Фалкон-Корт находился менее чем в миле от Ист-Динглфорда. Это был внушительный особняк из кирпича фламандской кладки, с бледным песчаником вокруг окон с частыми переплётами и над арочным входом. Холодный убывающий месяц освещал покатую сланцевую крышу с пятью дымовыми трубами. Высоко на выступах и в тёмных нишах каменные горгульи то безумно скалились, то злобно хмурились на прибывающих гостей. Атмосферно, подумала Кендра, задержав взгляд на двух особенно устрашающих чудовищах.

Лакей в полной красной ливрее поспешил открыть дверцу кареты.

— Боже мой, газовое освещение, — пробормотал герцог, едва ступив на землю. Он с восхищением разглядывал больше дюжины фонарных столбов вокруг двора; ровное пламя окутывало пространство золотистым сиянием. — Только взгляните, мисс Донован. Уже больше двадцати лет прошло с тех пор, как мистер Уильям Мёрдок устроил газовое освещение в своём поместье в глуши Корнуолла, но увидеть такое в йоркширской глуши я никак не ожидал. По-видимому, лорд Бэнкрофт не менее прогрессивен, чем мистер Мёрдок.

Он постучал пальцем по подбородку, не отрывая глаз от фонарей.

— Пожалуй, мне стоит подумать о газе и в замке Элдридж. Как считаете?

— Учитывая, что я до сих пор не научилась нормально высекать огонь кремнем, буду в восторге. — Она взяла герцога под руку и потянула вверх по ступеням. Иначе Элдридж, пожалуй, был готов простоять весь вечер, любуясь газовыми фонарями.

У распахнутой двери их ждал дворецкий, который проводил гостей в огромный вестибюль, также освещённый газом. Помещение явно задумывалось так, чтобы производить впечатление. Дубовые потолочные балки и широкая лестница с ручной резьбой в конце длинного холла несли в себе черты елизаветинской архитектуры; Кендра заподозрила, что здесь выражались амбиции ещё предков Бэнкрофта. Пол был выложен отполированным чёрно-белым мрамором. На стенах висели картины и средневековое оружие. Вклад нынешнего графа выдавали газовые бра, хотя большая бронзовая люстра под потолком по-прежнему мерцала обычными свечами.

Вдоль стены холла, на равном расстоянии друг от друга, по стойке смирно стояли четыре лакея в алых ливреях. Похоже, впечатлять гостей любили не только предки Бэнкрофта.

— Добрый вечер, ваша светлость, мисс Донован. Я Кроуфорд. — Дворецкий поклонился. — Позвольте принять вашу верхнюю одежду.

Он взглянул на лакея, и тот тут же выступил вперёд, забирая плащ герцога, накидку Кендры, их перчатки, шляпку и ридикюль Кендры, а также шляпу и трость герцога. Если лакею показалось, что ридикюль необычно тяжёл из-за спрятанного внутри карманного пистолета, он ничем этого не выдал.

Кроуфорд слегка склонил голову.

— Прошу следовать за мной... его светлость находится с леди Уинифред в Китайской гостиной.

Они поднялись по лестнице и прошли по длинному коридору. Их шаги заглушал ковёр, сотканный в приглушённых красно-коричневых тонах. Через мгновение, когда Кроуфорд распахнул двустворчатые двери, Кендра поняла, что Китайская гостиная названа вполне справедливо. Красно-золотые лакированные стены, вазы — наверняка эпохи Мин, — люстра в форме лотоса под лепным потолком создавали атмосферу Дальнего Востока. Ножки и подлокотники мебели были вырезаны в виде змеиных хвостов. Мраморный камин украшали драконы. А от огня в решётке, если Кендре не показалось, тянуло ладаном и миррой.

Лорд Бэнкрофт сидел в кресле, откинув голову и закрыв глаза, полностью поглощённый классической мелодией, которую исполняла на фортепиано женщина с высоко уложенными медовыми волосами. Его пальцы отбивали ритм по колену, и рубин в тяжёлом золотом кольце на мизинце вспыхивал в приглушённом свете гостиной.

Бэнкрофт открыл глаза в ту же секунду, как они вошли, и уже поднимался с кресла, когда Кроуфорд объявил их имена.

— Добрый вечер, ваша светлость... и мисс Донован. — Его холодные тёмные глаза скользнули по герцогу и остановились на Кендре с той же напряжённостью, которую она запомнила с их первой встречи. — Сегодня вы особенно хороши, мисс Донован.

— Благодарю. — Кендра проигнорировала ледяной мурашек, пробежавший по спине. Да, от этого человека её определённо передёргивало.

Музыка оборвалась. Женщина поднялась и, обогнув фортепиано, подошла к ним.

— Моя дочь, леди Уинифред, — представил её отец.

— Добрый вечер, леди Уинифред, — сказал герцог. — Вы прекрасно играете.

Она исполнила безупречный реверанс.

— Вы очень добры, ваша светлость.

Кендра внимательно посмотрела на неё. Хотя леди Уинифред казалась примерно её ровесницей, приходилось напоминать себе, что эта женщина уже успела выйти замуж, родить ребёнка и овдоветь. Кендра окинула взглядом тонкую, почти хрупкую фигуру в тёмно-фиолетовом платье скромного кроя, без лишних украшений. Цвет и фасон напомнили ей слова Лавинии Стоун. Полный траур леди Уинифред закончился, и она больше не обязана была носить чёрные вдовьи одежды положенный год и один день. Теперь наступил период полутраура, допускавший фиолетовые и серые оттенки.

Впрочем, леди Уинифред и не нуждалась в украшениях. Она была очень красива: бледное овальное лицо обрамляли рыжевато-золотистые локоны. Глаза достались ей от отца — тёмно-карие, глубоко посаженные. Нос был прямым, хотя чуть длинноватым, а широкий розовый рот изгибался в холодной улыбке.

Бэнкрофт посмотрел на Кендру.

— Вы играете, мисс Донован?

— К сожалению, музыкальными талантами я не обладаю.

— Как же благовоспитанной молодой леди удалось избежать уроков музыки? — удивился он, жестом приглашая их пройти дальше. — Это непременное условие для хорошей супруги. Я требовал, чтобы все мои дочери умели играть на фортепиано.

— А ваш сын? Он играет на каком-нибудь музыкальном инструменте?

В тёмных глазах мелькнуло веселье.

— Как и вы, мой сын оказался совершенно неспособен к музыке.

— Значит, из него плохой муж.

Бэнкрофт улыбнулся.

— Ах, кажется, вы надо мной подшучиваете. От джентльмена требуется совсем не то, что от благовоспитанной женщины. — Он помолчал. — Простите, мои манеры меня покинули. Я даже не предложил вам аперитив. У меня превосходная ратафия. Или, быть может, вас соблазнит херес, мисс Донован?

— Спасибо, ратафия вполне подойдёт.

— Ваша светлость? Ратафия или что-нибудь покрепче?

— Благодарю вас, сэр. Бренди был бы весьма кстати.

Кендра успела забыть о присутствии дворецкого, пока тот словно из воздуха не возник рядом с ней со стаканом вина.

— Я попрошу дочь продолжить... — Одного взгляда Бэнкрофта оказалось достаточно, чтобы леди Уинифред вернулась к фортепиано. — А мы присядем. Ужин подадут совсем скоро.

Леди Уинифред заиграла оживлённую сонату, а Кендра с герцогом устроились на диване напротив Бэнкрофта.

Бэнкрофт склонил голову набок и посмотрел на Кендру блестящими, словно у ворона, глазами.

— Откуда вам известно, что у меня есть сын, мисс Донован?

Кендра отпила вина, не отводя взгляда от старика.

— О нём упомянула миссис Стоун.

В глазах Бэнкрофта что-то мелькнуло. Кендре едва не стало зябко, хотя она не могла объяснить почему.

Странное оцепенение разрушил герцог.

— Не могу не отметить ваше газовое освещение, милорд, — произнёс он, подняв бокал бренди и глядя на Бэнкрофта поверх края. — Весьма впечатляет. Вам следует отдать должное: иметь газ в собственном доме — чрезвычайно передовое решение.

Бэнкрофт перевёл взгляд на герцога.

— За этим будущее, ваша светлость.

— Значит, мы с вами мыслим одинаково. Я тоже интересуюсь будущим. — Голубые глаза Элдриджа блеснули, когда он коротко посмотрел на Кендру. Затем снова обратился к Бэнкрофту. — Я считаю себя человеком науки и убеждён, что нас ждёт множество чудес, если только мы не позволим суевериям сбить нас с пути.

Холодная, как арктический лёд, улыбка тронула губы Бэнкрофта.

— Тогда мы действительно единомышленники, сэр. Я тоже жажду прогресса. Хотя и настоящее, признаться, обладает немалыми достоинствами.