Закончив со столь многоплановым вступлением, плавно съехал с общих размышлений к конкретике — перечислил несколько подвигов, прославивших наш род, «признался», что аналитики его рода регулярно анализируют записи наших схваток с иномирными разумными существами и животными, после чего вносят коррективы в методику подготовки членов родовых дружин, и что он гордится Ульяной, сумевшей заинтересовать такую выдающуюся личность, как я. К слову, с лестью не перегибал — вспомнил наши «подвиги» только для того, чтобы получить возможность прилюдно поблагодарить меня за науку, преподанную его любимой кровиночке, и подаренный ей шанс проявить себя. Впрочем, упомянув орден, пожалованный его внучке государем, дал понять, что понимает, тенью чьих заслуг является эта награда. И… потрафил Наташе. Вероятнее всего, решив, что демонстрация уважения к ней улучшит мое отношение к нему. Но я понимал, что и эти слова — всего лишь прелюдия к самому главному. И оно не заставило себя ждать: решив, что нужный эффект достигнут, Урусов «наткнулся взглядом» на внучек, «сообразил», что я с ними еще не знаком и представил их мне, а меня им. После чего настолько толково описал их личные достижения, что я мысленно зааплодировал. Тем не менее, мысль взять эту парочку под свое крылышко и помочь раскрыться меня так и не посетила. Равно, как не посетил и плотский интерес: да, на первый взгляд, девицы выглядели неплохо,

но стоило заглянуть в глаза или «прислушаться» к эмоциям, как все вопросы снимались сами собой — эти особы РАБОТАЛИ. То есть, выполняли приказ главы рода и планировали лечь под перспективного мальчика отнюдь не из соответствующего интереса.

В общем, комплименты у меня получились… так себе. Что сподобило Матвея Григорьевича ввести в действие план «Б». Или, как вариант, ускорить переход плана «А» в новую фазу — Урусов расфокусировал взгляд, «выслушал чей-то доклад», заявил, что все понял, и снова посмотрел на меня:

— Олег Леонидович, девушек уже допросили, и следователи изъявили желание задать пару вопросов лично вам. Позвольте вас проводить. А с вашей подругой и родичами побудут мои внучки. И не позволят им заскучать…

…В эмоциях старшего группы быстрого реагирования чувствовалось недоумение — по моим ощущениям, он уже разобрался в сути проблемы, точно знает, что Нина является сотрудницей спецотдела «Омега», соответственно, была в своем праве, и не видит смысла задавать мне какие-либо вопросы. В то же самое время, и посылать лесом меня, главу единственного боярского рода Империи, как-то не получалось. Вот служака и уделил мне пару минут своего времени — сообщил, что задержанным поручили снизить критичность моего мышления, заинтересовать собой и, в конечном итоге, «подмять» под себя, что у следствия нет никаких вопросов ни ко мне, ни к «глубокоуважаемой Нине Петровне», и что генеральный прокурор уже дал санкцию на арест глав обоих родов, так что в начале следующей недели им придется предстать перед судом. А потом пообещал, что со мной обязательно свяжется Большое Начальство, и завуалированно дал понять, что хотел бы продолжить заниматься делом.

Урусов-старший, организовавший эту никому не нужную встречу, «от всего сердца» поблагодарил ИСБ-шника за оперативность, непредвзятость и неустанное следование долгу, и вывел нас в коридор. А там повернулся к нам с Наташей, поймал мой взгляд и «порадовал». Сообщив, что хотел бы познакомить меня с главами семи влиятельнейших родов Империи и обсудить несколько «на редкость интересных вопросов».

В этот момент я читал доклад Игната, прилетевший в личку, и наливался злостью. Поэтому, выслушав это предложение, взял и обострил ситуацию до предела:

— Если ваш младший сын, внезапно заблагоухавший «химией» на основе феромонов, не прекратит строить из себя героя-любовника — наклоняться к уху моей Приручительницы, нежно ворковать и что-то там обещать — то я сочту ВАШЕ отношение ко мне и моим родичам оскорбительным, выверну вас наизнанку и забуду о существовании Урусовых. И еще: очень не рекомендую строить какие-либо козни Марине Мироновне Самойловой — я дружу с этой девушкой в исконном смысле понятия «дружба», соответственно, прибью ее обидчика только после того, как пройду по всей цепочке и накажу конечного выгодоприобретателя.

Он попробовал изобразить оскорбленную невинность, но я прервал его монолог на полуслове и ужаснул. Упаковав в кокон и легонечко сжав:

— Я — человек дела. Поэтому если ваш сын не уймется в течение тридцати секунд и не свалит в туман, то в груду дробленых костей превратитесь ЕЩЕ И ВЫ. Время пошло…

Озвучивая этот ультиматум, я, кроме всего прочего, еще и давил Матвея Григорьевича взглядом. И задавил — почувствовав, что я ни разу не шучу, дед Ульяны набрал младшего сына и потребовал немедленно подняться в кабинет. А когда Павел Матвеевич заартачился, сорвался на рык:

— Я сказал «немедленно»!!!

Услышав нужный ответ, сбросил вызов, заколебался и… решил меня не злить. Так как почувствовал, что «захват» кокона стал жестче. Правда, при этом взмок. Зато позвонил некоему Федору Николаевичу и приказал отменить «акцию». А потом попробовал объяснить, что руководствовался самыми, что ни на есть, благими намерениями. Но я прервал начинающийся словесный понос и поморщился:

— Сомневаюсь. И разочарован вашим «гостеприимством». Да, улетать с середины приема, естественно, не стану. Из уважения к Ульяне Игоревне. Но настоятельно рекомендую вам держаться от меня подальше. Так как вы дали основания считать вас врагом, а врагов я к себе не подпускаю.

Договорив последнее предложение, развернулся на месте, подхватил Наташу под локоток и повел по уже знакомому маршруту. А минуты через две подошел к толпе молодежи, окружившей моих родичей, Ульяну и Марину, вслушался в монолог поддатого красавчика лет двадцати, рассказывавшего о своей победе над двумя клыкачами, и насмешливо фыркнул:

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но вы вообще в курсе, к какому классу опасности относятся эти звери?

— Да, конечно! — воскликнул он. — К шестому!

— И вы, Одаренный начальных уровней седьмого ранга, справились сразу с двумя клыкачами?

— Ну да…

— Хотел бы я на это посмотреть… — ухмыльнулся я, протолкавшись к своим, а Нинка, пребывавшая не в настроении, объяснила «герою», что в его утверждении «не так»:

— Не знаю, как у вас, во Владимире, а у нас, в Белоярском крае, не ставят знак равенства между классом опасности и магическим рангом. Говоря иными словами, даже при наличии идеально отработанных связок заклинаний и очень серьезного боевого опыта для уверенной «сольной» победы над животным шестого класса опасности требуется восьмой ранг. И еще: я понимаю, что вы, «семерка», не в состоянии определить уровень Одаренных сильнее себя, так что открою страшную тайну — сообщу, что ваши байки слушают, в основном, «восьмерки» и «девятки». То есть, маги, которые усиливаются на иномирном зверье уровня клыкачей или выше.

— Вы хотите сказать, что я лгу⁈ — возмутился гость «из самой столицы» и услышал хоровой ответ добрых двух десятков «аборигенов»:

— Да!!!

А Пришвина язвительно добавила:

— Но лжете с упоением. Вот мы и заслушались…

Он пошел красными пятнами, затравленно огляделся, решил не лезть на рожон, «вспомнил» о каких-то важных делах, опустил взгляд и куда-то свалил. Под смешки… хм… «восьмерок» и «девяток». А через считанные мгновения одна из смутно знакомых девиц «атаковала» меня. Причем довольно толково:

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а вы полетите в Канаду, если руководство международного воинского контингента не сможет уничтожить дорринов и попросит о помощи вас?

— Насколько я знаю, церемониться с ними никто не собирается. И воевать в классическом понимании этого слова — тоже… — ответил я. — Их выметут с Земли поганой метлой. То есть, используя системы вооружений, которые бьют покруче любого Одаренного или группы Одаренных и способны стирать с лица Земли целые города. Впрочем, если меня попросит о помощи государь, то мой род ее окажет. Ибо мы, Беклемишевы — патриоты…