Я поел и вышел. Голова побаливала, спина тоже. Хозяйка проследила, как я разгибаюсь, и усмехнулась: гость свою плату за весёлый вечер уже получил.

Амравэ ждал с сухим хозяином и братьями. Осторожный пожилой сосед, слышавший от Рынтына о пастбищах, пришёл узнать условия.

— На американском берегу есть тундра. Место надо проверить, с местными людьми договориться. Несколько ваших семей могли бы начать там хозяйство. Железом помогу, продукцию буду покупать.

— Несколько семей уйдёт, кто за них вступится, если стада захотят отобрать, однако? — спросил старший.

— С оружием помогу. И с местными договариваться буду заранее.

Амравэ спросил и про оставшихся: хорошие пастухи уйдут, родня ослабеет. На чужом берегу несколько семей тоже останутся без поддержки.

— Сколько хочешь отправить?

— Если пойдём, пойдём со стадами, детьми и стариками, однако.

Пожилой сосед возразил: здесь корм знают, там — нет. Лучше уступить соседям нескольких животных.

Рынтын начал спорить, старший остановил его. Оставаться можно. Кто хочет идти, пусть назовёт своих.

Со связанной роднёй получалось человек шестьсот, несколько тысяч оленей. Некоторые семьи представителей сюда не прислали, их ещё предстояло спросить.

Хозяева собирались перенести всю свою жизнь, включая бубен и женщину, которая преспокойно чинила одежду у входа. И предлагали мне большое дело, которое я сам без них не подниму.

— Стада ваши. Я покупаю мясо и шкуры, наём пастухов обсудим отдельно. Хозяйство остаётся за вами.

Сухой хозяин потребовал повторить. Переводили по фразе: за купленное заплатят, детей в службу не записывают. Ради продажи мяса гнать стада к далёкой Ситке не придётся.

— Тут принимать будешь, однако? — уточнил Амравэ.

— На новом месте устроим обмен. Только сначала его ещё нужно найти.

Один из братьев спросил про товары. Топоры хороши. Ружьё гостя тоже. Где всё это возьмётся на другом берегу?

— На первую партию я выделю пятьсот рублей серебром, доставку оплачу. Привезём, когда море позволит. О большем поговорю с Барановым.

— А если он не захочет, однако?

— Эти деньги мои. И спрашивать его не нужно. За Компанию пока больше обещать не стану.

Хозяин «нащупывает» выгоду. Вчера попил моего пунша, сегодня проверяет, что ещё можно из графа выжать. Уважаю, сам бы поступил так же.

— Прежде нужна разведка. Рынтын, ты пойдёшь?

Он согласился. Амравэ назначил спутника, бывавшего у островитян. На шкуре разложили кости: пролив, оба берега. Для торговца зимний путь бывает пригодным, но для тысяч животных его надо проверять отдельно.

Разведчики выясняют, есть ли корм, договариваются с местными. Семьи ждут их возвращения и пригодного льда. Если выпасы далеко от берега, готовят ещё и кочёвку по суше.

Осторожный сосед спросил, кто даст новых оленей вместо утонувших.

— Если мой нанятый человек погубит по своей вине, отвечу. Если захотите всю зиму выставлять мне счёт за метель, я тут разорюсь до отплытия. Договоритесь между собой, кто поведёт и когда. Стадами вы умеете распоряжаться лучше меня.

Он решил остаться. Другие обсудили обходную дорогу к зимним выпасам: до переселения нужно жить здесь. Амравэ взялся заранее договориться с хозяевами дальше по пути.

На перерыве я увидел, как вчерашний силач учит мальчишек бороться. Он заметил меня и широко улыбнулся, показывая на землю.

— Сегодня не буду, — отрезал я. — Теперь у меня сидячая работа.

На шестой день ждали родственника хозяина. Без него часть семей остаётся, часть уходит. Разъединять людей Амравэ не хотел, да и я тоже.

К вечеру появился другой человек — посыльный с моря. Передал записку Сукина. Ветер меняется, давление падает. У берега видели льдины. Возвращаться надо немедленно.

Я перечитал и посмотрел на Игната.

— Если утром выйдем?

— К исходу восьмого дня ещё можете успеть. Коротким проходом. Если там пройдём.

— А если сейчас?

— Ночью там не пойдём. Дойдём до знакомых, у них останемся.

Ожидаемый родственник ещё не пришёл. Уйди я сейчас — вся группа получит мои условия со слов старшего. Железо передам, а согласия от неё не услышу.

— До утра. Если придёт — говорим сразу и выходим.

Игнат убрал записку. Черныш уже спал, и я не стал будить его для одобрения моей глупости. На рассвете гость добрался. Нового не потребовал, однако переспросил каждое условие. Ружьё я показывал быстрее.

В итоге договорились так : Рынтын со спутником проверяет место и получает согласие местных хозяев. Семьи ждут, готовят группы со своими пастухами. При беде я помогу пищей и доставкой людей, когда сумею послать судно. Зимой корабля «по первому свистку» не обещаю.

Амравэ собирает всех, желающих идти, а я готовлю первый товарный запас и объясняю Баранову суть дела. После перевода хозяева подтвердили согласие.

Железо поделили при женщинах: топоры на подготовку нарт, ножи по семьям. Из-за одного поспорили, старший велел показать прежний. Новый получил хозяин с почти сработавшимся лезвием. Табак отвели и для переговоров на побережье.

Рынтын получил серебро на разведку. Остальное выдам за сведения, даже если выпасы не подойдут. Мне нужен честный ответ. Игнат повторил это, молодой оленевод согласно хмыкнул.

Запись оставил у Амравэ, свой лист убрал к записке капитана. Рынтыну дал письмо к русским приказчикам: передать мне или Баранову. Путь донесений он выяснит через американских торговых знакомых.

Старший дал мясо в дорогу. Указал на хозяйку, ушедшую к своей яранге, и спросил что-то, от чего Рынтын заржал.

— Что сказал?

— Спрашивает, на обратном пути снова остановитесь?

— Остановился бы. Только капитан тогда нас обоих женит на ледяном море.

Перевёл. Люди посмеялись. Я пожал старшему руку и, наконец, подхватил мешок. Солнце уже поднялось. Половину суток, которая предназначалась для обратной дороги, я прогулял у чукчей.

Увы дальше меня ждало разочарование: ближний путь оказался закрыт. Рынтын ступил на снег возле ручья, провалился, успел выскочить на камень. Дальше вода скрывалась под такой же коркой. Пришлось возвращаться и идти в обход.

К вечеру ветер принёс снег. Склон пропадал за белой пеленой, следы замело. Игнат велел держаться ближе. Я шёл за ним и уже не пытался прикинуть будущие доходы. Вёл счёт шагам до места, где можно будет согреться.

Черныш прижимался к ноге, отряхивался и догонял. Ром кончился. Штуцер оттягивал плечо. Зато новые меховые сапоги не набирали воду, и за это хозяйку я благодарил совершенно без задней мысли.

Ночевали у знакомых Рынтына. Через низину в темноте нас вести отказались: сломаешь ногу, потом нести. Обеспечивать чукчам ещё и такое представление я не стал.

На восьмой день торопились, как могли. До прибрежного жилища дошли в темноте, до нашей стоянки оставались часы пути. Нам сказали, что матросы ходили искать известия. С человеком, отправлявшимся туда утром, Игнат передал ответ. Мы опять заночевали.

К утру девятого дня вышли к морю. Ветер гнал снег по гальке. Отдельные льдины покачивались на воде, за ними темнела открытая полоса. Над ней стояла «Елисавета».

Стоит. Твою мать, ждёт!

Сукин оказался на берегу. Увидел нас, приказал людям готовиться и только потом подошёл ко мне.

— Ваше сиятельство, в шлюпку. Немедленно.

— Китобои готовы?

— Только вы один не были готовы. Выходим сегодня. Ветер позволяет, а завтра может закрыть море, и будете до весны слушать рассказы про оленей и китов.

— Уходим. Только расчёт закончу.

Тэвъян собрал девятерых. Матросы приняли гарпуны и лини, берегли поплавки от острых кромок. Кэйву старший велел брать ремонтный материал.

Семьям передали остаток оговорённых товаров. Про плату и возвращение повторили, если задержит погода — содержание за мной. Новых людей артель обучает вместе. Нынешний разговор много времени не занял.