10-й запасной авиаполк, в который после окончания училища был распределён Зиновьев для дальнейшего прохождения службы, располагался на станции Белинская в городе Каменка Пензенской области. Но здесь он пробыл всего две недели, после чего был переведён в 5-й запасной штурмовой авиаполк в Кинель-Черкассы, в 110 км восточнее Куйбышева (Самары), куда прибыл 11 ноября 1944 года.

В течение трёх месяцев он проходил «курсы переучивания» под руководством командира звена 2-й авиаэскадрильи 5-й ЗШАП старшего лейтенанта И. М. Корсакова. С положительными результатами сдал зачёты по материальной части самолёта Ил-2, его эксплуатации, матчасти вооружения, бомбардировочной и воздушно-стрелковой подготовке, навигационной подготовке, спецоборудованию и радиосвязи^[110]. За это время общий налёт на самолёте Ил-2 составил 17 часов 54 минуты, без лётных происшествий^[111].

Судя по приказам командира полка, изданным по итогам проверок, проводившихся в феврале 1945 года, общая обстановка и бытовые условия не сильно отличались от тех, что были знакомы ему по УВАШП:

«Внутренний порядок до сего времени не отвечает требованиям устава внутренней службы, суточный наряд обязанности знает не твёрдо, дневальные и дежурные рапортуют неоднообразно и не по уставу.

На территории аэродрома, военного городка и в районе общежитий ст. Толкай в рабочее время много болтается без дела людей, под видом хозяйственных работ, нарядов, освобождённых.

Строевая подготовка во всех подразделениях неудовлетворительная, движение лётного состава подразделений в строю и вне строя медленное и вялое, колонны движений, как правило, растянуты, и нет строевой, походной дисциплины.

Строевая выправка среди рядового, сержантского и офицерского состава отсутствует, подтянутости нет, внешний вид крайне неряшлив, отдельные лица офицерского состава не по форме и небрежно одеты и потому примером сержантского и рядового состава служить не могут»^[112].

«Несмотря на ряд указаний и приказов о содержании пищевых блоков в должном санитарном состоянии до сего дня пищевые блоки полка находятся в плохом состоянии.

В столовой № 5 нет кладовой для хранения продуктов, нет хлеборезки отдельной, не хватает наплитной посуды (бачков), нет разделочных досок, нет тазов для раздачи пищи, нет ящика для проб.

В столовой № 3 нет стола для чистой посуды, не хватает вёдер для раздачи пищи. В столовой температура ниже 0 и столы покрыты льдом. Плохая мойка их. Нет кладовой для хранения продуктов, разделочных столов нет.

В столовой № 2 подсобный цех запущен, не отапливается, весь сырой и покрылся плесенью, работники кухни превратили его в комнату отдыха, сидят на разделочных столах в верхней одежде <…> и дежурный наряд обедает на них. Разделочные доски и ножи не имеют маркировки.

Во всех столовых, как правило, корыта для мойки посуды текут.

В столовой №№ 3, 5 нет помойных ям, мусорных ящиков, нет рукомойника и полотенца»^[113].

Всё то же! Всё та же тыловая рутина и пошлость!

Казалось, настоящей войны он так и не увидит. Советские войска давно уже перешли в решительное наступление и в маршевом порядке продвигались на запад. В январе начались Висло-Одерская и Восточно-Прусская операции, шли бои под Кёнигсбергом. За годы, проведённые им в стенах школ, фронт отодвинулся на тысячи километров! Фактически война во всей полноте своего страшного и величественного действа состоялась. Победа была делом решённым — техническим.

Участь поневоле оказаться в числе тыловиков удручала. И когда пришёл приказ о переводе в действующую армию, он почувствовал облегчение. Да, там его могла ждать смерть. Обидная в двадцать три года. Несправедливая — в конце войны. Но точно — его ждала там жизнь. Осмысленное дело. Настоящая мужская работа.

Он снова ехал на запад. Знакомой — незнакомой! — дорогой. Страну было не узнать. Покалеченная, обгоревшая, разорённая. Измождённая, с серым, сосредоточенным лицом. Страх отступил, но на его место пришла боль. Чем дальше он продвигался к месту назначения, тем становился злее. В сердце закипала молодая ненависть, свежая, неистраченная, голодная. Хотелось мстить безжалостно и безоглядно. Никакого прощения! Никакого милосердия! Ни одному фрицу! Ни одному дому!

22 марта он прибыл в расположение части на аэродром Кульпенау (Kulpenau, ныне Kielpin), в 6 километрах южнее Зелёной Гуры, в Западной Польше. Приказом 6-й гвардейской штурмовой авиационной краснознамённой ордена Богдана Хмельницкого 2-й степени дивизии № 014 назначен лётчиком 110-го гвардейского штурмового авиационного висленского полка 2-го гвардейского штурмового авиационного Владимиро-Волынского корпуса. В тот же день приказом 110-й гв. ШАВП № 032 зачислен в списки лётного состава во 2-й авиационный эскадрон^[114].

110-й гв. ШАВП начал участие в боях в июне 1942 года на Западном фронте в операциях на Ржевском и Глуховском направлениях. В декабре 1942-го переброшен на Юго-Западный фронт и в течение 1943-го бомбардировочно-штурмовыми действиями оказывал поддержку наземным войскам в районах Краматорска, Барвенково, Лозовой, Изюма, Харькова, Белгорода. Способствовал в овладении и расширении плацдарма на правом берегу реки Днепр в районе Днепропетровска. С июля 1944-го авиация полка содействовала наступлению 1-й гвардейской армии 1-го Украинского фронта на участках Владимир-Волынский, Рава-русская, Львов. В августе 1944-го вместе с частями 3-й гвардейской армии 1-го Украинского фронта вела бои по овладению и расширению плацдармов на левом берегу реки Вислы. За содействие в форсировании реки Вислы и овладение городом Сандомир 1 сентября 1944 года полку было присвоено наименование «Висленский»^[115].

В период службы Зиновьева полком командовал гвардии подполковник Николай Иосифович Зубанев. Возглавлял штаб гвардии майор Алексей Дмитриевич Ликанов. Политотделом заведовал гвардии полковник Фёдор Васильевич Черников. Штурманом полка был гвардии майор Александр Яковлевич Суворов^[116]. Все они были опытными офицерами, воевавшими на фронте с первых дней войны, отмеченные медалями и орденами. В июне победного 1945-го Н. И. Зубаневу и А. Я. Суворову будут присвоены звания Героев Советского Союза, так же как и командирам авиаэскадрилий 110-го гв. ШАВП гвардии капитану Петру Андреевичу Сибиркину и капитану Ивану Ивановичу Морозову^[117]. Полк насчитывал около 270 человек личного состава и почти пятьдесят боевых самолётов.

С 9 февраля 1945 года полк наносил бомбово-штурмовые удары, уничтожая живую силу и технику противника, находившегося в окружении в городе-крепости Глогау (Glogau, ныне Glogów), в 40 км на юго-восток от Зелёной Гуры. Бои шли ожесточённые и кровопролитные с обеих сторон. Это была одна из двух крепостей в Силезии (наряду с Бреслау, ныне Вроцлав), которая продолжала оказывать решительное сопротивление советским войскам.

Крепость была заложена ещё в Средние века и в течение столетий неоднократно принимала участие в различных военных конфликтах, протекавших на территории Пруссии, в частности в Тридцатилетней войне и во время войны с Наполеоном. Оборонительные сооружения крепости регулярно обновлялись и усиливались в соответствии с требованиями времени. Последние фортификационные преобразования, превратившие Глогау в мощный укреп-район, были произведены в 1940-е годы. Оборона основывалась на системе мощных опорных пунктов, соединённых между собой тщательно замаскированными, частично подземными, ходами сообщения. На левом берегу Одера с давних времён возвышался массивный замок, оборонявший переправу через реку. Напротив него, на острове, северо-восточные подходы блокировал каменный городок. В оборонительные центры были превращены железнодорожное депо со станционными постройками, городской стадион, старинная крепостная стена, казармы Людендорфа и Гинденбурга — шесть больших трехэтажных зданий с железобетонными перекрытиями, первые этажи и подвалы которых имели вид дотов с отсеками. Рядом с первой и шестой казармами располагались доты, по шесть амбразур каждый. Во всех казармах имелись амбразуры с расчётом на круговой обстрел. В подвальных помещениях располагались гарнизоны в 100–150 человек. Тут же хранились боеприпасы и продукты питания. Подступы к стадиону были тщательно заминированы, по его западной окраине шло проволочное ограждение, усиленное траншеями с площадками для пулемётов. В старой крепости и в центре города все улицы были перегорожены баррикадами из кирпича высотою в два метра, перед ними были вырыты широкие противотанковые рвы. Баррикады обороняли расчёты, вооружённые пулемётами и противотанковыми ружьями^[118].