– Ага. – В голосе Чарли послышалась надежда.

Данте вздохнул.

– Ты ведь от меня не отстанешь и будешь продолжать донимать этим мертвым цветком?

Чарли закивал:

– Он уникален. И Ботаническое общество Те-Кохе крайне заинтересовано…

– Ладно, ладно, – сказал Данте, массируя виски. – Я понял.

Кто бы мог подумать, что местные деревенщины так помешаны на садоводстве?

– Надо было покупать тот дом у причала, с полностью забетонированными палисадником и задним двориком, – пробормотал он.

Прежний владелец выкрасил бетон в зеленый цвет. По мнению Данте, это было весьма практично – идеальный сад.

– Вы не пожалеете, мистер Данте, – затараторил Чарли. – Вы ведь увидите цветение трупного цветка и…

– По четвергам не получится.

– Пятница?

– Ладно, – сказал Данте, немного поразмыслив. – Буду платить столько же, сколько миссис Дэвисон, плюс десять процентов с учетом инфляции.

– Спасибо! – Чарли засиял от радости.

– Пустяки. – У Данте мелькнула мысль: «Вдруг Чарли зарыл труп в саду? Иначе чем можно было объяснить такое рвение копаться в этих растениях? Возможно, под той сиренью что-то спрятано?»

Он вновь вернулся к Чарли, который не умолкал ни на секунду.

– …И миссис Дэвисон может быть спокойна. Она очень переживала о том, кто будет заботиться о саде после ее смерти. Значит, буду приходить каждую пятницу в семь тридцать утра, вас это устроит?

– Да, конечно, – ответил Данте.

– Если хотите, могу вас всему научить. Ведь теперь это ваш сад, а не миссис Дэвисон.

Последние слова прозвучали чуть более выразительно, чем было необходимо, словно Чарли обращался к невидимому слушателю.

Данте приподнял бровь:

– Именно.

– Что ж… Эм, тогда хорошего дня. – Чарли неловко помахал рукой. – Увидимся в пятницу!

Данте проводил Чарли взглядом, а затем в задумчивости закрыл дверь. Неужели все, кто выходил на пенсию, начинали заниматься садоводством? Похоже, ему предстояло это выяснить.

Данте Рид осторожно поднял чашку и отпил кофе. Радуйся мелочам. Живи сегодняшним днем. Он мысленно повторял эту мантру, которую месяц назад услышал от своего психолога. Напротив, за столиком из кованого железа, его незваный гость Тед Эндрюс барабанил толстыми пальцами по белой скатерти.

Они сидели на террасе первого этажа отеля «Перечное дерево» – просторного трехэтажного особняка, где Данте планировал неспешно насладиться утренним кофе и яичницей на тосте. Мелочи жизни, которым стоит радоваться.

А потом водитель Теда Эндрюса припарковал хаммер на газоне, чем испортил Данте вид на тихую деревенскую улицу. Сам Тед Эндрюс заковылял по лестнице на веранду и плюхнулся в кресло напротив Данте.

– Рад наконец с вами познакомиться, – сказал Тед, обнажив в улыбке белоснежные зубы. Долгие годы суровой жизни отразились на его лице, и даже самые дорогие спа-процедуры были не в силах справиться с глубокими морщинами.

– Что бы вы ни продавали, мне это неинтересно.

– О, а я полагаю, что смогу вас заинтересовать.

Улыбка Теда расплылась по лицу, как масло по горячему тосту. Он положил пять ложек сахара в кофе, который налил без разрешения из изящного фарфорового чайника, стоявшего в центре стола.

Данте поймал взгляд Либби, единственной официантки, работавшей в раннюю утреннюю смену.

– Можно еще кофе? – Его голос прозвучал настолько монотонно, что Данте почувствовал укол разочарования. Он был похож на вежливого британского Терминатора, а не на приятного собеседника, чей дружелюбный тон он репетировал на последней сессии у психолога. Может, дело в недостатке кофе в организме?

Тед откинулся на спинку старого плетеного кресла:

– Видите ли, мистер Рид…

– Можно просто Данте.

– Что ж, раз уж мы сразу общаемся как старые знакомые… – Тед вновь сверкнул своими неестественно белыми зубами. – Я, видите ли, считаю своим долгом знать всех и вся в этом городе. Можно сказать, я здесь своего рода крестный отец.

Данте мог спокойно представить, как Тед подкладывает отрубленные лошадиные головы людям в постель. Он кивнул Либби в знак благодарности, когда та поставила на стол еще один потертый чайник: сквозь крошечное металлическое ситечко пробивался аромат от свежемолотого кофе и растворялся в утреннем воздухе.

– Про вас, мистер Данте, известно совсем немного.

– Я интроверт.

– Может, оно и так. Однако у меня есть влиятельные друзья, оставшиеся с тех времен, когда я жил в Лондоне.

Данте промолчал, но взгляд его стал невероятно проницательным. За долю секунды он мог отследить каждую морщинку, появляющуюся в уголках губ Теда, каждое едва заметное расширение зрачков.

«Успокойся, – сказал себе Данте. – Живи сегодняшним днем. Радуйся мелочам. – Он с трудом расслабил плечи и выдохнул. – И постарайся никого не убить».

– Я человек мира, Данте. Как и вы. – Тед положил руку на свой внушительный живот. – В такой дыре, как этот город, почти ничего не происходит, но вдруг у нас поселяется незнакомец. И я начинаю наводить о нем справки.

Собрав гущу на дне чашки, Данте одним глотком допил остатки кофе.

– Меня это не касается. В Кенте я был обычным бухгалтером.

– Конечно, конечно. И я бы не стал нарушать ваш заслуженный отдых. Просто, видите ли, на прошлой неделе я уволил своего телохранителя. Оказывается, у него были проблемы с заложенностью носа… – Тед сделал вид, что втягивает кокаиновую дорожку со стола. – Не слишком надежный человек, сами понимаете.

Данте все прекрасно понимал. В прежней жизни, когда у него была стабильная работа, раскопки подобной информации являлись частью его профессиональной деятельности.

– И теперь мне требуется дополнительная защита. Пустяки, ничего особенного. Просто хочу… подстраховаться. Пока не найду подходящую замену. Сорока на хвосте принесла, что вы в подобных делах настоящий профессионал.

– Я на пенсии. – Данте одарил Теда той самой «теплой и естественной улыбкой», которой обучал его психолог.

В ответ на это пожилой мужчина нервно заерзал в кресле.

– Работа – сущий пустяк, – заверил его Тед. – Раз плюнуть. И вы увидите, что плачу я весьма недурно.

Данте вспомнил, что лежит в его сейфах в Гонконге и Швейцарии, и подумал о нескольких криптокошельках, спрятанных в депозитных ячейках по всему миру.

– У меня нет проблем с деньгами.

– Сколько вы уже здесь прожили? Пару месяцев? Пора бы и встряхнуться, верно?

– Я на пенсии.

Иногда этот метод срабатывал: повторяй одну и ту же фразу, как заезженная пластинка, и люди отстанут. Однако в данном случае Данте не был уверен, что Тед поймет намек.

– У нас милый городок. И люди добрые. Чудесное спокойное местечко, как раз для того, чтобы уйти на покой.

– На это я и рассчитывал.

– Будет досадно, если о вас поползут неприятные слухи, – сказал Тед. – В наше время люди всему верят.

Данте обдумал скрытую угрозу. Парочка сплетен – хоть правдивых, хоть ложных, – пущенных в ход таким человеком, как Тед, могла запросто превратить его жизнь в этом маленьком городке в сущий ад.

В его списке дел – между «Убедиться, что оружейный тайник под кухонной раковиной защищен от грызунов» и «Пополнить запас протеинового порошка» – появилась новая строчка: «Выяснить, что Тед знает о моем прошлом. И кто ему об этом рассказал. И постараться обойтись без трупов. По возможности».

Ниточка, связывавшая его прежнюю работу с этим городком, была оборвана. Данте в этом не сомневался. На том настояли обе стороны: и он, и его бывший работодатель. Кому это было нужнее? Они, чтобы списать его со счетов, или же он сам, чтобы сбежать от прошлой жизни? Этого Данте вспомнить не мог. А помнил он лишь одно: желание снова почувствовать себе живым, ощутить что-либо, кроме безысходности, периодически разбавляемой вспышками хорошо рассчитанного насилия.