— Не пущать. И Демида мне пришли, не к спеху, как найдёте, так пусть и придёт. Я ещё полчаса занят буду.

Занятие так себе по важности, если сравнивать с ссорой с соседом по коммунальной квартире — Ростову. Коська собрал всех, кто знает латынь и разные прочие языки и пытался уяснить, смогут ли они нормально без вывертов перевести привезённые мастером по монете и братом Константином книги на русский язык. Карла Кантора спрашивать бесполезно, он на русском языке выучил пока десяток слов и все они про приём пищи. Обед, там, мясо, там, брод, ай, хлеб, там. Илья, который купец, русский знает и чуть немецкий. Его мать Анна знает немецкий лучше, и русский вполне и даже несколько молитв на латыни из детства помнит. Преподобный Пафнутий чуть знает греческий и тоже несколько молитв на латыни. Вроде есть в Сретенском монастыре брат Иоанн, который владеет греческим на среднем уровне и тоже несколько слов знает на латыни, но монастырь как бы вражеский и к тому же монась приболел. Не, лечить его Касьян свет Иванович не собирался. Там монастырь и там лекарей учат, вот пусть они и лечат. Последний знаток — это раздобревший до неприличия брат Константин. Он не хуже Карла Кантора знает латынь и не хуже отца Пафнутия греческий, но он дуб дубом в математике и астрономии. Он медикус, травник, аптекарь.

Чуть отдельно есть ещё Язеп, но Коська ему дать указание переводить книги на русский не может. Это он у него ученик, а не наоборот. Опять же русский Язепа страдает кучей огрехов.

— Мы знаете, как сделаем. Карл, ты читаешь кусок текста на латыни и переводишь матери Ильи на немецкий. Она переводит на русский и один из монасей, что выделит отец Пафнутий записывает на черновик. Это всё палочкой на глине. Потом то же самое делает брат Константин. Затем я сравниваю оба кусочка текста правлю и только тогда переписчик в Петровском монастыре записывает это на пергамент. Ну и рисунки из книг перерисовывает.

— Я тоже проверю оба текста, — всё же решил принять участие в просвещение Руси Язеп.

— Вот и замечательно. Так мы точно эту математику и астрономию осилим.

— На пергамент? — Карл Кантор как прилежный ученик первоклассник руку вытянул.

— А что, есть альтернатива… можно на чём другом. Я бумаги вообще ещё не видел.

— В Кракове можно купить листы китайской бумаги и в Риге тоже.

— Да? Ну в Ригу Илья может съездить следующей зимой. А у нас пока только пергамент. Потом пергамент надёжнее бумаги… наверное.

Коська как все нормальные попаданцы хотел производство бумаги освоить, но времени на эксперименты точно не было, всё время воевать приходится, а не прогрессорством заниматься. Вот может этой осенью, как солома появится, можно будет попробовать, ну если опять какая война не начнётся.

— Княже, они не уходят, продолжают в ворота стучать, — минут через пятнадцать опять Яромир нарисовался.

— А Демид где? Я же сказал его позвать, — Коська на ночь планировал артподготовку провести. Импровизированные лафеты готовы. Люди готовы, он сам в душе тоже готов. Без этого урока разговаривать с «братом» не о чем. Кто тут сила нужно показать до разговора, а то он может не в то русло свернуть. Потом уже стрелять не по деревянным воротам придётся, а по живым людям.

— Тута я, княже, — послышался из-за спины воеводы голос каптенармуса, — Нашим пищали выдавал.

— Вот это и хотел сказать. Ты пальни там в воздух из пары пищалей. Поближе к ратникам Андрея этого Фёдоровича. Только в них не попади. Не нужен нам Индо-Пакистанский инцидент.

— Паки…

— Точно. Не нужен. Пальни. Потом расскажешь, чем сердце успокоилось.

Бабах. Бабах.

Вообще кремлик у него дэцильный, побольше, конечно, чем в Менске, но всё одно до настоящего Кремля не дотягивает. Но у этого Фёдоровича всё же меньше.

Да, блин, вот как тут прогрессорством заняться⁈

— Княже там игумен Сретенского монастыря подошёл к воротам. Преподобный Варфоломей посохом в ворота стучит.

— А ратники и князь? — Демид как-то голову повесил.

— Чего?

— Там как стрельнули у воев лошади понесли. Двое упали, по ним копытами прошлись. Утащили их. Нет больше никого.

— Ну, давайте преподобного, послушаем.

Событие тридцатое

Глядя вслед уходящему игумену Коська озадачено чесал затылок нестриженный. Давно пора бы, но здешняя мода, что ли, предписывала ходить с длинными до плеч волосами. Ну, хотя он теперь не в Москве, а тут он законодатель мод. Его обычно Сашка подстригала. Пришлось для этого купить на рынке ножницы. Ну, наверное, это были ножницы. Потом из них Коська попытался сделать что-то похожее на привычные ему. И оказалось, что легче сделать новые, чем перетачивать старые. А точнее — переделывать. Коська нарисовал обычные два конца, два кольца и по середине гвоздик.

— Тонкая больно работа. Я заготовки из того железа, из которого твои ножницы сделаны откую, а потом иди к мастерам, пусть они доделывают, — Игнат за такую тонкую работу не взялся.

Перековывали с помощью оранжевого пламени. И потом мастер серебряник чуть не седмицу возился, превращая заготовку в настоящие ножницы. Зато теперь у Сашки лучшие и явно самые дороги ножницы в мире.

Отец Варфоломей непонятно зачем приходил. Коська думал, что он его будет уговаривать жить в мире с князем Андреем Фёдоровичем и не затевать войнушки внутри города, но преподобный нарезал круги, запутывал кружевами словесными, завуалированно просил пожертвования на монастырь и под конец высказал желание крестить чадо, когда оно появится. На том и отбыл.

— Демид, объясни мне тупоголовому, чего преподобному Варфоломею нужно было от меня? — каптенармус и Яромир вдвоём только присутствовали на беседе. Коська же думал, что разговор зайдёт о войнушке и позвал только военных. И такая заковыка.

— Денег просил на монастырь. Вклад сделать предлагал.

— А о мире?

— Ему мир не интересен. Ему процветание своего монастыря гораздо более интересно, — хмыкнул каптенармус.

— Ну, тебе виднее. Свой свояка видит издалека. Нет, так нет. А вообще, молодец. Стройка она всегда лучше войнушки. Нужно поддержать игумена. Вернёмся к нашим баранам. Как стемнеет, выходим на обстрел вражеской крепости, а ты Яромир как мы выйдем за ворота народ весь в ружьё поднимай.

— Куда подымать, княже? — здоровяк демонстративно эдак лоб наморщил.

— Скажу. Как пойдём так скажу.

На самом деле, предупредят же. Тут все сватья — братья друг другу. И только хуже сделают братьям своим. Те будут за воротами ждать атаки и их там всех поубивает. И вместо демонстрации силы получится кровавая баня.

Поход не только спланировали, но и отрепетировали по возможности. Двенадцать партизан разделились на четвёрки и лузгая семечки прошлись от кремлика до подворья другого князя Ростовского. Понятно, что семечки виртуальные. Ещё больше сотни лет до плавания Колумбуса. Шли поплёвывали и в носу ковыряли. Идти-то чуть более полуверсты до ближайших главных ворот, до боковых, что выходят на реку Ишня чуть дальше, до третьих на эту же реку выходящих, так как она там крутой загиб устраивает может с километр.

Прошлись туда-сюда, прикинули время, которое потребуется, чтобы орудие на усиленной арбе доставить до ворот и подготовку выстрела. В общем, всё, как Ленин завещал, учёт и контроль.

Коська пошёл на дело с той группой, что шла к самым дальним воротам. Почему не к центральным? А вот чёрт его знает, предчувствие может. Вооружились все словно идут на таторовей элитных. У всех заряженная старая короткоствольная пищаль, у всех арбалет за плечами приторочен взведённый. И естественно все в броне. На себе тащить не надо, пушку тащит пара выбранных жеребцов помощней, привычных к выстрелам и сами на таких же.

Стемнело быстро.

— Заряжайте орудия и выдвигаемся. Крепления проверили, а то потом придётся на себе волоком тонну почти тащить. Шестьдесят пудов на себе.