Прокурор недоуменно нахмурился… и прикипел взглядом к тычковому ножу, который я вырастил на правом кулаке. Потом сглотнул и попробовал отодвинуться. Но куда там: кокон моей напарницы даже не пошевелился. А через пару мгновений дергаться стало поздно — я оттянул в сторону левое ухо родственника и «давнего делового партнера покойного Владислава Яновича», чиркнул магическим клинком и, отбросив в сторону закровивший кусок плоти, повернулся к родичам:

— Чего ждем? Остальные пять «намеков» сами себя не создадут…

Глава 36

31 января 997 г. от ВР.

…Хронический недосып дал о себе знать и во вторник — я среагировал на вибрацию будильника, но не так, как планировал: не приходя в сознание, решил, что просыпаться в шесть утра после победы в межродовой войне — это полный и законченный идиотизм. Поэтому как-то умудрился «передвинуть» время пробуждения на десять ноль-ноль и убедить Наташу «не вибрировать», подгреб ее под себя и снова отключился. И пусть матушка подняла нас уже в восемь тридцать — из-за того, что мы не явились на традиционную «встречу» в общем коридоре — мы продрыхли лишних два с половиной часа. И, каюсь, не расстроились. Вернее, первые несколько минут после вынужденного подъема я еще чувствовал угрызения совести, но после того, как скользнул в душевую кабинку, оккупированную напарницей, и наткнулся взглядом на аппетитную попку, дал волю пробудившемуся желанию и выпал из жизни еще на полчаса.

В общем, именно по моей вине мы приперлись на завтрак аж к десяти ноль-ноль, большую часть трапезы пребывали в прострации и не реагировали на завуалированные подначки родительницы. Зато стоило Игнату произнести слово «доррины», как я подобрался, вернулся в реальность и попросил парня повторить последнее предложение.

Он, конечно же, пошел мне навстречу:

— Согласно последнему информационному бюллетеню, выложенному в Сеть пресс-центром международного воинского контингента в Канаде, в этот раз доррины зарываются в землю. То есть, зачистив вроде как захваченную территорию, начали вырезать крепости сразу в четырех подходящих скальных массивах.

— Получается, что наши еще никого не приголубили? — хмуро спросила Наташа.

На этот вопрос ответила матушка:

— По словам Валентины Сергеевны, личный состав МВК уже заканчивает эвакуацию жителей населенных пунктов, которые гарантированно окажутся в зоне радиоактивного поражения тактического ядерного оружия.

Тем не менее, в ближайшие день-два ударов ТЯО не будет: перед тем, как использовать этот «аргумент», вояки испытают менее разрушительные виды вооружений. И еще: насколько я поняла намеки государыни, Виктор Константинович, фактически командующий этим соединением, не видит смысла бить из пушки по воробьям — он считает необходимым первым же «полноценным» ударом уничтожить как можно больше дорринов. Причем не строителей и других работяг, а хотя бы среднее звено руководителей и военнослужащих.

— Логично, однако… — пробормотал я, поблагодарил Марию Тарасовну, переложившую мне на тарелку кусок пирога с вишней, и додумался до вопроса поинтереснее:

— А как сетевые эксперты по всему и вся отреагировали на нашу победу во вчера— … вернее, в сегодняшней межродовой войне?

Тут помрачнели и разозлились все, кроме Наташи. А моя родительница, поиграв желваками, мрачно вздохнула:

— Часов до трех ночи большая часть «комментаторов» высказывалась о нашем роде достаточно благожелательно. Вероятнее всего, из банального страха вызвать твой гнев и нарваться. А в начале четвертого началась кем-то спланированная и оплаченная компания по нашему очернению — авторы трех с лишним десятков «аналитических выкладок» на разные лады муссировали один и тот же тезис: мы, Беклемишевы — серийные убийцы, так как, сравняв с землей особняк Вышеславцевых, хладнокровно убили порядка ста тридцати женщин и сорок два ребенка! При этом комментарии, в которых сообщалось о том, что Владислав Янович, готовясь к войне без дураков, эвакуировал всех слабых Одаренных и всех детей в Казанское поместье рода, и что мы об этом наверняка знали, удалялись через считаные минуты после публикации…

— Небось, досталось и Белосельским? — спросил я и попал пальцем в небо:

— Нет, их практически не хаяли даже после того, как спецслужбы начали аресты во всех поместьях Вышеславцевых. Говоря иными словами, какая-то скотина целенаправленно «атаковала» нас. Аж до половины седьмого утра по времени Белоярска. А потом активность провокаторов как отрезало. Причем за каких-то восемь-десять минут — эти уроды перестали удалять комментарии, не вписывавшиеся в навязываемую парадигму, и почти одновременно вышли из Сети. А в четверть восьмого человека три-четыре попытались возмутиться произволом спецслужб, начавших аресты «истинных патриотов», но как-то уж очень быстро заглохли.

— Что ж, значит, ждем обеда… — заключил я. — Думаю, что после десяти утра по времени Владимира нам позвонит либо Виктор Константинович, либо его супруга, либо Анатолий Игоревич. Чтобы поделиться информацией «не для всех».

…Традиционную утреннюю тренировку с «молодежью» я проводить не стал — спустился в зал буквально на пять минут, дал каждому члену ближнего круга матушки «пощупать» артефакт усиления, поставил несколько учебно-тренировочных задач и вместе с Натальей умотал заниматься «чрезвычайно важными делами». То есть, поднял нас в кабинет, переадресовал входящие вызовы на телефон, лежащий под «сетевой няней», открыл портал на «личный пляж» Ррыга и первым шагнул сквозь «зеркало».

Самого Потапыча на берегу не оказалось. Зато обнаружился труп ящера, «закованный» в каменный «саркофаг». Что, каюсь, неслабо удивляло… эдак, секунд двадцать-двадцать пять. Но стоило наткнуться взглядом на артефакт, поддерживавший Землю в этом состоянии, как стало ясно, что мишка «решил проблему» с утилизацией тела доступным способом. Вот мы и поняли «намек» — вытянули энергию из накопителя приблуды, отсоединили ее от «саркофага», открыли портал в саванну и избавились от покойника. Потом поднялись к пещере, достучались до сибаритствовавшего Слуги и… приятно удивились его реакции на наше появление — Ррыг оглядел нас с головы до ног, не нашел ни увечий, ни ран, и полыхнул неподдельной радостью.

И пусть перевод его скороговорки мы услышали только через четверть минуты, зато оценили и формулировку вопроса:

— Мой господин, как я понимаю, межклановая война закончилась нашей безоговорочной победой⁈

Я подтвердил, и артефактор, на радостях врезав могучей лапой по своей же грудной клетке, задал следующий вопрос:

— И сколько вражеских воинов вы убили?

— Точно не знаем… — честно ответил я. — Так как часть «похоронили», обрушив довольно большой трехэтажный дом. Но не менее ста восьмидесяти.

Следующее восклицание не перевелось, но я чувствовал восторг мишки даже без эмпатии, поэтому улыбнулся. И вдумался в третий вопрос:

— А мои защитные артефакты пригодились?

Лгать я не видел смысла, поэтому сказал правду:

— Нет: мои люди были готовы ими воспользоваться, но первые атаки групп вражеских воинов не продавили ни одного нашего взаимно усиленного многослойного щита и стены, а вторых не случилось. Тем не менее, ты внес свой вклад в эту войну, поэтому уже получил честно заслуженные «боевые». Но о том, что можно будет купить на эти деньги, мы поговорим как-нибудь потом. А пока давай-ка решим вопрос, зависший в воздухе…

Вопрос, «зависший в воздухе», начали решать без раскачки — я открыл портал к метке в той части подводного города ящеров, из которой умыкнул первого «языка», а Наташа с Ррыгом нашли нужный фрагмент записи допроса и помогли навестись на «дом» местного артефактора. Увы, проникнуть в это «строение» удалось только после полудня по времени Белоярска, так как оно закрывалось, а каменная стена, «выращиваемая» с помощью артефакта, была чем-то защищена от «неавторизованных воздействий».