— Ты что, в лагере нудистов? — недовольно пробурчал вошедший в спальню Клемент. — Господи, да выруби ты эту нудную музыку.

— Мы сегодня не в настроении?

Лениво волоча ноги, Сэнди, успевшая выкурить две самокрутки, подошла к проигрывателю и сняла запиленную пластинку «Би Джиз».

— Что с тобою творится? — спросила она.

Мэнселл подошел к окну и посмотрел на улицу.

— У тебя что, наступило время для раздумий? — вновь пытаясь его разговорить, спросила Сэнди.

Мэнселл молчал.

— А я здесь сидела и весь день так за тебя волновалась. Ты бы хоть позвонил мне. Телефон изобрели уже давно.

«Да пошел он к черту», — подумала Сэнди.

Рано утром она впустила в дом Скендера санитаров из «скорой», сказала им, чтобы они спустились в подвал, быстро вышла на улицу, где ее в машине ждал Мэнселл. Они проехали Вудворд-авеню, затем свернули к собору, и тут Клемент остановил машину, высадил ее и велел ехать домой на такси.

— Мне что, голосовать, как уличной шлюхе? — возмутилась Сэнди.

Клемент подтолкнул ее к открытой дверце. Она спросила его, где он собирается остановиться.

— Не волнуйся — найду, — хмуро посмотрев на нее, ответил Клемент. Он явно был не в том настроении.

«Опять он за свое, — подумала Сэнди. — Ну что ж, придется мне стоять на углу Вудворд-авеню под любопытными взглядами чернокожих и ловить машину».

— Обо мне не беспокойся, — сказала она. — Лучше подумай о себе.

— А я думал о тебе, — продолжая смотреть в окно, ответил Клемент. — Иди сюда. Ты когда-нибудь была на верхнем этаже «Ренессанса»?

— Конечно, была. Я же там работала.

Он обнял ее за талию и притянул к себе.

— Двести с чем-то метров… Ты сидишь со стаканом коктейля в руке, а ресторан медленно вращается. Тебе на время становится виден кусочек Канады. Бросаешь взгляд на реку и видишь мост Амбассадор. Любуешься панорамой Детройта, а ресторан так медленно вращается, что о многом успеваешь подумать.

— Я твой пистолет в реку не выбросила, — неожиданно сказала Сэнди. — Я отдала его Мистеру Свити.

— Знаю.

— Хочешь, объясню, почему?

— Я знаю почему.

— Откуда?

— Я разговаривал со Свити.

— Злишься на меня?

— Н-нет, — неуверенно произнес Клемент. — Знаешь, когда я был там наверху, то думал о тебе.

— Да?

— Я звонил тебе, но твой телефон был занят.

Сэнди ничего не ответила.

— Я все думал, с кем же ты могла болтать. Не с албанцем же.

— Ну, я… — лихорадочно соображая, что же ей ответить, произнесла Сэнди.

— И тогда я решил, что ты говорила со Свити.

— Господи, какой же ты догадливый, — с дрожью в голосе сказала девушка и положила руку на плечо Мэнселла. — Да, я разговаривала с ним. Я знаю, ты не любишь, когда я курю травку. Но когда я нервничаю, мне просто необходимо покурить.

— Из-за чего же ты нервничала?

— Думала, что ты рассвирепеешь, когда узнаешь, что пистолет я не выбросила. Мне показалось, что будет лучше, если я отдам его Мистеру Свити.

— Понимаю, — ответил Клемент. — Но теперь еще один человек в курсе моих дел.

— Да ничего он не знает! Ему известно только о пушке.

— Тогда почему он так перепугался? Почему просит срочно забрать пистолет? Я ему сказал, если боится держать пушку дома, пусть утопит в реке. А он мне в ответ: «Не желаю связываться с засвеченной пушкой. Раз она твоя, ты сам от нее и избавляйся». Интересно, откуда ему известно, что пушка засвеченная?

— Может, его копы допрашивали. — Сэнди не успела договорить, как поняла, что допустила ошибку. Но было слишком поздно.

— Да, это мысль, — сказал Клемент и крепко сжал ее плечи. — Тебя они тоже допрашивали, да?

Сэнди показалось, что потолок рушится, а стены сдвигаются. Стало трудно дышать, как будто она вдруг очутилась в гробу. Ей стало страшно.

— Я целый день так за тебя волновалась, — пролепетала она. — Не знала, где ты, что с тобой…

— Они к тебе сегодня приходили?

— Да. Заходила тетка-сержант. Спрашивала, известно ли мне что-нибудь о пушке. Но не очень настаивала…

— Дурачила тебя, — заметил Клемент.

— Да. Но я ей ничего не сказала. Правда.

Клемент похлопал Сэнди по плечу.

— Дорогая, я знаю, что ты ничего ей не рассказала. Копы часто прикидываются своими в доску. Работа у них такая… Ты опять курила травку?

— Подумаешь, пару косячков. — «Странно, он как будто совсем не сердится», — подумала Сэнди.

— Когда ты добыла травку?

— Вчера.

— Когда отдала Свити пушку?

— Да. Но я взяла у него совсем немного.

— О боже, — с тяжелым вздохом произнес Мэнселл. — Судьба играет человеком, если он ей позволяет.

— Я ничего плохого не сделала.

— Знаю, детка. Но видишь, что произошло? Полицейские вышли на Свити и, надо полагать, надавили на него. Склонили к сотрудничеству — так это называется. Либо он меня сдает, либо его надолго сажают. Стоит мне появиться у Свити, как меня окружают два десятка полицейских машин. «Руки вверх, засранец!» И придется им меня пристрелить, — Клемент тяжело вздохнул, — потому что я не сдамся. Никогда не сдавался и не собираюсь.

— Давай уедем во Флориду, — предложила Сэнди. — В Тампу. Прямо сейчас.

— Дорогая, я бы с удовольствием. Но у нас возникли проблемы. Эти проклятые албанцы напрочь изрешетили твою «монтего». Там такое было… В общем, потом расскажу. Сначала нам придется избавиться от пистолета.

— Зачем? — нахмурившись, спросила Сэнди. — Зачем он тебе сдался? Давай просто уедем, и все.

— Нельзя, — возразил Клемент. — Я не хочу оставлять копам улику, за которую они могут уцепиться. Если я не избавлюсь от своего «вальтера», то мне придется пришить всех, кто может меня заложить. Тебе-то все равно…

— Да, но ты же прекрасно знаешь, что я тебя не выдам.

— Знаю, дорогая… и в то же время не знаю. Сейчас нет, а что будет завтра? Всякий может передумать. Так что усложнять себе жизнь я не стану. Поэтому либо я избавляюсь от пистолета, либо от тебя и Маркуса Свитона. Ну, что тебе нравится больше?

— Но пока же все хорошо, — упавшим голосом произнесла Сэнди.

Ей захотелось оказаться сейчас как можно дальше от Детройта — лучше всего в Канаде.

— Еще раз позвоню Свити и договорюсь с ним о пистолете, — сказал Клемент.

— Но если ты его заберешь…

— Верь в удачу, — прервал девушку Клемент. — У меня рука счастливая. Чувствуешь? А теперь вторую… Закрой глазки. Она все ближе… ближе… Как ты думаешь, где она остановится?

Действовать всегда интереснее, чем думать. Но иногда умственная работа оказывается ценнее физической. Вот если бы Мэнселл заранее знал, что убьет судью Гая, то придумал бы нечто такое, что заработал бы не только больше денег, но получил бы моральное удовлетворение. Когда он попытался объяснить это Сэнди, та сказала, что совсем его не понимает, и включила телевизор. Клемент тотчас его выключил.

— Ты слышала, что я сказал?

— Я не понимаю, что ты говоришь. И не желаю понимать.

— Я говорю, что есть способ, как спасти свою шкуру, — сказал Клемент. — Просто залечь на дно и ждать, пока полиция не успокоится. Точно так, как я когда-то лег на шпалы и ждал, пока надо мной не промчится товарняк. Но все можно красиво обставить — дать полицейским знать, что тебе известно об их планах. Понимаешь, о чем я?

— Нет, — ответила Сэнди.

— Тогда пошевели мозгами, — посоветовал Клемент, — и ты поймешь, что твой папочка умеет не только стрелять, но еще и головой работать.

Реймонд вспоминал о девушке по имени Мадлен де Бобьен, которая подслушала, как шепчутся заговорщики, и предупредила гарнизон о том, что Понтиак и его воины идут на переговоры с мушкетами, прикрытыми одеялами. Тем самым она спасла Детройт от индейцев оттава.

Дом, который мог принадлежать одному из ее потомков, располагался в Гринфилд-Виллидж. Те, кто приходил в него, как бы попадали в XIX век. На его дверях висели тяжелые бархатные портьеры, а от самого дома, несмотря на залитый янтарным светом от люстр и канделябров холл, веяло холодом. Такой дом не мог не внушать уважение. В нем, похоже, никогда не шутили и не смеялись.