Я кричу себе, что должен взять себя в руки. Я не могу позволить Вонам скрыться. Я должен найти их.

Мысль о Вонах придает мне сил, и я трудом поднимаюсь на ноги, помогаю встать маленькому ребенку и начинаю протискиваться сквозь толпу, образовавшуюся вокруг меня. Кое-кто из этих людей всего лишь прохожие, а кто-то – зеваки. Должно быть, я ужасно выгляжу. Мое тело стало липким от пота, и я чувствую, как капли пота капают с бровей и стекают по щекам. У меня щиплет глаза от пота. Я тру глаза и бреду к выходу, расположенному в дальнем конце, рядом со вторым и еще более крупным рынком. Здесь я останавливаюсь и смотрю по сторонам, а затем бегу к музею транспорта, вопреки всему, надеясь отыскать местонахождение Вонов.

И вот, наконец, я их вижу. Они пожирают глазами шоколад в витрине дорогущего магазина, так близко наклонившись к стеклу, что их носы почти его касаются. Я быстро иду в их сторону, вытирая пот со лба. Все в порядке. Теперь у меня все будет в порядке.

Когда я подхожу достаточно близко, они решают продолжить свой путь. Я смотрю вдаль. У меня замирает сердце. Я вздрагиваю, понимая, куда они направляются. Пот с новой силой начинает струиться по моему телу.

«Друри-Лейн»[191]. Нет, только не туда. Только не сейчас. Нет, они не могут, не могут так поступить. Откуда они знают?

Театр «Фортуна». Чертов театр «Фортуна». Я не могу пошевелиться и замираю на месте. Я слышу, как раздраженно ворчат люди, вынужденные обходить меня. Чувствую, как они наступают мне на пятки, но не двигаюсь с места.

Воны снова скрылись из вида, но я знаю, где они, куда отправились и зачем. Они пошли туда, чтобы окончательно вывести меня из равновесия. И им это удается, кажется, я начинаю терять рассудок. Дрожа с головы до ног, я чувствую, что опускаюсь на дно, в самое пекло ада.

Я опускаюсь на колени. По моей щеке быстро скатывается слеза, за ней другая. Беззвучные слезы. Мужчине не пристало так себя вести.

– С вами все в порядке? – раздается чей-то голос. Я поднимаю голову. Надо мной стоит работник парковки. – С вами все в порядке? – повторяет он.

– Нет. – Это все, что я могу ответить. – Нет.

Он хлопает меня по плечу.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спрашивает он.

Снова я говорю:

– Нет.

– Вы уверены.

Я встаю, глядя ему в глаза.

– Да, – отвечаю я, не задумываясь.

И в этот момент в моем мозгу молнией вспыхивают слова.

– Женщина в черном, – говорю я. – Женщина в черном!

Я бросаюсь прочь от него, перебегаю дорогу, не глядя по сторонам, слышу визг тормозов, когда машина едва не сбивает меня. И продолжаю еще стремительнее мчаться дальше. Еще несколько шагов, последний рывок.

И вот я останавливаюсь и поднимаю голову. Я смотрю вперед. Указатели говорят, что это правда, что я действительно оказался в нужном месте. Все начинается снова. Я вернулся в начало своего путешествия, путешествия в бездну, в чертову черную дыру. Театр «Фортуна». Женщина в черном.

Они внутри.

Инспектор Морган закинул ноги на стол. В одной руке он держал чашку с кофе, другой тер висок.

– Чертова головная боль, – пробормотал он.

Кейт Нельсен стояла за стулом, предназначенным для посетителей, переминаясь с ноги на ногу.

– Нет, – воскликнул он, – этого недостаточно. Надо мной насмехалось бы все управление, если бы я дал вам разрешение на это расследование, а я вовсе не готов снова выставить себя на посмешище. Черт! – Он уставился на свои брюки, куда выплеснулись капли горячего кофе.

– Я всего лишь хочу задать им несколько вопросов. Если Симмонс так убежден в своей правоте, возможно, стоит прислушаться к нему.

– Вы не хуже меня знаете, что часто люди вроде него оказываются чертовыми психами.

– В самом деле, сэр, мне кажется, нам надо повнимательнее к ним присмотреться.

– Тогда присмотритесь, – ответил он, промокая брюки салфеткой, которую вытащил из коробки, стоявшей на столе. – Но только сделайте это незаметно и постарайтесь никому не досаждать. Мне не нужны новые жалобы. Кроме того, как насчет номера этого мобильного? Вы получили расшифровки звонков?

– Пока еще жду. Сегодня днем они должны быть у меня.

– Это первое, что вам необходимо сейчас. Вы должны получить доказательства, что эта Майклз – чертова женщина, а не шимпанзе из Лондонского зоопарка. Постарайтесь раскопать как можно больше информации. Выясните, чем занимается этот Симмонс, и узнайте все, что возможно, о ней. У вас нет ни домашнего адреса, ни служебного ее адреса. Так вот и задайте себе вопрос: а существует ли она на самом деле, черт ее подери? – Он швырнул скомканную салфетку в мусорную корзину рядом со столом. – И принесите мне чертово обезболивающее, ясно вам?

В магазинчике на углу около театра я купил бутылку минеральной воды «Эвиан» и упаковку салфеток. Часть воды я вылил себе на лицо, вытер его насухо салфетками, высморкался, а остатки воды жадно выпил, чтобы утолить мучившую меня непереносимую жажду.

Теперь я возвращаюсь к театру и захожу внутрь. Я решил отыскать их и вызвать на разговор. Я буду стоять перед ними, как скала, до тех пор, пока они не объяснят, откуда узнали, что я слежу за ними, зачем поехали в лондонский «Гейтуэй» и откуда им известно про Женщину в черном. Возможно, они знают гораздо больше? Возможно, им известно, о чем я думал, когда ехал вместе с Дженни по автостраде М1? Неужели они знали о том, что я собирался сделать ей предложение? И хотя я сам понимаю, что все это звучит нелепо, меня теперь уже ничто не удивит.

Я вхожу в фойе. Интерьер, оформленный в ярко-красных тонах, резко контрастирует со скучным оформлением театра снаружи. Слева я вижу ступеньки, ведущие в партер. Я направляюсь прямо туда, еще не зная точно, что скажу Вонам, когда увижу их, но не сомневаюсь, что нападение – единственное правильное решение в этой ситуации.

Я уже собираюсь спуститься в партер, как вдруг слышу голос:

– Позволите взглянуть на ваш билет, сэр?

Я оборачиваюсь. Ко мне приближается билетер. Я пытаюсь заговорить, но слова застревают в горле, он застал меня врасплох.

– Ваш билет? – повторяет он.

– Мне, гм, надо купить билет.

– Касса вот здесь, – говорит он, указывая направо, и его тон явно свидетельствует о том, что мне не удастся воспользоваться старым как мир трюком и пройти без билета.

Я торопливо подхожу к билетной кассе. Купив билет в партер, я должен буду спуститься вниз, но внезапно меня осеняет, что у Вонов могут быть билеты в бельэтаж или на балкон. Я решаюсь рискнуть и покупаю лучшие билеты в партер, надеясь, что они будут сидеть именно там. Я расплачиваюсь кредитной картой, хватаю билет и сломя голову несусь вниз по лестнице. Третий звонок, прозвучавший в театре, предупреждает, что спектакль вот-вот начнется.

Надеясь, что они окажутся в баре, я резко поворачиваю направо, оказавшись у подножия лестницы. И в этот момент мои ноги словно прирастают к полу, и я замираю на месте, увидев столик, за которым я сидел три дня назад. И вот теперь я снова здесь оказался. Почему? Я ничего не могу понять.

– Прошу прощения, сэр. – У меня за спиной раздается голос, прерывая мои размышления.

Я поворачиваю голову. Бармен, тот самый бармен, который налил мне воды в тот раз, когда я оказался здесь последний раз. Протирает стакан полотенцем.

– Да, – говорю я, и мне кажется, что он припоминает меня. Возможно, он помнит о том, что произошло тогда со мной. Его губы шевелятся, но я не могу разобрать слов. Я просто киваю, его голос звучит, словно радиопомехи. Он вскидывает брови.

– Вы в порядке? – читаю я по его губам.

– Простите?

– Спектакль вот-вот начнется. Уже дали последний звонок. Вам лучше пойти в зал, если не хотите пропустить начало. Что-нибудь желаете?

Я не могу рассказать ему о Вонах, как бы мне ни хотелось.