– Нет, не Дженни! – огрызнулся он. – Этой миссис Вон! Когда я проник в дом, я и понятия не имел, что там кто-то есть.

– Все кончено, Джон.

– Нет, ничего еще не кончено. Вы должны помочь мне найти ее.

– Думаю, вы знаете гораздо больше, чем рассказываете, Джон. Если она мертва, я должна знать. Если она мертва, ее прежде всего необходимо похоронить. Раз и навсегда.

– Я не сделал ей ничего плохого. Я зашел в здание, купил ей кофе. Когда вернулся, ее уже не было в машине, клянусь.

В этот момент Сэм подбежал к Нельсен. Он сразу понял, в чем дело.

– А теперь послушайте меня. – Нельсен откинула назад волосы. – Сейчас вы скажете, где находитесь, я заберу вас, и мы вместе поедем в участок и покончим с этим. Вы можете рассказать мне все, что захотите. Я выслушаю каждое ваше слово. Ничего не оставлю без внимания.

– Но вы даже сейчас не слушаете меня.

– Я сделаю все, чтобы помочь вам. – Если он виновен, ей не удастся этого сделать. – Но помочь я смогу вам лишь в том случае, если теперь вы будете на сто процентов честны со мной. Доверьтесь мне, вернитесь, и все будет хорошо. Даю вам слово. Но если вы этого не сделаете…

– Дженни похитили. Неужели вы не понимаете?

– Послушайте, Джон, этой Дженни Майклз не существует в реальности! Попробуйте доказать мне обратное, сможете? Я искала и среди женщин по имени Мишель Китинг, но эти поиски тоже ничего не дали. Так где же она?

– Она существует. Она – моя девушка. Мы были вместе всего несколько дней назад. Я люблю ее. И остаток жизни мы проведем вместе. – Он на мгновение умолкает. А затем Нельсен снова слышит его голос: – Вы ведь перестали ее искать, не так ли? Вы теперь говорите совсем иначе. Вы мне больше не верите.

– Это я, Джон. Я такая же, как и прежде. Приходите и убедитесь сами.

Пауза.

– Я не причинял вреда Дженни. Здесь замешаны Воны.

Нельсен окончательно потеряла терпение.

– Что ж, а мне кажется, что замешаны вы.

Пауза. Очень долгая пауза. В трубке слышится дыхание.

– Джон.

Молчание.

– Джон, – говорит она громче.

– Это Воны.

Связь обрывается. Он отключил телефон.

Этот телефонный звонок выбил почву из-под ног у Нельсен. Ей нравилось всегда все держать под контролем, знать, что происходит, но на этот раз она беспокоилась, что слишком сильно надавила на Джона Симмонса. Она не смогла контролировать тон разговора, не смогла усыпить бдительность Симмонса и заставить его сделать то, что ей было нужно. Нельсен злилась на саму себя, думая, что все испортила, позволив эмоциям одержать верх над разумом. И теперь, скорее всего, ей не удастся выследить его.

После звонка Симмонса они с Сэмом продолжили обыскивать дом. Когда прибыло подкрепление, Нельсен и Сэм вернулись в участок. Нельсен ловила себя на том, что, пока Сэм вел машину, она постоянно оглядывалась, всматривалась в лица людей на тротуарах, в машинах, на автобусных остановках, на пешеходных переходах. Ей отчаянно хотелось увидеть Джона Симмонса.

Но его нигде не было.

Остаток дня они рылись в различных базах данных, делали телефонные звонки, копались в Интернете, просматривали документы и пили кофе. Нельсен уже сидела одна в кабинете, погрузившись в раздумья, как вдруг на пороге комнаты неожиданно снова появился Сэм.

– Я хотел узнать, здесь ли ты еще, – сказал он. – Подумал, что ты просто можешь погибнуть от усталости.

– Что? – воскликнула она, очнувшись от оцепенения. – О да. И если честно, очень хочется закрыть глаза и ничего не чувствовать. Но я боюсь, что если остановлюсь, то уже не смогу продолжить работу.

– Знаешь, хотя мое предложение может показаться тебе безумным, тебе действительно стоит отправиться домой.

Нельсен пропустила его замечание мимо ушей.

– Ты ведь сам еще не ушел домой. Почему?

– Я уже собирался, – ответил он и больше ничего не стал объяснять. Вместо этого уселся за свой стол и улыбнулся ей.

– Что? – спросила она, перехватив его взгляд, и тут же насторожилась.

– Ты – интересный человек. Уже почти половина десятого, а ты все еще здесь. Прошлую ночь почти не спала. Неужели работа и в самом деле так много для тебя значит? И у тебя нет друга, которому ты могла бы уделить внимание?

– Очень смешно.

– Я серьезно.

– Что ж, я думаю, ты знал ответ на этот вопрос до того, как задал его мне. Кроме того, откуда нам взять время на романтические отношения?

– О, значит, ты считаешь, что у меня нет девушки? Нет невесты?

Нельсен пожала плечами и усмехнулась:

– Наверное.

– Что ж, я обиделся, – заявил Сэм и откинулся на спинку кресла. – Я мог бы отбиваться от их настойчивого внимания, если бы захотел.

Нельсен помолчала, размышляя о том, действительно ли обидела его. А затем вдруг все поняла:

– Я все-таки права, не так ли?

Он ничего не ответил, просто кивнул и вскинул брови.

На краткий миг в воздухе повисла тишина, а затем он сказал:

– В нашей жизни есть лишь одинокие печальные злодеи, которые снабжают нас работой и бумажной волокитой, идущей рука об руку с этой работой.

– Да, это и в самом деле грустно, – подтвердила Нельсен.

– Печально и грустно, – добавил он. – Итак, мой печальный товарищ, если домой мы отправимся немного позже, не сходить ли куда-нибудь перекусить? Паб в конце улицы работает до одиннадцати. Мы еще успеем.

– Нет, – автоматически откликнулась Нельсен. Но затем вдруг поняла, что ответила машинально, не задумавшись над тем, что спросил Сэм, не дав себе возможности решить, хочет она пойти с ним или нет. Глупая гусыня, парень пытается быть с ней любезным, а она выставляет колючки.

Но к счастью, он не собирался так просто сдаваться.

– Ты хочешь сказать, что горстка масляных чипсов способна закрыть ту пустоту, что образовалась внутри тебя от недоедания, от недосыпа и огромного количества трупов? Да ты меня разыгрываешь.

– Дай мне две минуты, – улыбнувшись, ответила Нельсен и встала. Она быстро вышла из кабинета, не давая себе возможности передумать.

Она прошла по коридору и скрылась в дамской комнате. Ей не надо было в туалет, просто она должна была ухватиться хоть за какую-то мелочь, которая сделала бы происходящее более естественным, найти хоть какое-то поощрение, чтобы выбраться из своей скорлупы, заставить себя жить, идти вперед и начать наконец вести себя как нормальная женщина.

Нельсен заткнула раковину пробкой и набрала в нее теплую воду. А затем плеснула себе в лицо несколько горстей воды. Косметикой она не пользовалась, потому не боялась испортить макияж. Промыв заспанные глаза, она окинула взглядом свое отражение в зеркале. И конечно, оно ей совсем не понравилось. И ей совсем не нравилась собственная жизнь. Но Нельсен твердо знала, что, разыскивая преступников и отдавая их в руки правосудия, совершает то, что приносит ей настоящее удовлетворение, хотя очень часто в этой работе ее одновременно сопровождали гнев, сожаление и горечь. И она часто начинала ненавидеть свою работу, несмотря на остроту ощущений, сопровождавших ее жизнь, и ажиотаж, который испытывала время от времени. Однако, несмотря на часто посещавшие ее тяжелые мысли, Нельсен не сомневалась в том, что никогда не сможет заставить себя все бросить. Она не могла объяснить почему, просто точно это знала.

– Веди себя как обычный человек, наслаждайся жизнью, расслабься, – сказала она, вглядываясь в свое отражение в зеркале.

Когда Нельсен вышла из туалета, Сэм уже ждал ее в коридоре, держа в руках ее пальто и сумку.

– Прошу вас, мадам, – сказал он, придерживая пальто, чтобы она смогла сунуть руки в рукава.

– Мой компьютер…

– Я выключил его. Расслабься, на сегодня работа закончена.

– Где этот паб, о котором ты говорил?

– В конце Хилл-стрит. Всего в паре минут ходьбы отсюда.

Сто пятьдесят метров, отделявшие их от паба, они прошли, не проронив ни слова.

В пабе оказалось немноголюдно, и это обрадовало Нельсен. Шесть столиков были не заняты, и Нельсен выбрала место около самого большого окна и первой направилась к нему. Она повесила пальто на спинку стула, отмахнувшись от Сэма, когда ей показалось, что он хочет отодвинуть для нее стул, и поставила сумку на пол.