Фабрика Бэнкрофта поднялась из туманной ночи, словно логово древнего дракона со страниц сказок братьев Гримм. В дрожащем свете факелов и клубящемся тумане Кендра лишь смутно представляла ее размеры: почти с футбольное поле в длину, от четырех до шести этажей высотой, под высокой ломаной крышей, покрытой сланцем. Из середины здания в темноту уходили две огромные дымовые трубы, вершины которых терялись в ночи и тумане. Неподалеку шумела вода — река. Кендра знала, что на ранних этапах промышленной революции именно такие реки служили жизненно важным источником энергии для фабрик.

Когда они вошли на покрытый гравием двор и мелкие камешки захрустели под ногами, Кендра остановилась и посмотрела вверх. В ночном воздухе кружились белые пушинки. Прекрасно… снег, — первой пришла мысль. Для снега и правда было достаточно холодно. Лишь протянув руку в перчатке и увидев, что белые частицы ложатся на ладонь и не тают, Кендра поняла: это клочки хлопкового волокна, плывущие в ночном воздухе.

Кендра заметила, как герцог, глядя на фабрику, нахмурился. Глаза Бенджамина тревожно бегали по сторонам, но мушкетон он держал уверенно. Кендра понимала его настороженность. Свет фонарей и шипящих факелов почти не рассеивал густые тени и туман вокруг. У нее самой покалывало затылок от ощущения, будто за ними наблюдают. Как же ей хотелось вместо чадящего масляного фонаря держать один из мощных тактических светодиодных фонарей ФБР.

Мальчик — Эндрю — оказался единственным, на кого окружающая атмосфера, похоже, не действовала. С юношеской энергией он взбежал по ступеням. Дверь, должно быть, хорошо смазывали: когда Эндрю рванул ее на себя и исчез внутри, она лишь тихо прошептала на петлях.

— Эй, подожди нас! — крикнул ему вслед Фредди, и в голосе прозвучала нервная дрожь. Он настоял на том, чтобы идти с ними на фабрику, а не присоединяться к мужчинам, которые теперь преследовали луддитов. Кендра предположила, что им двигало прежде всего любопытство. Интересно, не пожалел ли он уже о своем выборе?

Она помедлила, затем уступила инстинкту: опустила руку в сумочку и обхватила маленькую рукоять пистолета. От этого стало хотя бы немного спокойнее, и они двинулись дальше вслед за мальчиком.

Внутри фабрики зловещее ощущение никуда не исчезло. Шаги гулко отдавались в огромном пустом пространстве, а воздух был насыщен запахами дерева, пыли и льняного масла. Свет фонарей и факелов покачивался в темноте, выхватывая то одну, то другую деталь разгрома, устроенного луддитами.

Кендра тихо вздохнула. Не могу поверить, что мне приходится иметь дело с чертовыми луддитами.

Они прошли по короткому широкому коридору и поднялись по лестнице. Вдоль одной стороны коридора тянулось стеклянное окно, через которое можно было наблюдать за рабочими в цехе внизу. На противоположной стене находились два открытых дверных проема.

Кендра не стала заглядывать в первую темную комнату и поспешила к той, откуда в коридор лился свет. Оттуда доносился приглушенный разговор. Желудок сжался, когда в нос ударил отчетливый мясной запах свежей смерти.

Кендра задержалась у порога, пока мужчины вошли внутрь. Первое впечатление в расследовании чрезвычайно важно, поэтому она внимательно осмотрела комнату. Все настенные светильники были зажжены, на столе горели еще два фонаря. Перед ней оказался кабинет куда просторнее и роскошнее, чем она ожидала увидеть на текстильной фабрике. Скорее кабинет состоятельного джентльмена: блестящая мебель из красного дерева, буфет с графинами и хрустальными стаканами. В углу у двери стояла изящная вешалка, на одном крючке висела одинокая шляпа. Три стены занимали книжные полки. И тут Кендру ждал второй сюрприз: вместо книг на полках стояли фарфоровые фигурки. Сплошь кошки.

Она заставила себя отвести взгляд от странной коллекции и осмотрела два дивана, обитые золотисто-коричневым дамастом и поставленные друг напротив друга, тяжелые кожаные кресла и массивный дубовый стол. Губы Кендры сжались. Кровью были забрызганы стол, потолок и стена за столом. Взгляд опустился к полу: стул опрокинут, а из-за ножки стола и перевернутого стула выступает мужской сапог. Мистер Стоун, предположила она.

Возле стола стояли констебль Джеймсон и еще один мужчина в грязном пальто и рабочей блузе, в шляпе, давно потерявшей форму. Мэтьюз, заметила Кендра, держался у противоположной стены — настолько далеко от трупа, насколько позволяла комната. Лицо у него отливало зеленцой, к носу он прижимал кружевной платок. В воздухе чувствовался слабый запах рвоты; его источник обнаружился в другом углу — там, вероятно, лежало то, что осталось от ужина Мэтьюза.

При их появлении Джеймсон стремительно двинулся вперед, подняв руку, как полицейский, регулирующий движение. — Что… ваша светлость! Стойте! Не подходите ближе, сэр. Здесь произошло убийство.

— Да, — отозвался Мэтьюз из глубины комнаты. Голос дрожал. — Это… это ужасно.

Кендра с беспокойством посмотрела на него. — Может, вам лучше выйти в коридор?

— Я… я буду в порядке. Теперь уже буду.

И все же он отвел глаза от трупа и уставился на коллекцию кошек.

— Дышите глубже и наклонитесь, если почувствуете, что теряете сознание, — посоветовала Кендра и прошла через комнату, чтобы рассмотреть тело поближе.

Джеймсон загородил ей дорогу. — Мисс Донован, вам не стоит подходить. Это не зрелище для женских глаз. — Когда Кендра просто обошла его, он возмущенно выпятил грудь. — Послушайте, ваша светлость, я не собираюсь отвечать за женскую истерику!

— Будьте спокойны: если с моей воспитанницей случится истерика, всю ответственность я возьму на себя, — ответил герцог и последовал за Кендрой к телу.

Кендра сосредоточилась на трупе, лежавшем на спине. Мистер Стоун был крупным мужчиной. Швы панталон, сюртука, жилета и рубашки растягивал жир, а не мышцы. Живот нависал над поясом брюк. И он оказался гораздо старше, чем Кендра ожидала: под семьдесят, решила она. Тяжелое лицо с отвисшими щеками. Открытые глаза уже помутнели. Волосы все еще были довольно густыми — когда-то темными, теперь серебряными. На лбу никаких следов, зато волосы слева слиплись от крови. Галстук, рубашка и сюртук тоже пропитались ею. Над телом уже жужжали несколько мясных мух, ползая по лицу мужчины.

— Вы переворачивали тело, — сказала она.

Это был не вопрос, но Джеймсон ответил: — Конечно! Мы с Бернардом. — Он ткнул большим пальцем в мужчину рядом. — Мистер Стоун лежал лицом вниз. Трудно представить, что он мог быть жив с такой дырой в голове, но проверить пришлось. Перевернуть его было непросто. Толстый, как Принни.

— Да ну, принц-регент потолще будет! — хохотнул Бернард.

Кендра подавила вздох. Ей хотелось увидеть тело в исходном положении. При расследовании убийства место преступления жизненно важно, каждая мелочь имеет значение. Впрочем, восстановить общую картину здесь было несложно.

— А стул? Его вы тоже передвигали?

— Зачем? — ответил Джеймсон.

— Значит, стул уже лежал опрокинутым. А мистера Стоуна вы нашли рядом с ним, лицом вниз?

— Да. — Джеймсон нахмурился. — К чему вы ведете вообще?

Кендра не ответила. Ее взгляд прошел по луже крови возле головы управляющего фабрикой к характерным брызгам на спинке стула, столе и стене за ним.

Самым интересным был стол — и из-за брызг, и из-за одного предмета на нем: бронзового льва. По размеру он был примерно с небольшой тостер и отлит в манере знаменитых львов Терпения и Стойкости у входа в Нью-Йоркскую публичную библиотеку. Даже с места, где стояла Кендра, на основании статуэтки были видны капли крови и частички мозговой ткани.

— А это? — Она указала на бронзовую фигуру. — Она лежала на столе?

Констебль раздраженно посмотрел на нее. — На полу. Это орудие убийства, знаете ли. Один из луддитов схватил статуэтку и размозжил Стоуну голову.

— Не думаю.

Джеймсон уставился на нее. — Что значит — не думаете? На статуэтке кровь, а в голове мистера Стоуна чертова дыра. Даже слепой поймет, что это орудие убийства!