– Когда он ударил меня, я упал. В тот момент я держал в руке стакан с виски. Стакан опрокинулся на меня. Я не пьян.

– Конечно.

– Мне ведь не возбраняется немного выпить, не так ли?

– А почему они только ударили вас, и все?

– Прошу прощения?

– Получается, они не хотели вас убить? Почему только ударили вас и этим ограничились?

– Вы работаете в полиции, так и ответьте на этот вопрос.

Нельсен опускается на корточки и внимательно разглядывает мой лоб.

– Ничего страшного, – говорит она. – Вам повезло, что вас не убили. Хочу сказать, что в том состоянии, в котором вы находились, это не составило бы для них труда. Гораздо легче убить человека без сознания, чем в сознании. Не надо смотреть ему в глаза. – Она снова выпрямляется. – Послушайте, вам, правда, необходимо отдохнуть. Постарайтесь хоть немного поспать. Не выходите из дому, а я буду на связи.

– Знаю, вы уже говорили мне об этом.

– Я имею в виду, никуда завтра не выходите, Джон. Оставайтесь дома и не мешайте мне выполнять мою работу.

– Кто-то только что напал на меня.

– Именно. Еще одна причина, чтобы закрыться дома и чувствовать себя в безопасности.

Я не могу оставаться дома. Я чувствую себя, как заевшая пластинка, и пока Дженни не найдется, я не изменюсь. Я должен выяснить, что известно Дейву Брайанту, если ему что-то действительно известно.

– Детектив, Дейв Брайант и в самом деле существует.

– Что?

– В Харпендене есть некий Дейв Брайант. Юрисконсульт. Я непременно должен с ним увидеться.

Она качает головой.

– Нет, вы не можете, Джон, – властно произносит она. – Оставьте в покое этого человека. Дженни рассказала вам, где работает, но она там не работала. Она солгала вам, Джон. Поймите это. Та Дженни Майклз, которую вы знали, вовсе не та, какой ее знали другие люди. Возьмите себя в руки и не втягивайте в эту историю совершенно посторонних людей. Я больше не собираюсь выручать вас, если вы снова во что-нибудь вляпаетесь.

Я молчу. Мне хочется прислушаться к ее словам, но что-то в глубине души не может смириться с тем, что Дженни солгала о своей работе. И о доме. Да и о своей жизни тоже.

Нельсен делает шаг вперед.

– Я говорю серьезно, оставайтесь здесь и ждите моего звонка.

Я не смотрю ей в глаза, просто качаю головой. И все так же молчу.

– Я закончила, – говорит женщина-врач, поднимаясь.

Я улыбаюсь ей. Моя улыбка выглядит натянутой и излишне радостной, но ей, похоже, все равно.

– С вами все будет в порядке, – говорит она и уходит.

Нет, думаю я, не будет. Вы не знаете и половины того, что со мной происходит.

Нельсен отходит в сторону вместе с врачом, о чем-то разговаривая с ней. Врач кивает, затем качает головой. Сержант что-то записывает в блокнот.

Закончив разговор с врачом, она снова подходит ко мне. Я по-прежнему сижу на ступеньке, хотя у меня уже затекли спина и ноги.

– Я говорила с вами вполне серьезно, Джон. Не выходите из дому. И никого больше не беспокойте.

Наш разговор закончен. Мне больше нечего сказать.

– Не мешайте мне работать.

Я поднимаю голову, но ее уже нет рядом.

С тех пор как видел ее в последний раз, он много думал о ней. Суматоха, которая поднялась после того, как он ударил по голове Джона Симмонса, дала ему возможность вновь увидеть ее. Он размышлял о том, когда же настанет подходящее время. Когда он выделит Кейт Нельсен серьезную роль в этом спектакле.

Пока еще не время.

Он ждал, когда она выйдет из дома. Наконец, она появилась и, запрыгнув в свою машину, умчалась. Он последовал за ней. В это время он мог не опасаться, что его заметят, и не соблюдать дистанцию.

Он всегда будет держаться поблизости и наблюдать, пока не решит, что настал ее час. Она ни о чем не узнает, пока не будет слишком поздно сопротивляться, и тогда он окажется рядом.

Но сначала он должен был воплотить в жизнь свою идею. Это придаст новый смысл их игре.

Он думал, что она сразу же вернется домой, чтобы отдохнуть, но она поехала в участок. Он решил не торчать около участка, дожидаясь ее. Не мог рисковать, слишком часто задерживаясь на улице допоздна. Необходимо держаться в тени.

А Кейт Нельсен, похоже, постоянно допоздна задерживалась на работе. Ее будет легко отыскать.

И он вернулся домой.

Я провел бессонную ночь дома. Немного почитал, но ни на чем не мог сосредоточиться, не мог есть, не мог, как и прежде, жить нормальной жизнью. Мне не давали покоя Дейв Брайант и рука, движущаяся ко мне в темноте. Если мне так легко причинили боль, могу лишь догадываться, через что приходится пройти Дженни.

Ровно в восемь часов я выхожу из дома и направляюсь в офис Дейва Брайанта в Харпендене. Все улицы в округе запружены машинами, на дорогах час пик. Машины начинают двигаться особенно медленно, когда я проезжаю мимо школы и вынужден ждать, когда сидящие в машинах родители высадят своих детей.

Я приезжаю в офис, расположенный на центральной улице, почти в четверть десятого. Припарковав машину за углом, подхожу к зданию. Войдя внутрь, сразу обращаю внимание, насколько сильно это место отличается от «Браунз солиситорз». Определенно здесь работало не так-то много людей. Небольшая приемная, в которой находились стол и диван. За столом дверь, которая ведет в кабинет. На двери висит табличка с именем Дейва Брайанта. За столом сидит женщина. Она читает журнал, но, услышав шаги, поднимает глаза и улыбается мне.

– Я могу вам помочь? – спрашивает она.

– Мне необходимо увидеть мистера Брайанта.

Она открывает ежедневник.

– Сегодня утром у мистера Брайанта найдется свободное время. Его тариф – сто пятьдесят фунтов в час.

– Нет, я не хочу… – начинаю я, но вовремя останавливаю себя. Не хочу снова все объяснять, рискуя услышать, что мне лучше уйти. Она должна думать, что я вполне нормальный человек. – Отлично. – Я достаю бумажник и протягиваю ей свою кредитную карту. Она засовывает ее в аппарат для кредиток и терпеливо ждет. Карточка срабатывает очень медленно.

– Надо немного подождать, – говорит она.

Я улыбаюсь в ответ, возможно, чтобы убедить ее, что у меня и в самом деле полно денег, а возможно, заверить себя, что мне необходимо пройти через это. Я понятия не имею, что собираюсь сказать Дейву Брайанту, однако мне непременно надо выяснить, знает ли он хоть что-нибудь. Улыбнувшись секре тарше, я впервые задерживаю на ней взгляд. Ей лет сорок, у нее кудрявые светлые волосы и большой нос.

Аппарат для кредитных карточек оживает и выплевывает чек.

– Ну вот, – говорит она и, отрывая чек, протягивает мне. – Присядьте. Он примет вас минут через десять.

Поблагодарив ее, я усаживаюсь на диван. На маленьком кофейном столике лежат журналы, и я открываю один, но не могу сосредоточиться на чтении и потому просто пристально разглядываю страницы. Я притворяюсь, что читаю, не желая привлекать к себе внимания секретарши.

Всего через пару минут она приглашает меня в кабинет. Это крохотная комнатка, в которой разместились лишь письменный стол, два стула и книжный шкаф. За столом сидит Дейв Брайант. На нем твидовый пиджак. У него каштановые волосы и борода. Увидев меня, он поспешно встает, протягивает мне руку и представляется. Я называю свое имя. Не говоря ни слова, он снова садится. Откинувшись на спинку стула, смотрит мне в глаза. О чем-то думает.

Когда я понимаю, что он не собирается больше ничего говорить, решаю сразу выложить перед ним всю информацию. Я рассказываю ему о Дженни, но не называю ее имя. Я изучаю его, до боли вглядываясь в его глаза, чтобы уловить хоть намек на то, что он знает ее, и, наконец, сообщаю: «Ее зовут Дженни Майклз».

Неплохой актер, как и все юристы, он все-таки не может спрятать своих чувств. Я это сразу вижу. Его взгляд меняется. Он пытается это скрыть, но ему не удается. Не могу понять как, но я четко вижу изменения в его лице. И что-то едва заметно меняется в его манере вести себя.