— Возможно, корни случившегося со Стоуном лежат в прошлом. Я хочу больше узнать о нём самом. Вам известно, откуда он был до приезда в Ист-Динглфорд?

Миссис Болтон нахмурилась.

— Нет. Но я почти не общалась с мистером Стоуном. Мы ровесники, однако для него я всегда была слишком стара, поэтому он не обращал на меня внимания. — Серые глаза блеснули. — А Тессу и Лиззи я старательно держала подальше от него.

Кендра была потрясена.

— Тессе ведь всего... сколько? Пятнадцать? А Лиззи ненамного старше.

— Семнадцать.

Кендра подавила гнев. Она даже не знала, что раздражает сильнее: похотливое, возможно хищническое поведение Стоуна или тот факт, что никто в Ист-Динглфорде не остановил его.

— Что вы можете рассказать об отношениях между лордом Бэнкрофтом и мистером Стоуном? — спросила она.

Миссис Болтон озадаченно посмотрела на неё.

— Лорд Бэнкрофт владеет фабрикой, а мистер Стоун был её управляющим.

— Судя по тому, что я узнала, Стоун был не слишком хорошим управляющим. Почему лорд Бэнкрофт держал его на месте вместо того, чтобы найти кого-нибудь лучше? Как вы думаете, они могли знать друг друга ещё до приезда Стоуна в Ист-Динглфорд?

Миссис Болтон долго молчала. Всё её внимание будто бы было занято сливочником и сахарницей, которые она поставила на поднос.

— Полагаю, это возможно, — наконец признала она.

Она хотела поднять поднос, но Кендра положила ладонь ей на руку. Рука была тонкой, однако под коричневой льняной тканью платья ощущались крепкие, жилистые мышцы. Насколько иной была бы жизнь этой женщины, если бы она вышла замуж за лорда Бэнкрофта и со временем стала графиней? Кендра представила, что тогда рука под её ладонью была бы полнее и мягче, без той мышечной силы, которая чувствовалась сейчас.

— Давайте я помогу, — предложила она.

— Ничего подобного! — Миссис Болтон пришла в ужас. — Благовоспитанная леди вроде вас не должна таскать подносы, словно простолюдинка.

Она подняла поднос, затем остановилась и прямо посмотрела на Кендру.

— О чём вы на самом деле хотите меня спросить, мисс Донован?

Кендра кивнула. Хватит обходных манёвров.

— Вы знаете лорда Бэнкрофта. Как вы думаете, он мог убить мистера Стоуна?

Миссис Болтон прикусила губу, серые глаза потемнели. Она молчала так долго, что Кендра уже решила: ответа не будет.

Наконец старушка тихо вздохнула.

— Мальчик, которого я знала и любила, никогда не смог бы убить человека, — сказала она. — Даже представить такое мерзко. Но мужчина, которым стал тот мальчик? Этого человека я не знаю. Не знаю, на что он способен. Я... — Голос её сорвался; она лишь несчастно покачала головой. — Я просто не знаю.

Герцог поднял чашку чая и задумчиво оглядел записи Кендры на грифельной доске.

— Вы полагаете, мистер Стоун мог держать в руках нечто компрометирующее лорда Бэнкрофта, благодаря чему и сохранял должность управляющего фабрикой.

Это был не вопрос, но Кендра пожала плечами.

— Версия подходит. Лорд Бэнкрофт уехал из Ист-Динглфорда на шестнадцать лет. Миссис Болтон сказала, что ему было семнадцать, когда после ссоры с отцом он покинул город...

— Вы разговаривали с миссис Болтон о лорде Бэнкрофте? Об их... — Герцог явно пытался подобрать правильное слово.

— Любовной связи? Да.

— Я хотел сказать «юношеской опрометчивости».

— Думаю, это было куда больше, чем юношеская опрометчивость. Они любили друг друга. Вообще-то это очень печальная история. — Кендра вспомнила грусть в глазах старушки. — Она называла его «мой Нат».

— Нат?

— Сокращённо от Натаниэля. Он уехал из Ист-Динглфорда, чтобы разбогатеть. Обещал вернуться и жениться на миссис Болтон. Он был таким...

— Благородным?

— Вообще-то я хотела сказать «глупым», — сухо заметила она. — Похоже, он не понимал, что разбогатеть не так просто. Домой он вернулся в тридцать три.

— Уже зрелым мужчиной. И вы считаете, что за годы отсутствия мистер Стоун и лорд Бэнкрофт могли познакомиться?

— Доказать не могу, но да. И ещё я думаю, что между семнадцатью и тридцатью тремя годами в мужчине бушует чертовски много тестостерона.

— Несомненно. — Герцог отпил чая и поставил чашку на блюдце. В его голубых глазах вспыхнул интерес. — А что, позвольте спросить, такое тестостерон?

Вот чёрт. Кендру внезапно измотала постоянная необходимость следить за каждым словом.

— Это гормон — мужской половой гормон, — наконец сказала она. Гормоны откроют только в начале двадцатого века, но Кендра понятия не имела, способна ли такая информация повредить пространственно-временному континууму. — Он участвует в превращении мальчиков в мужчин: увеличивает мышечную массу, делает голос ниже. И с тестостероном связано более агрессивное поведение.

— Поразительно. — Голубые глаза герцога заблестели, он наклонился вперёд. — Однако сама идея мне не совсем чужда, дорогая. Джон Хантер — шотландский хирург и выдающийся учёный — проводил опыты, кастрируя петухов.

— Вот уж кого непременно захочешь пригласить на вечеринку.

Герцог рассмеялся.

— Я читал, что он пересаживал семенники петухов каплунам, чтобы изучить результат. Смирное прежде существо становилось агрессивным. Эксперимент доказал связь между мужскими половыми железами и агрессивностью — как вы и сказали. В будущем это будут называть гормоном, а конкретно — тестостероном?

Кендра вздохнула.

— Да, но мы отклонились от темы.

Герцог на мгновение выглядел разочарованным тем, что научную беседу продолжить не удастся, но махнул рукой.

— Вы совершенно правы, дорогая. То, что вы называете тестостероном, у нас объясняют проще: молодые жеребцы должны перебеситься. Видите, научной причины поведения мы, возможно, и не знаем, зато само поведение прекрасно узнаём. Ваш мир и мой не настолько уж различаются.

— И всё же юбки ношу я, и голосовать мне нельзя, — парировала она.

— Признаю вашу правоту.

Кендра улыбнулась, подошла к кофейнику и долила себе кофе.

— Вот теперь мы действительно ушли от темы. Я хотела сказать, что лорд Бэнкрофт отсутствовал в годы, когда формируется характер человека. А соблазнов в мире хватает.

— Молодых мужчин часто тянет на всевозможные безрассудства.

Тень легла на глаза герцога. Он ничего не сказал, но Кендра поняла: Элдридж вспомнил покойного племянника Габриэля — единокровного брата Алека. Тот был типичным представителем множества богатых молодых людей этой эпохи — да любой эпохи, если уж на то пошло, — которые от скуки искали развлечений в гедонистическом клубе. Наркотики, секс и рок-н-ролл. В конце концов это его погубило.

Кендра кивнула.

— Допустим, лорд Бэнкрофт и Стоун вместе ввязались во что-то дурное. Если дело было достаточно серьёзным, Стоун мог потом шантажировать Бэнкрофта.

— Хм. Но лорд Бэнкрофт вернулся за много лет до того, как мистер Стоун появился в Ист-Динглфорде.

— Они могли встретиться позже. Или Стоун не сразу начал шантаж. Пока у меня гораздо больше вопросов, чем ответов.

— Один из этих вопросов уже задал доктор Пул: почему именно сейчас? Если лорд Бэнкрофт — наш преступник, почему он двадцать лет ждал, прежде чем избавиться от человека, способного его разоблачить?

— Не знаю. Возможно, это связано с тем, что забрали со стола. — Она сжала пальцами переносицу. Исчезнувший предмет не давал ей покоя.

Элдридж потёр челюсть.

— Есть ещё одно возражение. Мы опросили рабочих фабрики, но никто не помнит, чтобы в тот день видел лорда Бэнкрофта.

— Вот это беспокоит меня меньше. Люди видят то, что ожидают увидеть, вы ведь знаете. Лорд Бэнкрофт мог переодеться рабочим, и тогда любой заметивший его решил бы, что это просто ещё один рабочий идёт наверх в кабинет Стоуна. Я сама проделала нечто подобное в Лондоне, когда надела одежду Молли. — Кендра помнила, какое чувство свободы это ей подарило. У женщин низших сословий было куда больше свободы передвижения, чем у дам высшего общества.