Пробежав до конца, я насчитала восемь спящих девушек. И самые последние полностью погружены в воду. Надежды на злую шутку таяли на глазах. Никто бы не стал тратить столько денег на подобные декорации. Не ради меня. Из капсулы, где исчезла жидкость, раздалась дробь панических ударов, и я поспешила на помощь. В этот раз на разговоры время не тратилось. Пальцы быстро отыскали нужную кнопку и выпустили на волю мокрую брюнетку.

С грохотом бухнувшись на пол, она тоже остервенело принялась втягивать воздух. Я не знала, можно ли открывать капсулы, пока девушки спят, поэтому дожидалась момента, когда они проснутся, чтобы выпустить их. На четвертой несчастной до меня донесся истерический вопль шатенки:

– Что происходит!? Что это такое!? Что происходит!? Что происходит!?

Я бы с удовольствием присоединилась к ее воплям, но меня ждали задыхающиеся девушки, поэтому крикуха осталась без поддержки. Точнее, без поддержки она была, пока брюнетка не восстановила дыхание. Как только это произошло, по разорванному кораблю прокатился душераздирающий вопль одной затяжной противной буквой «а». Прооравшись, она начала рыдать с подвываниями и что-то невнятно булькать словами, похожими на: «не верю… что это?.. как такое может быть…». Через какое-то время к ней присоединилась выпущенная третья девушка с темным каре, завыв в голос, а за ней четвертая со светлыми волосами и тонкими эльфийскими чертами лица. А вот пергидрольная блондинка с огромной силиконовой грудью и накаченными губами удивила. От нее не раздалось ни звука. Она лишь в ужасе взирала на всю обстановку и голосящих девушек.

Что касается меня? Я даже радовалась, что занята полезным делом, иначе, несомненно, пополнила бы коллекцию этого «вытья на луну». Меня так же, как и девчонок, одолевали дикая паника и животный страх, но они быстро сменились обидой и злостью, когда взревевшая шатенка вдруг врезалась в мое трясущееся от холода тело и вписала нас в металлическую стену.

– Ай! Ты сдурела!? – крикнула я, едва успев нажать на кнопку разблокировки последней капсулы.

– Что ты с нами сделала!? Где мы!? – заорала она, долбя меня о металл, тряся за плечи.

Взбесившись до белых пятен в глазах, я ударила бешеную истеричку ладонью в лицо, оттолкнув от себя.

– Да при чем здесь я, дура!? Я спасла тебя, а ты теперь на меня кидаешься!?

– Вот и именно! Ты единственная, кто была не в этой колбе! Куда ты нас притащила, маньячка!?

Мне захотелось наброситься на эту сумасшедшую и выколотить из нее всю дурь. Слушая наши крики, другие девушки притихли.

– Да нужны вы мне триста лет! Я так же, как и вы, ничего не понимаю! Я очнулась вон в той стеклянной бочке за две минуты до того, как очнулась ты! И поверь, мне тоже очень сильно хотелось порыдать в голосину, но, к сожалению, пришлось отложить, так как ты долбила в стекло, мечтая оттуда выбраться! И, если бы не я, задохнулась бы! Так что не стоит благодарностей!!

Зрачки шатенки так сильно расширились, что затопили всю радужку, не позволяя распознать ее цвет. Она пребывала в ужасе, пытаясь заглушить его бешенством, сжимая и разжимая мокрые от воды и крови кулаки.

– И только тронь еще меня, я из тебя мозги вышибу! – прилетело ей       предупреждение.

Угроза вряд ли мне по силам, но истеричке-то это неизвестно. Больше никто ни на кого не нападал. Склочная шатенка отошла к покореженному металлу выхода, выглянув в сожранные мраком джунгли. Если бы не догорающие листья на странных деревьях и гигантской траве, вообще ничего невозможно было бы разглядеть.

К ней присоединилась «эльфийка», пугливо подойдя к раскуроченной стене.

– Господи боже… – удалось мне расслышать тихий шепот, в момент тишины «бекающей» сирены.

За ней последовали остальные девчонки, как и я. В безмолвном потрясении мы простояли очень долго, разглядывая дымящиеся буйные пейзажи. Никогда в жизни мне не приходилось видеть растения таких размеров и расцветок. Учитывая то, что мы стояли в чем-то, напоминающем часть космического корабля, выводы напрашивались сами собой. Это ни разу, ни одним маленьким листочком не походило на Землю. Здесь даже воздух был другой. Он словно раздувал легкие. Это ощущалось даже слегка неприятно, будто ты сейчас еще пару раз вздохнешь и взлетишь воздушным шариком в небо. В очень черное… жуткое небо.

– Надо скорее взять огня и разжечь костер здесь, – вдруг раздался хриплый голос.

Я повернула голову, с удивлением осознав, что говорит пергидрольная силиконовая блондинка.

– Если здесь есть хищники, огонь поможет отогнать их. Я пойду возьму его с горящих деревьев, пока он не погас, а кто-нибудь пусть соберет веток и камней, – уверенно продолжила она, с ужасом рассматривая танцующие во тьме тени.

– Я не пойду… не пойду… не пойду… – зачастила перепуганная насмерть толстушка, освобожденная одной из последних.

Для убедительности своих слов она даже попятилась назад. Больше всех ее реакция разозлила злобную шатенку.

– Мы все здесь в одной лодке. И все боимся. Очень похоже, что мы не на Земле, и, если это так, нужно объединяться и очень быстро сделать всё, чтобы защитить себя.

– Не пойду. Не пойду. Не пойду, – словно заведенная, повторяла толстушка.

– Подбери сопли и шевели задницей! – гаркнула самая агрессивная из нас.

– Оставь ее, – встряла я, понимая, что бесполезно трогать столь испуганного человека. – Нас здесь достаточно, чтобы собрать палок и камней. Пошли.

Шатенка что-то процедила сквозь зубы, но от толстушки отвернулась. Нам всем потребовалась пара минут, чтобы решиться спрыгнуть на темную землю. Отправились пятеро: я, блондинка, шатенка, «эльфийка» и красивая мулатка, вытащенная из капсулы предпоследней. Одеты мы были по-разному. На блондинке красовалось лишь шелковое нижнее белье ярко-красного цвета. На мне всё то же черное короткое платье. Шатенка была одета в домашнюю футболку со смурфами и теплые штаны с носками. «Эльфийке» повезло больше, она являлась счастливой обладательницей теплого спортивного костюма тройки и дорогих добротных кроссовок. Мулатку судьба тоже не обидела. От дождя и застывшего холодом воздуха ее прятал белый кроп топ, голубые плотные джинсы, черная кожаная косуха и тоже кроссовки.

Первой на землю спрыгнула блондинка, одолжившая у еще одной темноволосой девушки домашние пушистые тапки-зайки. Следом пошла я и «эльфийка», собирать палки посуше для костра. Мулатка и шатенка за нами, ответственные за камни. Мне пришлось отломать каблуки, дабы не переломать ноги.

Мы старались держаться поближе друг к другу, в ужасе замирая и реагируя на каждый посторонний звук. Никто не разговаривал, сконцентрировавшись каждый на своей задаче и скорости ее выполнения. Любой куст вызывал во мне неконтролируемые приступы страха, когда нужно было отодвинуть синий, голубой, зеленый или розовый лист, чтобы отыскать хоть какую-нибудь палку. Прямо скажем, палок здесь валялось немного. Были веточки, но, как и следовало ожидать, ни одной сухой. Минимум сильно влажные.

Неподалеку бормотала под нос ругательства блондинка, пытающаяся разжечь кривую сырую палку от тлеющего ствола. Но та лишь дымилась, разливая в воздухе горький, очень специфический запах. Мы ориентировались на нее. Как только ее уродливый факел, наконец-таки, загорелся, все дружно побежали к кораблю. Снаружи он выглядел как огромный черный лепесток ромашки, оторванный от соцветия.

Передав девушке с длиннющей, ниже ягодиц, косой огонь, блондинка взяла пучок собранных веток себе и велела мне и «эльфийке» очищать их от мягкой влажной коры, первая показывая пример. Шатенка и мулатка, по команде нашего образовавшегося командира, принялись раскладывать камни круглым валом. Оставшиеся девчонки, придя в себя, присоединились к чистке «хвороста».

Пока мы не развели костер, никто не говорил. Но как только в корабле вспыхнули горячие оранжевые лепестки, поднимающие черное пахучее облако под самый потолок, и все уселись по кругу, начав греть руки, мулатка вдруг заговорила: