— Помнишь наш отдых в охотничьем домике в Линдерхофе?
(портрет Франсуазы Орлеанской в молодости)
— Конечно, Людвиг! Это ведь было недавно, как я могла забыть?
— Так вот, я хочу сделать там загородную резиденцию. Небольшой такой домик построить. Вот только среди наших германских архитекторов… не нашлось того, кто бы понял мой замысел. В общем, у меня родилась идея… Пригласить Шарля Гарнье из Парижа.
— Гарнье? Того самого, что построил новую Парижскую оперу? — глаза Франсуазы стали огромными, как чайные блюдца.
— Я подумал, что это будет прекрасный подарок тебе, твое семейное гнёздышко, в котором только ты будешь хозяйкой. А для француженки лучший дом может построить только француз.
— Благодарю, милый, это чудесный подарок! Лучше всех брильянтов мира!
Ну вот… удосужился! Теперь я не просто Людвиг, а уже и «милый». Прогресс!
[1] См. «Я-король Баварии — 2»
Глава третья
Любим мы посовещаться
Глава третья
Любим мы посовещаться
Мюнхен. Здание морского штаба
22 сентября 1865 года
Весь сентябрь для меня стал временем сплошных совещаний. Главное — накануне Октоберфеста пройдет неделя русской культуры в Мюнхене. Да, каюсь, это чисто моя придумка. Но, чтобы Россия стала серьезным союзником Германии необходимо многое сделать. И прежде всего, вышибить из мозгов почтенных бюргеров представление о ней, как о медвежьем логове и дикой, бескультурной стране.
Да, в начале будущего века такой «культурный десант» произведёт в Европе настоящий фурор, но лучше сделать так, чтобы проникновение началось как можно ранее. Ну, во-первых, откроется большая выставка российских живописцев, кроме братьев Брюлловых (куда без них, величайшее достояние), обязательно включили Айвазовского, Венецианова, Ге, Гау, Воробьева, впрочем, всех не перечислить, запамятовал. Тем более, что отбор произведений я возложил на супругу, понадеялся на ее художественный вкус. Галерея у меня на это выделена не настолько большая, а вот произведений привезли на три таких, и не все — однозначные шедевры! Так что пусть Франсуаза поморщит лобик и отберет то, что ей больше по душе. А я потом пройдусь, гляну, и добавлю те шедевры, которые она пропустит.
Русский театр. Сейчас главным видом театрального искусства считается опера. Я, через своего посланника в Петербурге выделил весьма значительную сумму Даргомыжскому[1], с условием в самые сжатые сроки закончить своего «Каменного гостя». И он сумел отложить свои дела и сосредоточиться исключительно на творческом процессе. Таким образом, кроме его «Русалки» в Мюнхене состоится премьера еще одной оперы на сюжет нашего бессмертного Александра Сергеевича, свет Пушкина. Остальная программа — это Глинка[2], Алябьев[3] (кстати, еще и его балет тоже вошёл в списки на показ) и Серов[4] со своей «Юдифью». Что касается русского балета, он еще не пережил революции имени Петипа[5], пока только реформа Шарля Дидло[6], так что того триумфа, который произойдет в начале двадцатого века я не ожидал. Но и сейчас было что показать, тем более что в Петербуржской балетной труппе блистала целая плеяда великолепных исполнителей.
Основной же сюрприз театрального сезона — это приезд Александринского театра с постановкой! «Бориса Годунова». Чего? Чего? Какой такой сюрприз, скажете вы, Пушкин-то давно уже умер, и будете совершенно неправы. Дело в том, что «Борис Годунов» был запрещён к постановке из цензурных соображений. Но… лично государь Александр Николаевич разрешил постановку Александринским театром для показа только в Германии и за границей империи. Пьесу перевели на немецкий (она при этом многое потеряла, но всё-таки!) и впервые мы (мюнхенцы) ее сможем увидеть и оценить. Что важно, что на немецком ее разрешили исполнять без каких-либо купюр. Пойдет перевод с оригинального текста!
Следующий номер программы: откроется литературно-поэтический салон с выступлениями писателей и поэтов России. Специально подобрали трёх переводчиков, которые могли бы работать в режиме, похожем на синхронный перевод. Прибавьте к этому балы, приемы, презентации художественных проектов, выставка макетов архитектурных ансамблей России. Программа более чем насыщенная. И ее надо хорошо подготовить! Но это видимая сторона всего этого действа, рассчитанное не только на «народные массы и прогрессивную общественность», но и на отвлечение внимания излишне любопытных «туристов» и прежде всего из туманного Альбиона. Но есть и неофициальная часть и вот она имеет архиважное значение. Это — визит императора Александра II, но не только, с ним прибудет еще и несколько крупных чиновников, которые начнут согласовывать Большой имперский договор. Думаю, историки из будущего, особенно британские, назовут его Мюнхенским сговором, но мне на это как раз наплевать и растереть! Ибо речь пойдет о создании такого альянса, от которого бритиши сначала вспотеют, а потом покроются мертвенной белизной. Ибо огромная враждебная территория от центра Европы до берегов Тихого океана — страшный сон надменных лордов. И он, весьма вероятно, вскоре сбудется.
Ну а мне выпала честь принимать нового бургомистра Мюнхена, ибо ревизия старого закончилось с разгромным счетом в пользу ревизоров. Вот урод же господин Каспар! Грёб под себя из бюджета, аж за ушами трещало… Да, городу кое-что доставалось, но почти треть выделенных средств оседала в карманах этого и без того весьма небедного человека и его доверенных лиц. Императорские проекты он тормозил по одной простой причине: обиделся, что его отодвинули от выбора подрядчиков. А ему не терпелось и тудысь руку засунуть… примерно по локоть, ибо по колено ему никто бы не дал. Но тут скажу, что новым, молодым и веселым бургомистром стал еще один Людвиг, только он Луитпольдович, но тоже Виттельсбах. Это сын моего дяди, Луитпольда, который втихаря возглавляет партию баварских националистов и мечтает занять моё место. Причём не только мечтает, но и претворяет свои мысли в действия, что особо опасно.
К сожалению, у меня не было объективных оснований возражать против такой кандидатуры, практически единодушно поддержанной городским советом. Тем паче, что во время военных действий Людвиг Луитпольдович показал себя храбрым офицером, хотя и склонным к излишней горячности, но сие издержки молодости. И теперь мой дядя с энтузиазмом прививал двоюродному братцу навыки административной деятельности. Очень дальновидный дядя! Тем более, что в ТОЙ реальности он стал почти королем, точнее, регентом, причем его роль в отстранении Людвига от власти весьма мутная и историками не изучена, ибо изучать нечего: всё было аккуратно подчищено во время регентства.
Напомню, чисто для справки, что Людвига, то есть меня, сместили по обвинениям в транжирстве (строительство замков и дворцов), гомосексуализме и психическому заболеванию. Причем второй фактор как бы обосновывал третий, но единственно несомненной причиной могла быть только первая! С нею я соглашусь. А вот две, более весомые — вторая и третья так и не нашли доказательств. Он дружит с актерами! Ну, точно же, он пида…с… Да-с… Он восхищается Вагнером! Только гомики восхищаются Вагнером! Он уважительно обращается к Бисмарку! Ну… Это точно признак психического заболевания! За что этого хрыча уважать? Вот приблизительно так Людвига и травили, да и психиатрическая экспертиза соответствовала уровню досужего обсуждения сплетен. Но у меня наличествовал брат Отто, он взошёл на престол, и тут же был признан психически нездоровым, а Луитпольд занял пост регента.
Отто умер почти перед Первой мировой, наш ушлый дядюшка был уже слишком стар, не помню кто кого из них пережил, там тоже год-два разницы, но скорее всего, Отто, честное слово, не помню[7].
