— Правосудие, — сказал Элдридж.

Доктор несколько секунд молчал, осмысливая ответ. — Том сказал, что мистера Стоуна убили луддиты.

— Улики говорят об обратном, — ответила Кендра, качая головой. — Думаю, к моменту прихода луддитов мистер Стоун уже был мертв. Доктор Пул, можете определить, действительно ли статуэтка — орудие убийства?

Пул озадаченно посмотрел на нее, потом поставил сумку на пол и подошел к столу. Взял бронзового льва, изучил засохшую на основании кровь, бросил взгляд на мертвеца и поставил статуэтку обратно.

— Да. Думаю, это она.

— Хорошо, что вы провели столь детальный анализ, — сухо заметила Кендра.

А чего она ожидала? Внезапно Кендре ужасно захотелось вызвать доктора Манро — лондонского анатома, с которым ей уже дважды доводилось иметь дело. При первой встрече она не ожидала многого от врача девятнадцатого века, но быстро поняла, что Манро очень умен и исключительно педантичен в работе. Даже если бронзовая статуэтка явно была орудием убийства, он никогда не стал бы считать это доказанным, не сопоставив основание с раной. Похоже, профессионализма доктора Манро в Ист-Динглфорде ожидать не приходилось.

Пул снова повернулся к телу. — Детальный анализ, говорите? Стоуна, похоже, ударили чем-то твердым и тяжелым. — Он повернулся, снова поднял бронзовую фигуру. — Статуэтка твердая и тяжелая. А вот это видите? Кровь. Какие еще доказательства вам нужны, мисс Донован?

Кендра шумно выдохнула, чувствуя себя глупо из-за желания применить процедуры двадцать первого века. Нужно было отпустить это. Она ведь не готовила дело для суда и не обязана была свято хранить цепочку сохранности доказательств. Насколько она знала, здесь вообще существовали две судебные системы: одна для простолюдинов, другая для аристократии.

— А что можете сказать о мистере Стоуне? — спросила она Пула. — Можно приблизительно определить время смерти?

— Вы, случайно, не считаете себя врачом, мисс Донован?

— Она считает себя сыщиком с Боу-стрит, — вставил констебль.

Кендра нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Более точное время смерти может помочь найти убийцу мистера Стоуна.

Пул присел и осмотрел тело почти так же, как ранее Кендра. — Судя по тому, как он коченеет, мертв меньше четырех часов. Вероятно, убит около четырех — половины пятого пополудни.

Он покачал головой и поднялся. — Завтра осмотрю тело. Констебль, понадобится человек, чтобы его унести. — Он задержал взгляд на грузной фигуре на полу. — Точнее, несколько человек.

Бернард фыркнул от смеха. — Ага, в мистере Стоуне и правда одни кишки да отбросы.

— А как же дознание? — спросил констебль. — Разве не следует оставить его здесь, чтобы присяжные увидели?

— Его светлость не захочет, чтобы тело портило здесь воздух. Я составлю заключение для дознания, а если присяжным очень понадобится посмотреть, пусть приходят ко мне. Тут все довольно ясно. Мистера Стоуна явно не посетил Господь.

Кендра уставилась на врача. — Его кто?

— Это означает естественную смерть, мисс Донован, — объяснил герцог. — Когда человек умирает своей смертью, на дознании говорят, что покойного «посетил Господь».

— А-а. — Она посмотрела на Пула. — Когда вы собираетесь делать вскрытие, доктор?

— Не уверен, что оно нужно. Мы и так знаем, как он умер. Кто-то ударил его по голове бронзовой статуэткой со стола. Чего еще вы хотите?

Чего еще, действительно? Кендра промолчала, пока доктор поднимал сумку. Она подумала, зачем он вообще ее принес: для этого визита она явно была чисто декоративной деталью.

— Добрый вечер, ваша светлость… мисс Донован. — Он задержал на Кендре взгляд, покачал головой и направился к двери.

— Одну секунду, доктор, — окликнула она и дождалась, пока Пул снова обернется. — Вы знали мистера Стоуна?

Пушистые брови дернулись — от удивления или раздражения, Кендра не поняла.

— В Ист-Динглфорде нет человека, которого бы я не знал, мисс.

— Есть идеи, кто мог хотеть его смерти?

Доктор Пул внимательно посмотрел на нее. Кендра не понимала, ищет ли он ответ на вопрос или пытается разгадать ее саму. — Вам лучше спросить об этом Лавинию.

— Лавинию?

— Миссис Стоун, жену убитого. Возможно, она знает. А возможно, и нет. Почти все в здешних местах, кто знал мистера Стоуна, терпеть его не могли. Но вы задаете не тот вопрос, мисс Донован.

— А какой нужно задавать?

— Мистер Стоун прожил в Ист-Динглфорде почти двадцать лет, и все это время никому не приходило в голову размозжить ему голову. — Голубые глаза Пула блеснули из-под нависших бровей. Несколько секунд он молча смотрел на Кендру. — Может, стоит спрашивать не о том, кто хотел его смерти, а о том, почему кому-то понадобилось столько времени, чтобы наконец это сделать.

Мэтьюз проводил Кендру и герцога обратно на постоялый двор и вместе с ними вошел в отдельную гостиную, которую мистер Болтон оставил в распоряжении герцога. В очаге потрескивали новые поленья — сам хозяин подложил их и поправил огонь, прежде чем оставить гостей наедине.

— Это не Лондон и даже не Манчестер, — сказал Мэтьюз, входя в гостиную с озабоченным видом. — Насколько я помню, убийств в Ист-Динглфорде никогда не случалось. Люди, конечно, умирают. Но чтобы кто-то помог им отправиться в могилу — такого не было.

— Убийство по самой своей природе выбивает человека из равновесия, — согласился Элдридж. Он снял пальто, шляпу и перчатки и подошел к буфету. Вынул пробку из графина и выбрал бокал. — Не желаете ли стакан превосходного абрикосового бренди миссис Болтон, мистер Мэтьюз? Признаюсь, после вида мистера Стоуна мне самому не помешает выпить.

Мэтьюз тяжело сглотнул. — Да, зрелище было ужасающее. Благодарю, бренди было бы весьма кстати.

Элдридж щедро плеснул напиток в бокал и передал Мэтьюзу. Затем посмотрел на Кендру. — Бренди, мисс Донован?

— Почему бы и нет. — Она бросила верхнюю одежду на стул и подошла к камину, протянув руки к огню.

За ее спиной Мэтьюз кашлянул. — И вы, сэр… вы сказали, что вам уже приходилось расследовать подобные мерзкие преступления?

— Время от времени — да, — осторожно ответил герцог.

Кендра обернулась и приняла бокал, который он ей принес, внимательно всматриваясь в его лицо. Здесь что-то происходило. С Мэтьюзом герцог явно недоговаривал и держал выражение лица непроницаемым.

Он указал на кресла перед огнем. — Присядем?

— Благодарю, сэр. — Мэтьюз снял пальто, перчатки и шляпу. Снова взял бокал и осторожно опустился в кресло. Глядя на огонь, он нахмурился, а бокал свободно висел в пальцах.

— У вас явно что-то на уме, мистер Мэтьюз, — сказал герцог. — Почему бы не сказать нам прямо?

Мэтьюз поднял бокал и сделал маленький глоток бренди. Затем вздохнул. — Было бы гораздо проще, если бы убийство совершили луддиты, — признался он. — Теперь необходимо расследование, а отец слег с подагрой, и я… я, признаться, совершенно не представляю, как вообще вести такое дело.

Он оторвал взгляд от пламени и посмотрел на Элдриджа. — Я понимаю, что вы оказались в Ист-Динглфорде лишь из-за крайне неудачного стечения обстоятельств, ваша светлость. Если бы все шло своим чередом, завтра утром вы продолжили бы путь…

— Но сейчас события идут совсем не обычным чередом, — медленно закончил Элдридж.

— Нет, не обычным. — Мэтьюз сделал еще глоток домашнего бренди. Щеки его порозовели — то ли от огня, то ли от напитка, то ли от разговора. — Я прошу… нет, я умоляю вас отложить завтрашнюю поездку, сэр, и расследовать убийство мистера Стоуна.

Кендра не могла не заметить, что Мэтьюз почти не включает ее в разговор. Все его внимание было приковано к герцогу.

Элдридж благосклонно склонил голову. — Мы принимаем ваше предложение, мистер Мэтьюз. Мы с моей воспитанницей останемся в Ист-Динглфорде и проведем расследование смерти мистера Стоуна. Я договорюсь с мистером Болтоном о более длительном пребывании.