао с видом триумфатора пересыпал выигрыш, а его сосед, подаривший победную тройку, громко доказывал, что не мог этого предвидеть. Хозяин отбривал его с таким язвительным удовольствием, что наш переводчик тактично промолчал — мол, к дипломатическому протоколу эта перепалка не относится.

Однако сыграть реванш нам не дали. В дверях вырос запыхавшийся связной. Бао мгновенно согнал улыбку с лица, выслушал доклад, бросил пару коротких вопросов и кивнул одному из сидевших с нами командиров.

— Что стряслось? — тихо спросил я у переводчика.

— Поступил приказ выходить в море. Сиамцы отправили морем караван с подкреплением и припасами.

Служащий прислушался к разговору у дверей и вкратце обрисовал обстановку. Войска Нгуенов вели тяжёлые бои у границ Камбоджи, и сиамский двор спешно перебрасывал морем людей, порох и оружие. Пиратской эскадре предстояло соединиться с союзным вьетнамским флотом и перехватить транспорты на маршруте. Лишних подробностей при чужаках связной, разумеется, не выкладывал.

Бао уже отправил приятеля поднимать команды и велел слуге ссыпать маджонг обратно в ларец.

— Вы идёте с нами? — повернулся он ко мне.

— Так я за этими сиамскими ружьями сюда и плыл.

— Тогда на месте решим, куда вас поставить. Пойдёмте к отцу.

По дороге я поручил служащему отправить весточку госпоже Чжэн о нашем выходе в море и ещё раз напомнить береговому плотнику, чтобы не спускал глаз с купленного бамбука.

Пока в гавани разворачивалась предвыходная суета, я поинтересовался у Бао, в чём главная сложность при перехвате такого конвоя.

— Не дать им разбежаться в разные стороны, — на ходу бросил он. — Охрана свяжет нас боем, а транспорты под шумок уйдут по ветру. Сначала соединимся с союзниками, а там решим, в каком проливе устраивать засаду.

— Слушай, а ваш пиротехник ещё на берегу?

Бао посмотрел на меня с живым интересом:

— Зачем он вам?

— Есть одна задумка. Ещё вчера возле бамбукового склада в голову пришла. Пошли, на пальцах покажу.

Порохового мастера мы застали за упаковкой деревянных коробов к погрузке. Увидев Бао, старик отослал подручного и выслушал нас стоя, по-хозяйски положив ладонь на крышку ящика. Держался он с молодым командиром куда вольнее, чем обычные матросы — хороший специалист в любом веке знает себе цену. На моё предложение старик отреагировал длинной и весьма ворчливой речью.

— Говорит, что с него требуют сигнальные огни для эскадры, — перевёл служащий. — Если мы сейчас нагрузим его новыми выдумками, он не успеет ни того, ни другого.

— Флотский заказ святое, его не трогаем. Мне нужно всего несколько больших боевых ракет на пробу.

Старик молча извлёк из короба штатную сигнальную ракету и сунул под нос Бао. Мою идею — взять бамбуковую трубу потолще и скрепить её тугой обмоткой, чтобы выдержала мощный заряд, — он выслушал с откровенным скепсисом.

Я развернул свой набросок и указал на прихваченный по дороге обрезок бамбука. Мастер тут же бесцеремонно отвёл мою руку: указывать ему, какое дерево брать под порох, было верхом наглости. Мои толстостенные брёвна для рей тут совершенно не годились — слишком тяжёлые. Из сваленных в углу заготовок старик отобрал два колена, а третье брезгливо отбросил в сторону, даже не примеряя к рисунку.

— А чем эта труба не угодила?

Мастер молча развернул обрезок к свету и сердито постучал костяшкой пальца по тонкой продольной червоточине. Переводчик пояснил: если такой ствол разорвёт на старте, он перекалечит своих матросов раньше, чем успеет напугать сиамцев.

— Аргумент принимается. Выбор материала полностью за вами. Я финансирую эксперимент.

Бао присел на край пустого ящика рядом с верстаком:

— И что такая штука сделает вражескому кораблю?

— Прицельно борт не пробьёт — точность у неё так себе. Зато если дать залп по палубе, когда сближение уже пошло, там начнётся весёлая беготня с вёдрами вместо стрельбы из пушек. Подойти на абордаж будет куда проще.

— А если они спалят сам транспорт вместе с грузом?

Я на секунду прикусил язык. В моём воображении уже вовсю ревели самодельные «конгривы», а паникующие сиамцы прыгали за борт. Вот только в трюмах под этой красотой как раз и лежали мои будущие ружья и пушки. Поджарить собственный заказ за свои же деньги — это было бы верхом иронии.