Единственное не законченное Хессом дело заключалось в том, что он так и не разрулил дурацкую ситуацию с Найей Тули́н. Хотя, с другой стороны, не настолько она его задевала, чтобы называть ее «делом». В ту ночь, когда они расстались, он вдруг почувствовал, что она полагает, будто корни его версии исчезновения дочери Хартунгов следует искать в нелучшем его психическом состоянии. Будто он перестал адекватно воспринимать происходящее лишь потому, что у него возникли проблемы с головой. Возможно, кто-то давно уже поведал ей о его прошлом, и она нашла в этом причину его душевного нездоровья. Хотя Марк и не исключал, что она права. Во всяком случае, с той ночи он больше не думал ни о каштанах, ни об отпечатках пальцев. Дело было расследовано, и решающим фактором стала находка отчлененных фрагментов тела в заброшенной скотобойне. И теперь, когда он стоит в очереди на посадку с посадочным талоном в своем мобильном, ему представляется странным, почему он поставил под сомнение версию коллег. И лишь две вещи, связанные с пребыванием в Копенгагене, не дают ему покоя. Это светлые глаза Тули́н и то, что он не позвонил и не попрощался с нею. Но от такого рода болезней есть надежное средство – во всяком случае, именно с таким настроением он исчезает в утробе рейсового лайнера и устраивается на месте 12В. Сидящий рядом бизнесмен, учуяв похмельный запашок изо рта Хесса, одаривает его неодобрительным взглядом, но тот лишь поглубже усаживается в кресло, чтобы поудобнее покемарить пару часов полета. Еще он напоминает себе не забыть выпить виски с содовой или джину с тоником, чтобы облагораживающий душу и тело сон был достаточно глубок. Но тут на его мобильник поступает эсэмэска на английском от Франсуа.
I’ll pick you up at the airport. We go straight to headquarter. Make sure you read the case before arrival[161].
Последнее Хесс запамятовал, однако потеря невелика, просто придется отложить оздоровительный сон и приняться за дело прямо сейчас. Он с неохотой касается иконки почты на своем мобильном телефоне впервые за более чем неделю – и обнаруживает, что вообще не получил материал. Хесс посылает электронное послание Франсуа, и тот в ответ сообщает, что файл должен быть в его телефоне.
Check again. Emailed you the case at 10.37 pm you lazy Danish sod[162].
Хесс наконец понимает, почему письмо Франсуа не дошло до него. Прикрепленный к другому посланию файл слишком велик, и почта его переполнена. То, другое письмо отправлено айтишником из экспертно-криминалистического отдела и содержит материалы, которые Тули́н поручила Генцу раздобыть после их беседы с Линусом Беккером. Еще позже, уже ночью, Хесс сам просил заняться ими компьютерщиков. Да, это именно хит-лист фотографий с мест преступлений из архива ЭКО, то есть тех фото, что интересовали Линуса Беккера более других в период до его задержания и признания в убийстве Кристине Хартунг.
Впрочем, тема эта утратила актуальность, и Хесс просто отмечает файл, чтобы впоследствии уничтожить его. Но любопытство все-таки берет верх. Встреча с Линусом Беккером оставила неприятное впечатление, но с чисто профессиональной точки зрения его психологическое состояние, несмотря ни на что, вызывает интерес. А время у Хесса еще есть, пока пассажиры все еще протискиваются к своим местам в узком проходе. Он дважды кликает файл. Мгновение – и у него перед глазами полный набор фотографий, которыми Линус Беккер наслаждался более всего. Правда, экран маленький, но и этого вполне достаточно.
На первый взгляд Линус Беккер интересовался фотографиями с мест убийств именно женщин. В основном женщин от двадцати пяти до сорока пяти лет. Многие из них, по всей видимости, имели детей – по крайней мере, если судить по окружающим жертв или маячащим на заднем плане предметам. А это пластмассовый трактор, детский манеж, велосипед с прицепом для детей и прочее в том же духе. Часть фото черно-белые, но большинство цветные, и сделаны они в течение многих лет, начиная с пятидесятых годов прошлого века и вплоть до момента задержания Линуса Беккера. На них обнаженные женщины и одетые, брюнетки и блондинки, маленькие и крупные. Застреленные, зарезанные, задушенные, утопленные или избитые до смерти. А некоторые еще и явно сперва изнасилованные. Перед глазами Хесса разворачивается гротескное представление с садистским душком, и он совершенно не готов понять Линуса Беккера, говорившего, что эти картинки возбуждают его сексуальное чувство. Старбаксский круассан норовит вырваться наружу, и Хесс по старой привычке быстро прокручивает кадры назад, к началу, чтобы выйти из файла, но количество информации в нем слишком велико, и в какой-то момент на экране замирает фото, на которое Хесс не обратил внимания при первом просмотре.
На почти тридцатилетней давности карточке изображена ванная комната, а машинописная подпись под фото гласит: «Мён, 31 окт. 1989». На мозаичном полу в неестественной позе лежит изуродованное женское тело, все в пятнах засохшей черной крови. Женщине, наверное, лет сорок, но точнее сказать сложно, потому что лицо ее обезображено до неузнаваемости. Однако больше всего поражает Хесса, что одна рука и одна нога отрублены и лежат рядом с трупом. И, судя по всему, преступнику удалось расчленить тело не с первой и даже не со второй или третьей попытки – как будто топор оказался для неумелого его обладателя слишком тяжел и не сразу научился повиноваться ему. Жестокость преступления свидетельствует о непомерной кровожадности убийцы, и хотя ранее Хессу ничего подобного видеть не приходилось, он чувствует, что фото непостижимым образом притягивает его.
– All passengers seated![163]
Бортпроводники укладывают на багажные полки последние вещи из ручной клади пассажиров, а стюард вешает телефонную трубку на стенку возле кабины пилотов.
Однако оказывается, что фото с голой женщиной в ванной комнате открывает целую серию фото убитых в той же местности и в то же время, а именно на острове Мён 31 октября 1989 года. Подросток и девочка его возраста убиты на кухне. Парень полулежит, прислонясь к печке, а девушка склонилась над столом, и голова ее покоится в тарелке с овсяными хлопьями – у обоих огнестрельные ранения. Хесс переходит к следующему снимку и, к своему удивлению, видит, что очередной жертвой преступника стал пожилой полицейский. Он лежит на полу подвального помещения, и, судя по ранам на лице, также убит топором. Фотография с полицейским оказывается последней в серии, и Хесс уже собирается вернуться к женщине в ванной комнате, как вдруг его внимание привлекают цифры в скобках сбоку от фото – (37). И до него доходит, что айтишник таким образом подсказывает ему, сколько раз Линус Беккер просматривал именно это фото.
– Выключите все электронные приборы. Спасибо!
Хесс кивает в знак того, что понял стюарда, и тот движется дальше, предупреждая других пассажиров о том же. Да, но почему же Линус Беккер смотрел фотографию с убитым полицейским целых тридцать семь раз? Ведь вроде бы его в первую очередь интересовали женщины. Хесс быстро просматривает другие фото, теперь обращая внимание на проставленные у каждого из них айтишником цифры в скобках. Ни одна из прочих фотографий не удостоилась такого количества просмотров. Даже фото с женщиной в ванной комнате Беккер просматривал лишь шестнадцать раз. Хесс чувствует, что у него засосало под ложечкой. Что же все-таки такого важного увидел Линус Беккер на фотографии с убитым полицейским на полу подвала? Он старается прогнать от себя мысль, что айтишник просто-напросто ошибся. Краем глаза Марк замечает, что бортпроводник возвращается, и проклинает слишком маленький экран и свои трясущиеся с похмелья руки, едва слушающиеся его, когда он пытается укрупнить снимок, чтобы разглядеть детали, которые он, возможно, упустил. Но нет, все напрасно, и через мгновение увеличенные пиксели распадаются на какие-то клетчатые картинки, которые никоим образом не дают ответа на вопрос, чем до такой степени увлекло это фото Линуса Беккера.
