– Хм, – обдумывает Годфри, – старина Рон. Никогда бы не подумал: тёмная лошадка. Но я всё ещё полагаю, что дело не в типе. Ему это влетит в копеечку.

– Ещё бы, – кивает Джулия, но её это уточнение ничуть не расстраивает, в отличие от него. Указывает на открытую бутылку Шардоне. – Бокал белого?

Годфри бормочет что-то невнятное, его жена воспринимает это как утвердительный ответ. Всё, что хоть как-то связано с гедонизмом, он пытается переосмыслить в навязанную извне повинность. Открывать одну из последних бутылок «Rose», на данный момент, нет никакой необходимости. Он поворачивается к Джулии. Его жена весела, и даже весьма жизнерадостна – ведь они согласились на весь этот фарс со свадьбой, здесь, в Кэнтли Лодж. Их Женевьева выходит замуж за этот мерзкий заграничный экземпляр.

Одно только происхождение жениха уже сулило достаточно проблем. Упрямый, склочный народец, зацикленный на мелких обидах – шотландцы почти ничего конструктивного не вносят в политическую и культурную жизнь этих островов. Даже их писатели изъясняются на трудном для восприятия, гортанном диалекте. Но пришлось смириться – ради ребёнка. Несколько недель назад Джулия показала ему полароидный снимок: Бен сидит на коленях у Жен. Она удостоила их лишь единственной фотографией. – Посмотри на него, Годфри! Посмотри на своего внука! Нашего внучка, которого мы ни разу и не видели!

Когда он всё же посмотрел, то с трудом сдерживал слезы, катившиеся по щекам. Теперь фотография, на которой Жен позирует с развевающимися волосами и широкой улыбкой, которую зеркально воспроизводит сияющий на неё коленях херувим, стоит в рамке на буфете. Пока он торопливо ел и потягивал вино, от пронзительной радости этих двух пар глаз попросту не было спасения. Он, наконец, выдыхает, завершив ланч, и немедленно растворяется в желанном одиночестве тёмной комнаты.

Щёлкает выключателем, красный свет заливает угольную черноту. Он никогда не мог признаться в этом девочкам, но он всегда хотел сына. Потому он всем сердцем надеялся на внука. И он у него появился – ребенок, нуждающийся в заботе хорошей семьи. Но Уильямсон, судя по всему, вырос таким же, как отец, которого, как Жен сказала Джулии, он всегда презирал. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы такая участь постигла Бена!

Глава 34Второй, третий, четвёртый и все последующие шансы…

Но где ж твой путь теперь?

Куда, сойдя с гремящей колесницы,

Летишь на поле боя багряницы?

И что за пыль чело твоё покрыла?

– Мэри Шелли

Пока я накидываю пальто, появляется Спад. Спит до полудня, а потом шатается допоздна. И знать не хочу, где он шлялся и чем занимался.

Ещё этот хохолок его ебучий торчит. Ну подстригись ты уже наконец! Под ноль! – а нам уже пришло приглашение… на свадьбу в Лондоне? Сай сказал, что оно уже в пути… я даже маме звонил, уточнял…

Я тычу в конверт, что лежит на каминной полке. Он вскрывает его и вытаскивает открытку.

Мистер Роджер Годфри и миссис Джулия Мэдлин Кенинсби

имеют честь пригласить

Мистера Дэниела Мерфи и мисс Элисон Лозинскую

На бракосочетание их дочери

Женевьевы Аманды

с мистером Саймоном Дэвидом Уильямсоном

1 июля 1990 года

В 14:00 в церкви на Дьюк-Стрит

Дьюк-стрит, Ричмонд, TW9 1DH

А затем разделить с нами празднество

В Кэнтли Лодж, Парк-роуд, Айлворт, Суррей.

– Женевьев Аманда – понтово звучит. Ништяк устроился!

Ты ништяк устроился, торчок ёбаный. – Ага, походу.

– Ну так что, покатишь со мной на свадьбу?

Никак не уймётся. Чё ему от меня надо? Заебал, смени пластинку.

– Я без тебя не поеду, типа.

– Ну, я не поеду. У меня работа. Не могу же я просто так взять и свалить в Лондон!

– Но ты ж можешь поменяться с кем-то сменами…

– Мы это уже проходили, с этой свадьбой ебучей. То она будет, то не будет, то опять будет. На следующей неделе он заявит, что всё опять отменяется!

– Не, в этот раз нет, потому что…

– Я не поеду и не хочу об этом говорить, – огрызаюсь я. – Я к отцу.

– Я пойду с тобой, если хочешь. Может и Кэт там будет…

– Её зовут Мари, – кричу я. Да что, блять, с ним не так? – Со мной идти не надо, – говорю я ему.

– Почему не надо?

– Потому что я хочу поговорить с отцом один на один!

– А свадьба, типа… может, ты ещё подумаешь… клёвая будет поездка, я и ты в Лондоне!

– Нет! Сколько можно повторять, Дэнни, Лондон стоит денег!

– Да не в этом дело!

– Именно в этом! Услышь меня уже, блять!

И я сваливаю оттуда, оставляя его с открытой мухоловкой.

Глава 35Не там, где ешь

И как, обняв его колени,

Она рыдала, искупить

Стремясь презренье, что безумство

Смогло в нём породить.

– Сэмюэл Тейлор Кольридж

Зима вступила в свои права. И обещает быть холодной пасмурной сукой. В последние дни сон стал более чутким: меня будят булькающие звуки и кислая вонь грудного молока вперемешку с дерьмом от проснувшегося в кроватке ребенка. Аманда медленно поднимается, идёт к нему. Я сразу встаю за ней. Но слишком быстро, как выясняется: симптомы сотряса поутихли, но все еще дают о себе знать, если я слишком резко вскидываю голову из лежачего положения.

Пробиваюсь сквозь темноту. Аманда-то как кошка в темноте видит, а я ковыляю на кухню, где отчаянно шарю в поисках выключателя. Жёлтый свет обжигает сетчатку, усиливая тошноту. Завариваю кофе, после чего дрожа – плитка морозит ноги – иду в ванную и долго ссу. От мочи смердит наркотиками, которые я уже сто лет в рот не брал. Невзирая на холод, я хочу выветрить затхлую детскую вонь, но мороз намертво спаял оконные рамы в гостиной. Включая центральное отопление, я радуюсь тому, что счета за электричество Аманды до сих пор оплачиваются со счёта Конингсби.

Несмотря на её угрозы, это именно то, что эта современная женщина, рвущаяся к независимости, так и не попыталась исправить. И я пиздец как уважаю её за это. Эти бесполезные паразиты разбогатели благодаря наследству и эксплуатации коррупционеров через свои гнусные схемки. Но вместо того, чтобы ждать, пока разжиревшие плебеи разовьют: первое – осознанность, чтобы понять это; второе – смелость, чтобы объединиться и восстать; и третье – смекалку, чтобы создать альтернативную систему, основанную на истинной демократии, я, так уж и быть, предпочту просунуть рыло в корыто любым доступным способом.

Несомненно, высокомерный мерзавец, «Бог», Конингсби считает, что он нас обставил, раз мы согласились провести свадьбу следующим летом на его условиях. Быть может, он даже думает, что это укрепит его влияние, которое будет только расти в геометрической прогрессии. Che cosa ¹⁰³, Конингсби. Ожидая мою капитуляцию, он даже пригласил «нас троих» провести Рождество на Темзе в Кантерсе. Хоть я и сильно искушен, я кайфую от дерзкого, самоуверенного бунта Аманды.

Она входит с нашим зловонным Бенито и застаёт меня за тем, что я разглядываю рождественскую открытку на каминной полке, а если точнее – рукописную записку, которую всесильный «Бог» вложил внутрь.

Женевьева, Саймон и Бэн

Было бы чудно видеть вас всех у нас, на Рождество. Вы могли бы жить у нас, сколько захотите.

С Любовью,

Папа.

Аманда качает головой и повторяет: – Женевьево-ёбаное… я им сказала – хуй мы на Рождество приедем! Дадим ему показать всю серьёзность своего настроя в налаживании отношений – пусть запустит руку в свои глубокие карманы и оплатит свадьбу, как мы и договаривались!

– Как скажешь, Клубничка, – подмигиваю я, – дай-ка я схожу за кофе…

Возвращаюсь на кухню к шипящей кофеварке, наполняю свою кружку с логотипом «Frank Graham Group Hibs» и намазываю круассан маслом. Аманда с Бенджи заходит следом и кладёт его на стол. Ебать-колотить – она его тут перепеленать собралась! – Non cagare mai dove mangi!