Хол покачал головой:

— Тоже нет. Как-то не было времени.

Но это было неправдой, и Хол уже сожалел об этом. Если бы сразу тогда всё рассказал, сейчас всё могло быть по-другому.

— Ну что, дети, закончили? — подошёл к ним Фрэнк. — Понравилось? Бар уже закрывается, нам пора.

Тут раздался толчок, вагон дёрнулся, и состав тронулся. Все посмотрели в окно. Мимо проплыли освещённые окна вокзала, затем красно-синие огни полицейских машин, которые быстро превратились в далёкие зарницы и вскоре окончательно исчезли. Вся эта история с похищением на глазах отъезжала в прошлое. Но так только казалось.

Хол попробовал представить себе, каково сейчас Марианне, запертой в багажнике. И где она вообще? И как себя чувствует? Да уж понятно как. Сволочи! Как они смеют так обращаться с человеком! Хол в гневе шевельнул желваками.

— Ничего, — обнял его за плечо Мэйсон. — Их найдут. Номер-то машины известен, спасибо тебе. Сейчас её ищет вся полиция штата. Думаю, к утру Марианна будет уже дома.

— А если нет?

— Тогда мы завтра встречаемся за завтраком и попробуем решить проблему сами.

Хол кивнул:

— Да, мы должны ей помочь.

Они расстались возле купе Моретти и пожелали друг другу спокойной ночи.

— До встречи, Шерлок да Винчи, — сказал напоследок Мэйсон.

Хол шёл по пустым ночным коридорам, удивляясь, как громко стучат колёса на стыках и лязгают вагонные сцепки. Поезд катился вглубь штата Небраска.

Он без стука открыл дверь купе. Внутри горел боковой свет для чтения. Верхняя полка была опущена, его постель приготовлена. На нижнем диване сидел дядя. Он спал сидя, очки на носу, ноутбук на коленях. Хол осторожно снял очки, убрал ноутбук и выключил свет.

Быстро раздевшись, он забрался на верхнюю полку, натянул на себя одеяло и блаженно вытянул ноги. Вагон приятно покачивал, убаюкивал. Хол закрыл глаза. Но тут же перед глазами встал образ Марианны, свернувшейся калачиком на дне тесного грязного багажника. Хол резко открыл глаза. Не так он себе представлял свою первую ночь в «Калифорнийской комете»!

Когда Хол утром проснулся, он был уверен, что совсем и не спал. И даже не засыпал. Открыв глаза, он смотрел в потолок и слушал, как тепловоз длинными энергичными гудками разгоняет стада коров, которые паслись на бескрайних пастбищах по обе стороны от путей. Хол насчитал двадцать три гудка, потом бросил считать.

— Подарок от Франсины, — подошёл дядя Нэт, держа в одной руке чашку чёрного кофе, в другой — пару чупа-чупсов.

— Спасибо, — сказал Хол, — но утром я не пью кофе. И я уже слишком взрослый, чтобы сосать леденцы на палочке.

Он сел и тут же, как в наказание за неблагодарность, гулко ударился головой о потолок.

— Осторожнее, — сказал дядя.

— Ничего. Есть новости о Марианне?

— Нет. Ещё слишком рано.

— А сколько времени? — спросил Хол, слезая вниз и садясь на левое кресло, которое вместе с правым ночью служило дядиным диваном.

— Хороший вопрос, — ответил дядя. — По ощущениям семь утра, по часам шесть, но это потому, что сегодня ночью мы переехали в другой часовой пояс. Мы уже в Колорадо.

Сняв с запястья свои самые старые часы, те, что с тяжёлым стальным браслетом, он перевёл стрелки на час назад.

— Я думал, что вы переставляете время, только когда попадаете в другую страну.

— Америка — большая страна. В ней много часовых поясов. Между Вашингтоном на западе и Гавайями на востоке разница шесть часов. Короче, вчера мы жили по Центральному поясному времени, а сегодня будем жить по Горному.

— Что-то я не вижу никаких гор, — сказал Хол, глянув в окно.

Ещё низкое рассветное солнце косо освещало голую равнину почти до самого горизонта. Хол никогда не думал, что Америка может быть настолько плоской. Кажется, с тех пор как они выехали из Чикаго, им не встретилось ни одного холмика, хотя они проехали уже, наверное, тысячу миль.

— Скалистые горы ещё впереди, — пообещал дядя. — Их снежные пики сегодня ты обязательно увидишь. Вид будет незабываемым. Может, нам даже повезёт и мы увидим на склоне горы какого-нибудь гризли или лося с огромными лопатистыми рогами.

Хол показал на другие пять часов, которые дядя Нэт во время поездок носил на обеих руках.

— А на этих часах не надо переводить стрелки?

— Нет, — улыбнулся дядя. — Там время не сменилось, ни в Токио, ни у нас дома. Часовые пояса, как ты сам понимаешь, остаются на месте, движемся только мы.

— Дома я об этом как-то не думал.

— В Англии у нас только один часовой пояс.

— Да. А здесь, в Америке, у меня словно другое тело, оно уже и не знает, когда хочет есть, а когда — спать.

— Эффект смены часовых поясов. Ты не выспался?

— Немножко. Я всю ночь, казалось, думал о похищении Марианны.

— Я тоже. — Дядя Нэт помолчал, потом озабоченно кашлянул. — Знаешь, вчера я хотел тебе кое-что объяснить, но не было времени.

— Это насчёт Марианны?

— Да. Почему получилось так, что я не смог за ней уследить.

— И почему?

— Я находился в другом конце вагона, когда она разговаривала с Золой. Они стояли возле самых дверей. Рядом был Вуди. Огест Реза демонстрировал нам свою солнечную батарею и отвечал на вопросы журналистов. Я тоже задал один вопрос. Каюсь, да. — Тут он тяжело вздохнул и потёр рукой нос. — Затем я увидел Вуди, который нёс куда-то поднос с напитками, и вдруг понял, что нигде не вижу Марианны. Я подошёл к дверям и тут услышал её крик. Что было дальше, ты знаешь.

Хол задумался:

— Интересно, о чём журналистка могла разговаривать с Марианной?

— О чём угодно. Зола, видимо, находила этот разговор более важным, чем презентацию солнечных батарей.

— Мы должны с ней поговорить, хорошо? — Хол посмотрел на дядю. Тот кивнул, а Хол внезапно спросил: — Постой! Ты хочешь сказать, что Золы не было рядом с Марианной на платформе? Но ты же там был, ты должен был их видеть обеих.

— Я видел только Золу. Потом я услышал крик и побежал. Я видел, что Зола бежала тоже. Так быстро, как могла.

Дядя Нэт облегчённо выдохнул, но сразу снова спросил:

— Хол, ты как будто знал, что Марианна в опасности, так?

— Так. Только я не знал, что Марианну именно похитят. А всё началось ещё на вокзале в Чикаго. Я набрасывал интерьер зала, зарисовывал наиболее интересных пассажиров внутри и вдруг почувствовал, что между некоторыми происходит что-то не то. Даже не знаю, как это и сказать… — Он помолчал. — Ну как будто между ними произошла какая-то нестыковка.

— Какая именно? — спросил дядя. — Не спеши.

— Я видел Марианну, которая шла через зал, с ней был Вуди. Нет, сначала я заметил Вуди… — Он снова помолчал. — Нет, точно!

— Что точно?

— Я вспомнил!

Хол полез наверх, на свою полку, отыскал блокнот и открыл его на самой первой странице.

— Да, Марианна зачем-то подмигнула Райану. Я подумал, она решила подбодрить: мол, выше нос, малец! Но тот не ответил. И я подумал, что он не мог ответить из-за своей лицевой маски или просто такой стеснительный.

— Он мог быть стеснительным, насколько я успел заметить за обедом.

— Да, но… — Хол посмотрел в окно. Мимо пролетали заросшие кустарником пустоши и редкие рощицы деревьев. — А вдруг они знали друг друга?

Дядя Нэт нахмурился:

— Не представляю, как это может быть. Райан Джексон, сын простого тренера по борьбе, и Марианна Реза, дочь миллиардера… Что может быть между ними общего? Уж не хочешь ли ты сказать, что они вместе ходили в школу в Париже?

— Вряд ли. Но всё это выглядит очень странно, — согласился Хол. — А когда мы в тот день обедали, он явно хотел мне что-то сказать. Я хотел бы…

Но в этот момент постучали, и дядя пошёл открывать. В коридоре стояли Хэдли и Мэйсон.

— Доброе утро! — сказала Хэдли.

— Папа ещё спит, а мы уже готовы завтракать, — сказал Мэйсон.