© Зверев С.И., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Поселок Синджарма встретил их тишиной. Это была та особенная, «мертвая» тишина Леванта, когда даже ветер не решается шелестеть рваными простынями в выбитых окнах, а воздух тяжел от запаха гари, известковой пыли и тлена. Группа майора Иноземцева – двенадцать человек, с лицами, скрытыми под серыми респираторами и солнцезащитными очками, прошла по главной улице, прижимаясь к стенам домов и глиняным заборам. За ними, шумно переговариваясь и бряцая снаряжением, тянулась рота сирийской армии: изможденные, обмотанные тряпьем парни, которые уже успели забыть вкус победы.

Машины пришлось оставить на окраине поселка. Что-то подсказывало майору, что опасность есть. Но важнее всего была вода, колодец в поселке. У командира группы российского спецназа с позывным «Зима» заканчивалась в Сирии уже вторая командировка. Опыт большой, и опасность он чувствовал, что называется, нутром. Слишком легко они вошли, слишком безлюдно здесь. Майор хорошо знал, что там, где есть вода, там обязательно есть и люди. Хоть немного, но есть, живут. Западня?

Командир уже поднял руку для команды «Стой», когда в небо над восточной окраиной ушла трассирующая очередь. Десантники сразу рассыпались по улице в поисках укрытия и готовясь к бою. И их накрыло будто волной. Из переулков, из подвалов, из заросших сухим кустарником дворов поперли бородатые люди в черном, перепоясанные ремнями и увешанные подсумками с автоматными магазинами, гранатами. Они стреляли во все, что видели перед собой, не экономя боеприпасы, уверенные в своем превосходстве. Они были везде, их было во много раз больше, чем сирийских солдат. Иноземцев, прежде чем открыть огонь, оглянулся: улица усеивалась телами убитых и раненых.

Их была и не сотня, и не две. Пулеметчик с позывным «Клим» занял хорошую на тот момент позицию. Его прикрывали с фланга двое спецназовцев, и «Клим» мог пока удерживать почти всю улицу, прошивая ее пулеметным огнем. Заработал еще один пулемет, но теперь уже стрелял сирийский боец. Смуглый парень улегся прямо за забором так, что у него были открыты фланги. На пулеметчика обрушился шквал огня, и он не выдержал, бросил свой РПК и побежал. Иноземцев выругался. Сейчас все рухнет! Так и случилось – без прикрытия пулемета остатки сирийской роты побежали. Побежали все.

Линия обороны сирийской роты сломалась мгновенно. Еще секунду назад она была боевой единицей, а теперь превратилась в обезумевшую толпу, которая давила друг друга на узких улочках, бросая под ноги магазины и подсумки. Раздавались стоны, крики «Аллах акбар!» с той стороны и крики сирийских младших командиров, пытающихся собрать остатки подразделения и организовать оборону. И только российский спецназ молча и хладнокровно отбивал накаты боевиков.

– Останови своих солдат! Командуй, сука! – орал старшина «Рыбарь», хватая за ворот сирийского офицера, но тот лишь закатывал глаза, указывая на десяток окровавленных тел, оставшихся лежать на пыльной мостовой. Раненых было много, но большинство сирийцы сумели утащить с поля боя благодаря прикрывавшим их русским бойцам. Сирийцы отстреливались и уходили назад к машинам. Они явно заберут весь транспорт. Если добегут, если боевики ИГИЛ[1] дадут им такую возможность. Или если выдержит российский спецназ.

Иноземцев оценил ситуацию. Времени на эвакуацию – минуты. Сирийцы сломлены, и, если он сейчас не примет решение, поселок станет братской могилой для всех.

– Группа! Остаемся прикрывать. Отходим парами к двухэтажному зданию в конце улицы. Подствольниками огонь! Первая пара пошла!

Голос командира в наушниках коммуникаторов спецназовцев был спокойным, будто речь шла о разборе планов на учениях. Подбежавший сирийский командир, молодой капитан с трясущейся губой, бросился что-то кричать и размахивать руками, но Игорь только отмахнулся.

– Уводи людей! Мы прикроем!

Единственным строением, которое могло выдержать хотя бы несколько прямых попаданий ручного гранатомета, был стоящий в центре поселка заброшенный двухэтажный дом из желтого песчаника – бывшая школа или муниципалитет. Толстые стены, узкие бойницы вместо окон на первом этаже и обрушенная лестница на второй этаж. Спецназовцы влетели внутрь за сорок секунд, поочередно прикрывая передвижения друг друга. Работали слаженно: кто-то, выбивая ногой дверь, проверял соседние помещения, кто-то помогал установить пулемет у оконного проема, кто-то вскрывал цинки с патронами, принимая их от товарищей. Боеприпасы распределяли по будущим позициям. Трое спецназовцев ножами и найденной деревянной балкой разбивали внутренние стены, проделывая проходы для маневра внутри здания.

– Боекомплект по минимуму, – крякнул «Рыбарь», осматривая вскрытые цинки и снаряженные автоматные магазины, которые бойцы поспешно доставали из своих тактических рюкзаков. – Патронов на час, если жарить без перерыва.

– Экономный огонь, – ответил майор, поправляя микрофон возле рта. – «Клим», работаешь, когда попрут толпой. Твоя задача – заградительный огонь.

Боевики стреляли слабо, и это было объяснимо. Скорее всего, они сейчас скапливались для атаки здания во дворах и за стенами. В эфире то и дело слышались доклады с координатами мест, где мелькали фигуры врага. У Иноземцева сразу стала складываться картина будущей атаки на обороняемый дом. Он в последний раз бросил взгляд на столб пыли, который подняли удиравшие сирийцы, и снова сосредоточился на бое. Ситуация была непростая – боевиков вокруг собралось не менее трех сотен, но позицию майор выбрал удачно. Скрытно к стенам дома подойти невозможно даже на расстояние броска гранаты. Опасаться надо гранатометов или минометов. Бойцы с ним в группе были опытные – у каждого это не первый выход и не первый стрелковый бой. Все установили переводчик огня на отсечку в два патрона. Это позволит экономить боеприпасы, а уж метко стрелять в спецназе учили первым делом.

Первая волна атаки захлебнулась на дальних подступах. Игиловцы, истошно крича, подбадривая самих себя воплями, шли плотно, плечом к плечу, – старая тактика подавления психики противника числом. И эту вывалившуюся на открытое пространство толпу «спецы» встретили не с суеверным ужасом, а с математической холодностью. Работали парами: в «связке» каждый вел наблюдение за своим сектором обстрела. Секторы пересекались, двух бойцов Иноземцев назначил в подвижный огневой резерв.

Грохот боя мгновенно стих, как только площадь вокруг здания опустела. Боевики отступили, оставив перед домом не менее трех десятков трупов. Снайпер на крыше вовремя снимал командиров и гранатометчиков. У майора не было с собой оператора беспилотников, и полагаться приходилось на опыт и внимательность самих бойцов. В принципе, эта оборона была как бы разделом из учебника по тактике оборонительного боя в черте города. Подобные операции десятки раз отрабатывались, изучались, анализировались еще в училище. Иноземцев смотрел в окно и выслушивал доклады бойцов. Порядок и на первом этаже, и на втором. Раненых нет. Только вот что придумают боевики. Не станут же они тупо ломиться «в одни ворота».

– Всем приготовиться. Внимательнее, ребята, – передал в эфир через личный коммуникатор Иноземцев, – они сейчас начнут обрабатывать нас из РПГ. Сменить позиции! Приготовить ручные гранаты. «Рыбарь», растяжки у двух входов на первом этаже стоят?

Связи со своими нет. Индивидуальные рации-коммуникаторы годятся только для тактической связи на поле боя, и берут они не больше чем на пять километров по прямой. До своих на базе не докричаться. Одна надежда, что сирийцы не подведут и вовремя доложат о группе спецназа, которая осталась прикрывать их отход с ранеными в забытом богом поселке Синджарма.

Боевики опомнились довольно быстро. Начали обстрел из гранатометов, но делали это практически вслепую. Видимо, потери от первой атаки все же боевиков впечатлили. Снаряды РПГ с грохотом вгрызались в песчаник, кроша его, но стены стояли.