Вэнь-мама обменялась с лекарем быстрым взглядом.

— Сны после Ночной Черты лучше не рассказывать вслух, принцесса, — тихо сказала она. — Небеса слушают.

А-Жу сжалась, прижав к себе связку ключей, будто ожидала, что молния ударит прямо в потолок.

Лекарь ещё раз проверив пульс, сдержанно поклонился.

— Остальное сделают покой и травы, — произнёс он. — Я загляну позже.

Он отступил к двери и вышел, дверь за ним закрылась мягко, почти неслышно. В комнате снова остались только трое: принцесса на широкой кровати, Вэнь-мама и А-Жу.

— Не стой столбом, — тихо бросила Вэнь-мама. — Принцессе нужно умыться.

Она хлопнула в ладони, и из-за ширмы откатили низкий столик. На него поставили медный таз, от которого потянуло паром и лёгким запахом трав. А-Жу поспешно поднесла к кровати чистые полотенца.

Линь Синь приподняли — аккуратно, подложив ей под спину подушки, чтобы не тревожить рёбра. Её умывали тёплой водой с чуть заметным горьковатым ароматом. Вэнь-мама руководила, А-Жу бегала с тазиками и полотенцами, спотыкаясь о собственный подол. Синь позволяла им делать свою работу, наблюдая за собой так, как обычно наблюдала за пациентом перед операцией.

А-Жу поставила рядом медное зеркало — круглую, отполированную до блеска пластину в резной оправе. Оно немного искажало, но показывало главное.

Кожа на лице была ей знакома: та же, что в маленькой ванной её земной квартиры. Но глаза… казались чужими.

Лицо было её: прямой нос, мягко очерченные губы, чуть расширенный разрез тёмных глаз, знакомая складка меж бровей, которая появлялась, когда она слишком долго не спала. А взгляд — другой.

Там, где раньше был усталый, но собранный свет врача, теперь на дне зрачков сидело что-то ещё. Что-то от ночных колоколов, от двух лун, от тёмной дороги между мирами.

— Ваше Высочество… — раздался осторожный голос А-Жу. — Вы… очень… прекрасны этим утром.

Она явно хотела сказать что-то другое, но выбрала безопасное.

— И непривычны, — не удержалась Вэнь-мама. — Я… — она поспешно опустила глаза. — Простите, принцесса. Вам просто сильно досталось.

«Не только мне, — подумала Синь. — Похоже, и вам тоже пришлось привыкать к какой-то другой Юэ». Она всё ещё не знала, какой именно была прежняя принцесса, но шёпоты ночи и осторожные взгляды уже подсказывали: явно не тихой.

— Мне и самой непривычно, — произнесла она. — Так что мы квиты.

А-Жу вскинула на неё глаза, в которых мелькнуло одновременно облегчение и удивление.

— Вэнь-мама, — сдержанно сказала она, когда Синь чуть отвернулась, — она… как будто другая.

— После Ночной Черты никто не возвращается прежним, — отрезала та. — Молись, что эта «другая» окажется для дома Е благом, а не бедой.

Когда Линь Синь одели — сначала в нижние, мягкие слои, затем в тёмно-синее платье с вышитой луной, а поверх — в накидку, — за дверьми раздался характерный стук: костяшки об дерево, чёткий, отмеренный.

— Войдите, — сказала Синь, уже понимая, кто это.

В комнату тихо вошёл худой мужчина в тёмном, почти чёрном одеянии. Его лицо было узким, губы — тонкими, глаза — внимательными и бескровными. Он поклонился не слишком низко, но достаточно, чтобы подчеркнуть уважение.

— Ваше Высочество, — произнёс он. — Ли Сюнь к вашим услугам. Вчера вы, возможно, слышали: меня называли Ли-гун. Так меня зовут во дворце. Я ведаю внутренними покоями.

«Главный администратор ада, только без рожек», — автоматически пошутила про себя Синь.

— Принцесса чувствует себя достаточно хорошо, чтобы выслушать новости? — уточнил Ли Сюнь глядя то на неё, то на Вэнь-маму.

— Если новости не требуют снова умирать, думаю, справлюсь, — сказала Синь.

Ли Сюнь на секунду замер, будто примеряя фразу на прошлую принцессу Юэ. Лёгкая складка у губ, лёгкое удивление — и всё исчезло.

— Император благословил ваше возвращение, — произнёс он вежливо. — Но из-за дел при дворе не сможет навестить вас сегодня утром. Он велел передать, что рад, что договор… — он на миг запнулся, — то есть дом Е, по милости Небес, всё ещё цел.

Слово «договор» зацепилось в памяти Синь как заноза.

«С каким именно договором, интересно, по его мнению, связана её жизнь?»

— Понимаю, — кивнула она. — И?

— Старшая принцесса Е Мэй просила позволения навестить вас в павильоне Пристани Снега, — продолжил Ли Сюнь. — Она уже выехала из своих покоев. Если ваше здоровье позволяет, слуги могли бы сопроводить вас туда.

Есть много вещей, к которым Линь Синь привыкла в больнице: утренние обходы, неожиданные совещания, родственники пациентов. Она не была готова к «старшая принцесса просит позволения навестить». Но откладывать встречу бессмысленно. Отношения с сестрами, судя по всему, были частью диагноза.

— Моё здоровье позволяет, — сказала она. — Если не придётся бежать.

А-Жу чуть слышно хихикнула, тут же прикрыв рот ладонью. Вэнь-мама одарила её ледяным взглядом, но уголки губ у самой чуть дрогнули.

— Я распоряжусь, — сказал Ли Сюнь. — Во дворе скользко. Первый снег… — он бросил взгляд к окну, — всегда меняет многое.

Глава 5. Павильон Пристани Снега.

Путь до павильона Пристани Снега был недолгим, но выматывающим. Каменные плиты двора покрылись тонкой влажной пленкой, на которой первые снежинки превращались в воду. Воздух был прозрачным, холодным, колючим. Вид дыхания, вырывающегося паром, почему-то напомнил Синь ночные операции зимой, когда врачи выходят на улицу после смены и вдруг понимают, что мир живёт в другом климате.

Павильон стоял у края пруда. Вода ещё не взялась льдом, но уже была тяжелее, темнее. Ветви ивы свисали над гладью, слегка дрожа от ветра.

Внутри было теплее: жаровня, циновки, низкий столик. У столика, в пол-оборота к входу, сидела женщина в светлом платье. Её волосы были уложены сложнее, чем у Синь, в них блестели шпильки с нефритом. Лицо — тонкое, правильное, как у фарфоровой статуэтки, которую не ставят на край полки. В её чертах было что-то от отца, возможно — та же холодная линия рта.

Е Мэй, без сомнения.

При виде Синь она поднялась. Медленно, с достоинством и чуть наклонила голову. Не слишком низко, но достаточного, чтобы жест можно было считать приветствием, а не поклоном.

— Младшая сестра, — сказала она. Голос был мягким, но в нём пряталась сталь. — Небесам было угодно вернуть тебя дому Е.

«А тебе — насколько угодно?» — проскользнула мысль.

— Старшая сестра, — ответила она. — Небесам, видимо, сейчас мало развлечений.

Брови Е Мэй чуть дрогнули. На секунду в её глазах вспыхнул удивлённый огонёк — та самая реакция, которую Синь уже видела у Ли Сюня. «Принцесса Юэ, похоже, раньше так не шутила», — отметила она.