— Поехали назад. И приготовьте снайперки. И пушечку 4-х фунтовую. Объясним товарищам всю пагубность игр с порохом. Порох детям не игрушка. Полетает щас Ванюшка.
Батальон подошёл к броду после обеда, которого так и не случилось. Погрызли люди сухари, припасённые на такой случай, запили водой, обеззараженной, из бочки и, подтянув пояса, ускорились. Разбить нужно быстрее ворога и поесть потом нормально.
У брода высоких деревьев нет ни с той стороны, ни с этой. Либо местные жители вырубили, либо, что сомнительно, воевода в Вологде не дурак и это специально организовал, чтобы вот так встать на пути врага и видеть его издали.
— Яромир, бери стяг, выбери пяток бояр в самых ярких шубах и выдвигаемся к броду. Я партизан всех возьму. Попытаемся присоединить Вологду без кровопролития, не хочется кровь русскую лить.
Выехали они на берег речушки, метров семь ширина, и это весною, к концу лета вообще метров до трёх скукожится. На том берегу начались пляски с бубнами. Ворог как раз обедал. Вои расхристанные без кольчуг многие, сняли перед ответственным приёмом пищи. Всё это броуновское движение и крики продолжалось минут пятнадцать. Захоти Касьян и спокойно бы разогнали внезапной атакой всё это войско. И даже три разведчика вражьих у брода никак бы им не помогли. Толку от них, если приготовление к битве четверть часа занимает.
Наконец войско построилось. Всё как младопартизан Лука и говорил. Чуть больше сотни конных воев и несколько десятков лучников на правом для Коськи фланге неприятеля. От суматохи этой выделился отряд в два десятка всадников и вскоре подъехал к тому берегу Нурмы.
— Я князь Ростова Касьян Иванович, с кем у вас переговорить можно? Кто старший.
— Я воевода Коростень Иван Ольгович, убирайтесь назад. Это земли Господина Великого Новгорода, — голосок у воеводы подгулял. И сам он на воеводу ну слабо так походит. Скорее на бурдюк с вином. Даже кольчуга не надета, в однорядке товарищ и пузо прямо лежит на луке седла перед ним.
— Давайте я перееду на вашу сторону и поговорим. Чего горло рвать? — воевода точно рвал, но получался сип, а не крик.
— Один езжай! — так-то оскорбление. Однако сейчас времена рыцарские и не должен затеять чего-нибудь роняющее его честь Иван Ольгович.
— Угум. Еду.
Коська тронул Орлика. Блин блинский, брод оказался глубоким, с метр, и сапоги промокли. А вода ледяная. Морщась от чуть не схватившей левую ногу судорогу Коська выехал на берег и остановился перед воеводой. Тот тоже почти один остался, только молодой высокий ратник слева от вологодского воеводы похлопывал коня по шее, успокаивая.
— Мне нужна Вологда. Она стоит на Сухоне, а это река, которая ведёт к огромному куску Ростовского княжества к Великому Устюгу. Либо силой, либо по добру но Вологду я возьму.
— Вологда была за Гоцподином Великим Новгородом и будет за ним. Убирайця в свой Роцтов.
Это ведь уже точно оскорбление. Разве можно так говорить князю? Новгородец воевода. По речи видно, все слова почти через «ц» произносит. Не получится договориться. Ещё и гонору в этом Ольговиче столько, что на всю Вологду мелкую хватит. Точно новгородец.
— Уберусь. Готовьтесь к бою.
Глава 20
Событие пятьдесят восьмое
— Из кустов. Одновременно. Все трое. По той попоне. Там бочонки с порохом. Елисей, и вы из своей пушечки пальните. Что зря мы её по буеракам катили⁈ Вместе только стреляйте, по команде.
Коська бы и сам взял кулеврину и бабахнул по пороху, но проведённые стрельбы показали, что он не лучший. Есть целый десяток партизан, что стреляет точнее. Снайпер это ведь и «опыт сын ошибок трудных и гений…». А у него какой опыт? Да так, наездами в Барвиху пальнёт иногда. А в Ростове вообще всего пару раз стрелял. Нет никакого опыта. Трое лучших — это Стас, Касьян и Фрол. Не тот… Царствие ему небесное. Этот из младопартизан, здоровенный малый со свёрнутым носом и шрамом на щеке. Страшилище. И лучший стрелок из кулеврины. Кулеврина это ведь не пищаль, это здоровенная бандура под пятьдесят кило весом. Стреляют из нее чаще всего со специального лафета на колёсах, но вот для таких случаев попробовали стрелять, как в будущем будут воевать стрельцы, опирая на воткнутый в землю бердыш. Ясно, что после выстрела и орудие и стрелок на земле валяются, но иногда один выстрел этого стоит.
Расстояние вообще-то плёвое. Ну сто метров, максимум сто двадцать. И попасть не в голову человека надо с пятисот шагов, а в огромную кучу и со ста. Но пусть стреляют профи. Хороший командир — это не тот, кто всё делает сам, а тот кто даёт команды тем, кому надо.
— С бердышей стреляйте. И это, Демид, давайте все пищали зарядите тоже. Пальнём по стрельцам. Не хочется кровь лить, но они потом со стен по нам стрелять будут. Своей крови жальче.
— Одновременно? — ратник кровь лить привык и свои, и русские, для него синонимами не были. Он только своих своими считал.
— Угум. Я выйду пешим на берег и руку подниму… потом резко отпущу. Это и будет сигналом.
— А они из луков не пальнут? Зачем выходить?
Ну, план был хреновый. Коська и сам понимал. Ребячество. Правда, сейчас и время такое. Верят во всяких Перунов ещё, хоть и крестятся истово. Подумалось Коське, что выйдет он весь такой красивый на берег, на него все вороги уставятся, а он рукой махнёт… и тут как шарахнет среди их рядов порох. Как начнут падать лучники ранеными и убитыми. Картечь и по паре заберёт со ста шагов. Из длинной пищали не критичное расстояние. Да они, в смысле стрельцы вражьи, ближе стоят. Это тюфяки как бы провалились, не в первой линии, а лучники, наоборот, почти на самом берегу. Метров семьдесят до кустов, а то и шестьдесят. Долетят железяки.
Выжившие потом свяжут махание рукой этого князя неизвестного и такое светопреставление. Выстрелов на этом берегу они не услышат. Пуле и секунды не надо, чтобы долететь, звук позже доберётся, но его не услышат уже. Уже порох так грохотать будет, что выстрел из кулеврины за сто метров и человек с самым лучшим слухом не услышит.
Выжившие запомнят. Вот такой завиральный план.
Коська передал поводья Орлика Яромиру и зыркнул на него. Старый воевода попытался заботливую няньку изобразить.
— Стойте и будьте готовы атаковать. Только не убивайте людей почём зря, особенно, если сдаваться будут. Зачем лишняя кровь, мы их уговорим на сторону добра перейти. Как шарахнет, не ждите, выдвигайтесь. Уверен сопротивления они не окажут. Берите в плен.
— Глеб. По коням! — побежал назад к сотням воевода. Ну, как побежал? Трусцой потрусил. Всё же весь в броне с головы до ног. Особо не разгонишься с парой десятков лишних кило на плечах.
Коська суеты за спиной уже не видел. Шёл. Не, так-то сыкотно. Стрела на сто шагов летит. Пусть на излёте. Вот на излёте в глаз и клюнет. Или пальнут из тюфяка. Тюфяк — не пушка. Это свёрнутый в трубку медный лист. Там тонкие стенки и шов. Он — этот ствол, не выдержит больших давлений, и потому заряд малый и сто шагов, наверное, предельная дальность. Ну, опять в глаз на излёте кусок камня с голубиное яйцо. Ещё ноги так себе защищены. Кольчуга чуть выше колен, на сапогах стальные полосы, но от картечи так себе защита.
Шёл. И о жёлтом пламени думал, чтобы про дроб каменный и стрелы не думать. Ну, вот теперь можно и остановиться, до воды метров десять осталось. По нему не стреляли. Смотрели и не стреляли. На самом деле, может этот малолетний князь решил сдаться. Испужался. Вон и руку поднял, требуя внимания. И тут он руку опустил.
— Ох, мать вашу — Родину нашу!
Грохот долетел после, сначала земля ушла из-под ног, потом ветром с этих ног свалило, потом вспышка ослепила и вот тут в конце уже издевательства над органами чувств и грохот взрыва оглушил. Как только барабанные перепонки не полопались. И это в ста шагах от взрыва. А как же те, что стояли в десяти?
— Встать надо, — Коська помотал головой. Если честно, то он понимал, что будет серьёзный бабах… Нда, но чтобы такой серьёзный — вот этого точно не ожидал. А ведь там больше не с кем воевать. Это он в сотне шагах, а те, кто ближе⁈ И большинство этих людей пороха не нюхали, и уж тем более их лошади. Касьян, проводя учения стрелков и пушкарей, старался по максимуму рядом держать лошадей ратников, чтобы они привыкали к грохоту пороховых взрывов. Получалось пока средне. Сто пятьсот миллионов процентов, что ничем подобным в Вологде-где-где-где, в Вологде-где никто не занимается. Для них пока тюфяки отдельно, кавалерия отдельно.
