ИЛИ
НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ.
АВТОР: Б. ДИЗРАЭЛИ
ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ТРЕТЬЕМУ ЛОНДОНСКОМУ ИЗДАНИЮ
С РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ДЛЯ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОГО
РАСПРОСТРАНЕНИЯ
–0O0-
ЛЕЙПЦИГ
БЕРХ. ТАУХНИЦ МЛ.
1844.
Я изучаю её с отвращением, пока Джослин несёт самопоглощённый бред о своей путанице, затем пытается поцеловать меня, прежде чем хрипло потребовать, чтобы я её выебал. Мне хочется дать ей пощёчину, как в кино, но вместо этого я хватаю её за обе руки под мышками. – Успокойся! Нужно сохранять рассудок! Нам нельзя всё испортить! –
Её глаза фокусируются на мне – безумные, одержимые, она застыла в каком-то спазматическом оцепенении. Я отпускаю её, чтобы втянуть чуть более крупную из всех дорожек, которые она нарезала на сливном бачке. Чувствую резкий химический ожог, без аммиачной вони бодяженного кокса.
Да, блять, сюда!
– Согласна… – она злобно смахивает свой премиальный кокс с поверхности, рассыпая его по полу. – Не могу… здесь моя семья… Дядя Хилл внизу…
Блядина, такой кокос проебала…
– Умница, – поощряю я её, приход от этого пиздатейшего дерьма приятно пробивает мой пьяный туман, – Пошли! Сейчас же! Пока никто ничего не заподозрил…
Я отпираю дверь и выхожу. Кокаин мощный: не успели мы пройти и половину лестницы, а я уже страстно жалею, что не отъебал её. О чём я только думал? В ноздрях какой-то странный запах гари… что за хуйню они в него добавляют…
Мы спускаемся в мраморный холл, Бегби что-то рассказывает полузагруженному, но вежливо посмеивающемуся типу, который орал «Мой отец был шотландцем»: – Эта пизда походу думала, что мы рекламу «Cadbury’s flake» собираемся снимать… – и Хилари, соучредитель агентства Аманды, подходит к нему с протянутой рукой.
– Я Хилари. Партнёр Кима. А это Джо и Фред…
Глаза Бегби перебегают с одного мужчины на другого. – Вас реально зовут Ким и Хилари, да?
– Да, конечно…
Он показывает на Джоселин: – Так ты из этих?
Хилари смотрит на свою племянницу: – Конечно, это моя…
Хруст, передёргивающий всё тело, сопровождается фонтаном крови и стоном Хилари. Осознание заняло примерно секунду: Бегби дал ему по ебалу, и прямо перед этим вошёл Конингсби. Он ахает от ужаса, Хилари держится за лицо, кровь льётся по его груди и капает на белый мрамор. Сын шотландца пятится, выпучив глаза, с досадой разглядывая пятно крови на лацкане своего светло-голубого костюма…
– ИЗВРАЩЕНЦЫ ЕБАНЫЕ, – орёт Бегби, затем поворачивается ко мне: – Да ты хоть в курсе на ком женишься, долбаёб?
В этот же момент ревёт Конингсби: – Нет, вы всё неправильно поняли, – раздаётся ещё один ЩЕЛЧОК…
– Хилари стал жертвой… – Ким замолкает и мы с открытыми ртами наблюдаем следующую сцену…
…распахивается дверь туалета, нас атакует кислый запах дерьма, аммиака и пота. Лоуренс и Вивиан Грандчестер вываливаются оттуда, оба по пояс голые, штаны спущены до щиколоток, слиплись, как собаки… они падают единым куском, распластавшись у ног Кима. – Какого хуя… Вивиан?
– ЁБАНЫЕ ИЗВРАЩЕНЦЫ… ВСЁ, В ПИЗДУ, Я СЪЁБЫВАЮ, – ревёт Бегби, отталкивая надвигающегося Второго Призёра, а тем времени…
…Конингсби в отвращении рычит на старого развратника Грандчестера, с лицом из папье-маше: – ВСТАЛ! – Он поворачивается к собирающейся толпе, пока Грандчестер и Лоуренс вскакивают на ноги, натягивая штаны: – Вон из моего дома! Все вы!
Я снова чувствую запах гари, полагая, что моё обонятельное воображение на данный момент перегружено, но вдруг вбегает тот странно выглядящий, престарелый, но подтянутый мудак, которого мне представили ранее как Снейла? Или Снейпа? – Все на выход! Пожалуйста, немедленно покиньте дом!
– Так я ведь, черт возьми, то же самое и сказал… – распыляется Конингсби, но затем его глаза вылезают из орбит от ужаса, при взгляде на лестницу. Я поворачиваюсь и вижу, как дым вырывается из лестничного пролёта над нами, ползёт по потолку Кэнтли-Лодж, словно чёрная чума.
– ПОЖАР! БЫСТРЕЕ! – кричит этот солдафон -Снейт, это, вроде, его позывной-указывая на лестницу. Все быстро эвакуируются, Лоуренс и Вив Грандчестер буквально поддерживают свои штаны на бегу.
Когда мы выходим на террасу, мама в панике оглядывается по сторонам: – Где же он! Затем она смотрит вверх, указывая на горящую башню над нами: дым клубится из окна, растворяясь в тёмном небе, язычок пламени лижет деревянную раму…
Мы перемещаемся в сад, подальше от дома, чтобы получше разглядеть пожар. И действительно, густой дым валит из восточного крыла Кэнтли-Лодж. Конингсби держится за голову, а Снейт пытается взять ситуацию под контроль. – Все здесь? Кого не хватает?
Мы все оглядываемся в панике. Я с Амандой. Карлотта держит Бена. Мама и Луиза вместе, в шоке с того, как огонь вырывается из башни. А остальные могут подохнуть, с моей милостью и благодарностью.
В саду, наблюдая издалека, передавая друг другу бутылку Jack Daniels, стоят литские парни: Бегби, Второй Призёр, Темпс и Спад, снимающий пожар на свой ебучий фотик. Я понимаю, что Чипс, как и Стиви со Стеллой, благоразумно смылся пораньше.
Сквозь панику я слышу резкие звонки телефона из гостиной за стеклянной дверью. Иду внутрь, не обращая внимания на крики Снейта, ведь здесь нет даже признаков задымления, и беру трубку. Моментально узнаю голос. Это Нелли.
– Мне нужно поговорить с Фрэнком Бегби. Он звонил мне с этого номера.
Я выбегаю на террасу и кричу Бегби: – Тебя! Нил Хантер!
Сперва Бегби выглядит озадаченным, но затем его лицо принимает выражение убийственной сосредоточенности, он заходит внутрь. Снейт отходит в сторону, бормоча что-то под нос, но решает не препятствовать, я передаю Бегби трубку. Возвращаюсь на улицу со Снейтом, ожидая взрыва за спиной, и слышу, как Бегби кричит: – Ага… Нелли… да… без проблем. Да мне поебать, кого там ещё припрягли. Работаем вместе, всё заебись будет. – Он вешает трубку и выходит к нам. – Пора съёбывать, – мы даём по рукам и он ускользает сквозь толпу в темноту.
Мама в истерике, Карлотта и Мария пытаются успокоить её. – ЭТО МОЙ ДЭВИ! МОЙ МУЖ!
Я прям духом воспрял. У всего этого может быть и положительный исход!
– Где он? – наседает Конингсби.
– Скорее всего, он пошёл наверх, чтобы найти место, где прилечь…
– Он что?
– Ему поплохело, – слабо оправдывается Мама.
– Наша чертова собственность, наши вещи, дом моего прадеда…
– Все в порядке, дорогой, – Джулия сдерживает разгневанного Конингсби, пока Снейт забегает в дом.
– ДА НИХУЯ НЕ В ПОРЯДКЕ! – ревет Конингсби, топая ногой, словно пытаясь потушить горящий под ней огонь.
Меньше чем через минуту Снейт возвращается один: кашляет, задыхается, в саже весь.
– Бесполезно… слишком сильное задымление, а наверху вообще ад полнейший…
– Ты принимал наркотики и занимался сексом… с другим мужчиной… в моем доме, – Конингсби истерично визжит на Грандчестера.
– Может всем стоит уже успокоиться и поумерить свою гомофобию? – рявкает Аманда на своего мудака-отца, утешая убитого горем Грандчестера.
Мокси отчитывает Лоуренса: – Ведёшь себя как шалава ебаная, – оттаскивает его и направляет обратно к шатру.
– Да это всё щеколда ебучая… Я ж осторожен, Тон, правда… – жалобно протестует Лоузи, его голос заглушают сирены, пронзающие воздух.
Папа…
…Я вспоминаю добрые деньки со старым мудаком… «Хибс» против «Рейнджерс» на Хэмпдене… он оставил меня на улице, на холоде, с колой и чипсами, а сам сидел в тёплом пабе, абсолютно не парясь о пизданутых «Гуннах», шествующих мимо: они плевались, раздавали пощёчины, пинали по голеням и обзывали всех «фенианскими ублюдками» 151… или ту поездку в Блэкпул: он оставил меня у борделя, и дал денег на кино… я посмотрел «Пиф-паф ой-ой-ой» 152 четыре раза за ту неделю… ходили в поход на Арране 153, нас там залило дождём, потому что он решил поставил палатку у ручья, и только потом додумался снять комнату в гостевом доме. Как заселились, арендовал мне велосипед и велел объехать весь остров под проливным дождём, пока он там натягивал эту тупую тёлку из Глазго, с которой познакомился… каждое приятное воспоминание об отце, безнадёжно разрушается, ибо его благие намерения быстро растворяются в море эгоистичного блядства…
