– Ты или берешь меня на пушку, или сошел с ума. Я никогда не слыхал, чтобы копы вели себя подобным образом.
– Двадцать секунд, – сказал Рэйлен.
– Гарри сказал тебе, у меня нет оружия.
– Загляни в сумку.
– Кончай эту мутотень. Ты что, хочешь, чтобы я отвязался от Гарри? Ради Бога, он мне и на хрен не нужен.
– Мне, собственно, тоже, – сказал Рэйлен. – Десять секунд.
Зип ответил не сразу. Он только кивнул, чтобы выиграть время. А потом, когда он заговорил, его голос стал звучать иначе, как-то спокойнее.
– О'кей, – сказал он, глядя Рэйлену в лицо. – Ты получишь все, что просишь.
* * *
Джойс увидела, как это было.
Она немного отстала от Гарри, возмущенно шагавшего из бара в холл. Перед барменом стоял целый ряд стаканов, он смешивал разноцветные дамские коктейли и, похоже, собирался заниматься этим до самого вечера. Неужели нельзя найти секунду, чтобы откупорить пиво? Постоянному посетителю? Для Гарри в теперешнем его состоянии это было слишком, он сказал: «Хрен с ним, выпью пива за столиком». Рэйлена никто туда не приглашал.
– Я в нем не нуждаюсь, – сказал Гарри. – Ну для чего мне этот мужлан?
Он направился из бара, а Джойс – следом, в надежде поймать его, ухватить за руку, не подпустить к столику.
Она видела Зипа спереди, а Рэйлена немного в профиль, слева.
Как раз в тот момент, когда Джойс нагнала Гарри, Зип вытащил из-под стола что-то красное. Полотенце? Похоже на полотенце. Зип сделал движение другой рукой, и Гарри резко остановился. Остановился и закричал:
– У него пистолет!
Гарри кричал громко, но голос его звучал скорее удивленно, чем предупреждающе. И Джойс увидела этот пистолет, отливавший темным металлом. Одновременно она увидела в точности такой же пистолет в руке Рэйлена – ствол направлен на Зипа, рукоятка твердо уперта в столешницу. Джойс успела еще подумать – кого из них имел в виду Гарри, крича: «У него пистолет!» Все дальнейшее заняло не более трех секунд.
Рэйлен выстрелил.
Во все стороны брызнули осколки стекла и фарфора; Зипа, сидевшего пригнувшись, отбросило к спинке стула. Рукоятка пистолета соскочила со стола, но Рэйлен тут же вернул его в прежнее положение.
И снова выстрелил.
Отброшенный вторым выстрелом, Зип успел нажать на спуск, его пуля пробила стол, снова полетели осколки стекла и фарфора.
Рэйлен выстрелил еще раз и замер в ожидании. Рукоятка его пистолета по-прежнему упиралась в стол.
Несколько секунд Зип смотрел на Рэйлена, затем его плечи обмякли, и голова упала на стол.
Джойс услышала, как все звуки смолкли и наступила полная тишина; через несколько секунд снаружи, на террасе гостиницы, раздались какие-то голоса. Рэйлен повернул голову и смотрел в ее сторону из-под чуть приспущенной на один глаз шляпы. Затем он положил пистолет на стол, поднялся и пошел к Джойс.
Глава 28
– Не понимаю я этого, – сказал Гарри Торресу, – совсем не понимаю. Ведь мы говорим не о какой-то там дуре, а о довольно-таки сообразительной молодой особе, хорошо понимающей, что к чему. Ты согласен? Иначе я не общался бы с ней столько лет.
– Она вполне разумна. Она все понимает, – согласился Торрес и надкусил бутерброд с колбасой.
Торрес и Гарри сидели в «Вульфи», перед Гарри стояла вазочка вишневого желе.
– А чего же тогда ради она уехала с этим типом, разыгрывающим из себя героя вестерна, с человеком, у которого нет с ней ничего общего?
– Они примерно одного возраста, – возразил Торрес.
– Да? У них все равно не будет полноценной семьи. Она иногда говорила про свои «биологические часы». Так вот, какое-то время назад эти часы перестали тикать. А у Рэйлена в Брансуике, Джорджия, куда они сейчас поехали, двое мальчишек, Рики и Рэнди, названы в честь каких-то звезд кантри. «Ну тебе-то к чему все это дерьмо, – говорю я ей, – все это деревенское братство? Ты же никогда таким не интересовалась, ты любишь Фрэнка Синатру и Каунта Бэйси». А она мне и говорит: «Да, но не забывай, что родилась я все-таки в Нэшвилле». У нее, видите ли, начинает проявляться нечто врожденное. Я, говорит, латентная обитательница прерий. Она сказала, что он отвезет ее к себе домой и там они проведут Рождество. Я сразу подумал: Господи, округ Арлан, Кентукки, да они что, в угольной шахте, что ли, будут справлять Рождество? Нет, оказывается, это будет Детройт; эти, из Кентукки, все потихоньку туда перебираются. Я спасаю ему жизнь, а он уводит мою давнюю приятельницу в Детройт, чтобы познакомить ее со своей мамочкой.
– Так ты, значит, веришь тому, что написано в газетах? – спросил Торрес. – «Предупреждает маршала США...»
– "Федеральный маршал предупрежден о грозящей опасности", а сверху – большими буквами «У него пистолет!». В прошлый раз это было на третьей странице под заголовком – «Жителю Саут-Майами-Бич предъявлено обвинение в убийстве из огнестрельного оружия». На этот раз я продвинулся на первую страницу, но так и остался – в тексте заголовка – «жителем Саут-Майами-Бич».
– Странное это было следствие, – сказал Торрес. – Многие вопросы так и остались без ответов. Собираемся мы привлекать эту Глорию Эрз за соучастие в покушении на федерального полицейского? Кто нужен был Зипу, Рэйлен или ты? От тебя самого ничего не добьешься. А что этот мальчишка, Ники Теста? Есть тут какая-нибудь связь или нет? Он рассказывает, что занимался со штангой, а тут явились два парня в лыжных масках, пристрелили Джимми и убежали. Мак-Кормик хочет с ним побеседовать, считает, что уж его-то он сумеет расколоть. Говорит, возможно возобновление расследования по рэкету. Я объяснил ему, что Ники Теста и три недели не продержится, руководя этой ихней организацией. С ним общались ребята из преступлений против личности, так они говорят, у него голова словно в тумане, Глория крутит им как хочет.
– Я его не знаю, – сказал Гарри, – и знать не хочу. Если Мак-Кормик упомянет мою фамилию, скажи ему, что я в любую минуту могу уехать из города.
– А я слышал, ты снова занялся букмекерством.
– Только до окончания игр на Суперкубок.
– А потом?
– Еще не знаю. Возможно – снова попробую Италию. Подыщу какое-нибудь местечко поюжнее. Посмотрю, что будет делать Джойс, останется ли она с этим ковбоем. Захочет поехать со мной в Италию – хорошо. Не захочет – прекрасно.
– Ну только посмотрите на него, – сказал Торрес. – Прямо добрейший старый дядюшка.
Пожав плечами, Гарри занялся своим желе.
Элмор Леонард
С мертвого никто не спросит
ДОКЛАД ОСОБОЙ КОМИССИИ
по вопросу о соответствии занимаемой должности Элвина Б. Гая, судьи суда первой инстанции города Детройта
В ходе работы комиссии стало известно, что ответчик виновен в превышении служебных полномочий, что наносит вред системе правосудия. Судье Гаю предъявлены следующие замечания:
1) был груб по отношению к представителям защиты, истцам и ответчикам, свидетелям, сотрудникам суда, зрителям и репортерам;
2) угрожал обвиняемым заключением в тюрьму, обещал им досрочное освобождение в случае признания ими вины;
3) выказывал неуважение к суду;
4) использовал служебное положение в интересах своих друзей и знакомых;
5) в открытую хвастался своими сексуальными способностями.
Подобное поведение не только наносит вред системе правосудия, но и подрывает профессиональную репутацию судьи.
К делу прилагаются свидетельские показания (в сокращенном виде).
26 апреля судья Гай ходатайствовал о помиловании рецидивиста, наркодилера Тайрона Перри, вызванного в суд в качестве свидетеля и возможного подозреваемого по делу об убийстве, произошедшем в его доме. Придя в кабинет номер 527 управления полиции, где проходил допрос, судья объявил детективам, что «у него все схвачено». Затем он потребовал отпустить свидетеля. Когда сержант Джеральд Хантер спросил, на каком основании судья требует отпустить свидетеля, Гай схватил его за плечо и оттолкнул. После того как сержант Хантер возмутился, судья Гай при свидетелях заявил, что может выгнать его со службы в любое время, и пригрозил, что, если в суде сержант хотя бы откроет рот, он, Гай, обвинит Хантера в неуважении к суду. Вслед за тем судья Гай ушел, уведя подозреваемого Перри с собой.
В распоряжение комиссии поступили свидетельские показания, данные под присягой; свидетель рассказывает еще об одном случае оскорбления сотрудника правоохранительных органов. Ответчик вел дело об убийстве; с одной из трех обвиняемых, Марцеллы Бонни, обвинения были сняты еще на этапе предварительных слушаний. В разговоре с сержантом уголовной полиции Уэнделлом Робинсоном ответчик упомянул о том, что как-то встретил мисс Бонни в баре, а потом провел с ней ночь. При этом он добавил, что в постели она «настоящая бестия». Сержанта Робинсона удивило и огорчило поведение судьи: представитель закона, по сути, хвастал тем, что вступил в интимные отношения с обвиняемой. Робинсон написал докладную записку, которую передал своему начальству. Узнав о поступке сержанта, судья оскорбил его, назвав «долбаным дядей Томом», который «думает, что его примут за белого только потому, что у него светлая кожа».
19 июня проводились предварительные слушания по делу о преступлении на сексуальной почве второй степени. Адвокатом выступала Кэролайн Уайлдер. Она недвусмысленно заявила, что ее подзащитный не пойдет на сделку со следствием и готов предстать перед судом. Тем не менее судья Гай подозвал к себе обвиняемого и защитника для конфиденциальной беседы, в ходе которой предложил обвиняемому признать себя виновным в нападении на истицу и нанесении ей побоев, то есть в совершении менее тяжкого преступления, что позволило бы ему получить меньший срок, и на этом судебные слушания прекратить. «Я вырос на улице, как и ты, — сказал он обвиняемому, — а твоя дамочка-адвокатесса либо всего боится, либо просто не принимает твои интересы близко к сердцу». После этого судья Гай отправил обвиняемого и мисс Уайлдер в коридор, чтобы они, как он выразился, «перетерли его предложение».
Когда они вернулись в зал суда, мисс Уайлдер заявила, что настаивает на судебном разбирательстве. Тогда судья Гай обратился к обвиняемому: «Послушай, придурок! Если не пойдешь на сделку и не признаешь себя ограниченно виновным, получишь по полной». Мисс Уайлдер заявила, что ее подзащитный ни на какие уступки не пойдет. «Теперь мне понятно, как вы работаете, — сказал судья адвокату. — Хотите, чтобы ваш подзащитный получил по максимуму, поскольку он изнасиловал белую женщину».
Кэролайн Уайлдер также рассказала о безуспешной попытке добиться пересмотра дела, которое вел ее коллега, мистер Аллан Хейз. По ее признанию, судья Гай оскорблял ее более получаса, называя «безответственной белой либералкой», которая мешает судебному производству. Мисс Уайлдер поинтересовалась, по какому праву судья ее оскорбляет. Не ответив на вопрос по существу, ответчик продолжил обзывать адвоката последними словами. Когда, узнав о происходящем, к судье Гаю подошел мистер Хейз, судья Гай заявил ему следующее: «Объясните этой белой суке, кто я такой, и растолкуйте, что я ни за что не пойду у нее на поводу».
Спустя несколько дней ответчик, будучи в игривом настроении, пригласил мисс Уайлдер на свидание, от которого та отказалась. Судья резко отреагировал на ее отказ, назвав ее лесбиянкой. Впоследствии, когда бы им с мисс Уайлдер ни доводилось встречаться в суде, Гай грубил ей и всячески пытался ее унизить.
Еще один инцидент у судьи Гая произошел с сержантом уголовной полиции Детройта Реймондом Крузом. Судья приказал запереть двенадцатилетнего школьника, шалившего во время экскурсии во Дворце правосудия, в камеру предварительного заключения. Сержант Круз, который в то время находился в суде для дачи свидетельских показаний, вместо этого предложил поставить школьника в угол. Судья Гай пришел в ярость, обвинил сержанта Круза в неуважении к суду и приказал ему провести час в камере вместе с подростком. Спустя некоторое время судья Гай в присутствии свидетелей сказал сержанту Крузу следующее: «Надеюсь, теперь ты понял, кто здесь хозяин». Видя, что сержант Круз не отвечает, судья продолжил: «Мне ничего не стоит оштрафовать тебя за неуважение к суду. Так что лучше научись держать свой рот на замке. Или каждый раз, когда ты будешь его открывать, я его тебе буду затыкать». Сержант Круз обратился к судье: «Ваша честь, позвольте вопрос без протокола». Получив согласие, мистер Круз спросил: «Скажите, а вы не боитесь за свою жизнь?» — «Ты мне угрожаешь?» — «Нет, ваша честь. Просто мне интересно, неужели вас до сих пор никто не попытался хотя бы избить?» Тогда судья Гай достал из-под мантии «смит-и-вессон» тридцать второго калибра и сказал: «Пусть только попробуют».
Известны случаи, когда судья Гай оскорблял представителей средств массовой информации или разговаривал с ними в совершенно неподобающем для его положения тоне. В частности, до сведения комиссии дошли показания мисс Сильвии Маркус, репортера газеты «Детройт ньюс». В зале суда и в присутствии свидетелей судья Гай недопустимо грубо отозвался о ее газете, назвав ее расистской, и сказал корреспондентке, чтобы та не мозолила ему глаза.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
1. Как известно, суд должен быть не только справедливым, но и прозрачным. В противном случае подрывается доверие народа к органам судебной власти.
2. Действия судьи Гая свидетельствуют о том, что он, в силу своего характера, темперамента и нравственных принципов, не имеет права занимать должность судьи.
На основании вышеизложенного комиссия рекомендует отозвать судью Гая с должности судьи суда первой инстанции города Детройта и запретить ему впредь заниматься юриспруденцией.
