Оскорблявший его уродливый разумный, неизвестной Лакину расы под названием гахарцы, давно покинул достаточно объёмное помещение, скрывшись в противоположной стороне от входа, позволяя сибурианцу как следует изучить место, в котором он оказался. Правда, долго в одиночестве быть ему было не суждено. Буквально через полчаса после того, как медицинские приборы закончили латать своего пациента, двери в трюм открылись, пропуская через себя троицу закованных в боевую броню разумных, увешанных разнообразным оружием с ног до головы. Они молча протопали от входа к клетке, разблокировали замок, и один из них уверенно скомандовал с каким-то лёгким рычащим акцентом на языке Содружества:
- На выход.
Глава 1. Отверженные
Глаза молодого сибурианца лишь на долю мгновения задержались на фигурах закованных в тяжелые скафандры бойцов, чтобы он сразу понял: в данной ситуации перечить этим мордоворотам не следует. Пока обстановка не прояснится, нужно постараться вести себя максимально миролюбиво и достойно, ведь в сущности, причину происходящего с ним юноша пока не понимал. Ясно было одно: ему оказали медицинскую помощь - значит, для чего-то он был этим существам нужен. К тому же сражаться голыми руками с закованными в броню воинами - не самая перспективная с точки зрения результативности затея. Именно поэтому Лакин не стал спорить и задавать лишних вопросов, а просто подчинился. Решив, что в любом случае скоро всё решится и встанет на свои места.
Самый мощный и крепкий из тех, кто явился за ним, двигался впереди. Следом, под конвоем двух оставшихся бойцов, шёл Стакс, внимательно изучая не только спину старшего, но и характерные особенности его скафандра. На всякий случай парень пытался найти в нём слабые места. Сама натура охотника заставляла его думать в этом направлении, и, честно говоря, даже не обладая нужными навыками и опытом, сибурианец смог заметить пару уязвимых точек, куда при особом желании и определенной доле удачи вполне можно было бы воткнуть клинок - если бы, конечно, он у него сохранился.
К сожалению, после того как Стакс пришёл в себя, он с горечью вынужден был признать, что абсолютно ничего из прежнего имущества ему не оставили. Даже купленный втридорога устаревший наручный искин бесследно исчез. Наверняка, если бы его «Спектр» не был повреждён синтетиком, то, скорее всего, сняли бы и его, однако, видимо, побрезговали - кому нужен неработающий костюм, ремонт которого если и возможен, то встанет в немалую сумму? Но самое печальное - у него отобрали его ножи - то, что сибурианец искренне любил и чем гордился, его память о родной планете.
Обладая не таким уж и серьёзным опытом путешествий на космических кораблях, Лакин тем не менее быстро понял, что сейчас он находится на одном из них. По крайней мере некоторые элементы, которые ему попадались на глаза по пути уже встречались ему раньше. Правда, то, что юноша видел сейчас, выглядело чуть более примитивным или скорее всего попросту устаревшим. И тем не менее герметичные двери, через которые они периодически проходили, исправно осуществляли свою функцию, хотя для их открытия нужно было набирать определённую комбинацию на вполне физических кнопках кодовых замков. Раньше сибурианец ничего подобного не видел - везде подобные шлюзы были оборудованы гладкими сенсорными панелями.
За спиной пленника бойцы что-то обсуждали, но понять смысл сказанного Лакин не мог. Этот странный рычащий язык был чем-то похож на тот, которым пользовались на его родной планете, однако уловить смысл он, как ни старался, всё же не сумел - разве что интонации, потому что некоторые фразы явно вызывали смех у собеседников. Да и сам внешний вид этих разумных, которые не прятали своих лиц, вызывал невольное уважение. Мощные, крупные черты лица, словно вырубленные очень умелым мастером из камня, в купе с тёмным, коричнево-фиолетовым цветом кожи наверняка вызывали у многих, кому не повезло повстречать на пути этих бойцов подсознательное чувство опасности. Юноша ещё не знал ничего про этих существ, но всем своим нутром ощущал, что они шутить не любят, а значит, вести себя с ними нужно максимально серьёзно. В данной ситуации его основная задача - выжить, и сделать это нужно во что бы то ни стало. Если уж ему повезло не сдохнуть на той агрессивно настроенной ко всему живому планете, то нужно непременно воспользоваться выпавшим ему шансом.
Коридоры сменялись коридорами, но спустя пятнадцать минут спокойного шага, во время которого с сибурианцем вообще не разговаривали и возникало чувство, что его даже не замечают, конвой остановился, по всей вероятности добравшись до конечной точки маршрута. Старший группы, двигавшийся в авангарде, глухо бухнул бронированным кулаком в металл шлюза, а затем еще два раза. Несколько секунд ничего не происходило, а потом дверь плавно отъехала в сторону, и боец, не раздумывая, прошёл внутрь. Лакин понял, что ему нужно войти следом, и, внимательно осматриваясь по сторонам, сделал это. Замыкающие, перестав разговаривать на своём языке, двинулись молчаливыми и невозмутимыми тенями, держась теперь на расстоянии вытянутой руки от рейнджера-неудачника.
Внутри пространство выглядело так же, как и весь корабль, если судить по тем немногим коридорам, которые Лакин успел увидеть за время своего пребывания на борту: старый металл, переживший, судя по всему, не один десяток лет службы, местами был покрыт потемневшими от времени защитными панелями, кое-где соединёнными между собой уже не штатными креплениями, а грубыми полосами металла и не самыми эстетичными сварными швами. На стенах виднелись многочисленные царапины и вмятины, а под потолком тянулись толстые жгуты кабелей, часть которых была уложена в специальные короба, а часть, похоже, давно перестала кого-либо интересовать и свисала вдоль переборок, прикрытая выцветшей защитной оплёткой. Старые световые панели давали ровный, но какой-то болезненно-бледный свет, временами едва заметно мерцая в такт работе корабельных систем, а из глубины переборок постоянно доносился низкий какого-то оборудования, создававший ощущение, будто огромная металлическая туша корабля вокруг них никогда не перестаёт дышать, упрямо сражаясь со временем за свою жизнь.
Здесь не было ни привычного для современных кораблей блеска полированного композита, ни аккуратно встроенных в стены терминалов, ни декоративных элементов, которыми владельцы дорогих судов любили подчёркивать свой статус. Даже пол выглядел так, словно его чистили исключительно из соображений необходимости: поверх старого покрытия местами появились новые листы покрытого противоскользящими насечками металла, причём некоторые из них отличались оттенком и фактурой, а вдоль стен тянулись потёртые жёлтые полосы разметки, давно потерявшие первоначальную яркость. В воздухе чувствовался лёгкий запах нагретого металла, машинного масла и внутренностей регенерационных фильтров, которые давно следовало заменить, но почему-то никто не спешил этого делать.
Судя по ширине помещения и расположению дверей, когда-то здесь наверняка находился какой-нибудь командный или тактический отсек, рассчитанный на работу сразу нескольких офицеров, однако от прежнего назначения практически ничего не осталось. Старые крепления на стенах кое-где ещё сохраняли следы демонтированного оборудования, а в одном месте из переборки даже торчал короткий обломок металлического кронштейна, который никто не счёл нужным убрать. Всё остальное пространство было практически пустым, и от этого особенно нелепо выглядел единственный предмет, явно установленный здесь уже нынешними хозяевами.
Им оказался массивный стул, больше напоминавший небольшой трон, чем обычное кресло. Он стоял примерно в десяти метрах напротив входа, тяжёлый, тёмный, с широкими подлокотниками и высокой спинкой, и совершенно не вписывался в убогую обстановку старого корабельного отсека, давно потерявшего память о своем первоначальном предназначении. Создавалось впечатление, будто кто-то однажды решил, что если уж приходится командовать на ржавом крейсере, то хотя бы сидеть при этом следует как императору.
