Он сидит в кожаном кресле с блокнотом в руках и снова и снова вслух читает то, что записал. Порой он не может сдержать блаженного стона.

Это не осмысленные предложения, а отдельные, на первый взгляд никак не связанные друг с другом слова и числа. Но это правильные слова и правильные числа. В правильном порядке. Несколько лет он скрупулёзно собирал их и вновь и вновь переставлял, пока, сложившись воедино, они не обрели целительную силу. Только они способны принести ему облегчение.

— Три, — читает он вслух. — Ноябрь… шестьдесят четыре и двадцать три… жёлтый…

Сама по себе тройка — розовый, благоухающий младенец, ноябрь — добрая пожилая дама, пробуждающая в нём тёплое чувство привязанности. Шестьдесят четыре и двадцать три — неразлучные сёстры, которые так нежно любят друг друга, что у него раскрывается сердце. Жёлтый рождает арфовую мелодию такой невероятной гармонии, что у него на глаза наворачиваются слёзы умиления.

Время от времени он умолкает и, погрузившись в себя, касается одного из предметов, лежащих рядом на столе. Деревянной коробки для сигар, по которой проводит кончиками пальцев и которая звучит как сухая осенняя листва под ногами. Рифлёной шариковой ручки, при прикосновении источающей насыщенный аромат тропического летнего дождя…

Сочетание этих отдельных элементов способно вызвать в нём чувство блаженства и облегчить даже самое тяжёлое горе.

— Карты… кукуруза… сто восемьдесят девять…

Наконец он берёт смартфон, касается экрана, откидывается на спинку кресла и с закрытыми глазами слушает голос в наушниках.

Голос пахнет ванилью.

— Я до сих пор не могу поверить, что он и правда наш.

Инес Винклер стояла возле открытой передней пассажирской двери и поверх крыши автомобиля смотрела на их новый дом.

Марко с улыбкой повернулся к жене.

— У меня то же самое. — Он взглянул на белый фасад аккуратного частного дома и добавил: — Всё кажется ненастоящим.

Он вспомнил слова риелтора, с которой впервые стоял почти на этом же месте:

— Хоть у домов и нет лиц, у них есть характер. Присмотритесь: характер у этого дома невинный и безупречный.

Она действительно была права. Хотя сейчас, в середине ноября, над окружённым лесом холмом, где располагался новый жилой посёлок Ауф-Монс, висело мутное небо, а вокруг тянулись серые клочья тумана, их новый дом излучал что-то чистое и светлое. Немного портил вид лишь тепловой насос с левой стороны, но теперь он стал привычной частью облика современных домов.

— Я тоже хочу выйти, — захныкала Эмилия с заднего сиденья.

Марко открыл заднюю дверь, наклонился в салон и расстегнул ремни, удерживавшие четырёхлетнюю девочку в детском кресле. Затем надел на неё лежавшую рядом тёплую куртку, взял Эмилию на руки и указал на дом.

— Видишь, солнышко? Это наш новый дом.

Эмилия убрала с лица светло-русые волосы до плеч и оглядела здание с пристроенным сбоку двойным гаражом, к которому вела слегка поднимавшаяся мощёная дорожка. Затем повернулась к отцу, так что кончики их носов почти соприкоснулись.

— Мы теперь всегда будем здесь жить?

Улыбаясь, Марко немного отклонил голову, чтобы лучше видеть дочь.

— Ну, по крайней мере, очень долго. Хочешь зайти и посмотреть свою комнату?

— Да-а-а! — восторженно воскликнула Эмилия и задрыгала ногами.

Когда Марко поставил её на землю, Инес обошла автомобиль, открыла багажник и выпустила Джеймса — их двухлетнего лабрадудля, терпеливо ждавшего в алюминиевой клетке. Только выпрыгнув на дорогу, он звонко гавкнул и, виляя хвостом, посмотрел на хозяйку, которой едва доставал до колена.

Справа к ним приближалась темноволосая женщина лет сорока пяти в белом стёганом пальто до середины икр. Почти поравнявшись с Марко и Инес, она расплылась в широкой улыбке.

— Добрый день! Вы наши новые соседи, верно? Я уже разок-другой видела вас, когда вы сюда приезжали. — Она протянула Инес руку. — Добро пожаловать в Ауф-Монс! Меня зовут Йоханна Маннштайн. — Женщина кивнула в сторону дома чуть поодаль. — Мы с мужем живём через дом от вас.

— Спасибо за тёплый приём, — ответила Инес, пожимая ей руку. — Инес Винклер. Очень приятно познакомиться, госпожа Маннштайн.

Йоханна отмахнулась.

— Между соседями вполне можно на «ты». И зови меня просто Йоханна. — Она оглядела Инес с головы до ног. — Ты совсем юная для владелицы собственного дома. Сколько тебе? Лет двадцать пять?

Улыбнувшись, Инес обменялась взглядом с Марко и ответила:

— Спасибо за комплимент, но мне только что исполнилось тридцать семь.

Йоханна восхищённо кивнула.

— Вот это да. Видно, кто-то пил из источника молодости.

Затем она повернулась к Марко, который подошёл к ним, держа Эмилию за руку. Увидев четырёхлетнюю девочку, Йоханна восторженно распахнула глаза и наклонилась к ней.

— Ой, что это у нас за прелестная юная леди? Скажешь мне, как тебя зовут?

Девочка теснее прижалась к ноге отца, но ответила твёрдым голосом:

— Меня зовут Эмилия.

— Эмилия… Какое чудесное имя. А сколько тебе лет?

— Четыре.

— Рада новому дому?

— Да, и у меня очень большая комната, — затараторила Эмилия, снова отступая от ноги Марко. По-видимому, она решила, что Йоханне можно доверять. — Только кровати там пока нет. Папа сказал, её скоро привезут.

— Какая же ты смышлёная девочка, — восторженно заметила Йоханна и выпрямилась.

Воспользовавшись этим, Марко протянул ей руку.

— Я Марко. Приятно познакомиться с соседкой сразу по приезде.

— Ну а как же иначе? Хлеб-соль будут потом, когда привезут вашу мебель. Может быть, и Гвидо, моего мужа, приведу. А сейчас вы сперва обживайтесь.

Она подмигнула Марко и снова повернулась к Эмилии.

— А в эту маленькую принцессу я уже влюбилась. Когда мама с папой захотят куда-нибудь сходить, я с удовольствием посижу с тобой и почитаю замечательные сказки. Что скажешь?

Эмилия пожала плечами и снова придвинулась к Марко. Когда он ласково погладил её по голове, она сказала:

— За мной Джеймс присматривает.

— Джеймс? — удивилась Йоханна. — Это твой старший брат? Или дядя?

Эмилия хихикнула и указала на лабрадудля, который вытянулся на холодной земле возле Инес и поднял голову, услышав своё имя.

— Вот Джеймс.

— А-а, Джеймс — твоя собака. Какое замечательное имя. Как Джеймс Бонд. Ты знаешь, кто такой Джеймс Бонд?

Вопросительно взглянув на отца, Эмилия покачала головой.

— Он секретный агент, — заговорщически объяснила Йоханна. — Ловит плохих людей и защищает хороших. С таким именем Джеймс наверняка отлично тебя охраняет, это я понимаю. Но сказки-то он тебе читать умеет?

Эмилия снова посмотрела на Марко — теперь с таким выражением лица, словно не могла поверить, что эта женщина всерьёз спросила, умеет ли собака читать сказки.

— Вот это было бы здорово, правда? — Марко улыбнулся и взглянул на наручные часы. — Половина двенадцатого. Пора всё подготовить: машина с вещами должна подъехать к полудню.

Йоханна кивнула.

— Уже ухожу. Удачи с обустройством.

Она повернулась, но тут же остановилась и широким жестом обвела окрестности.

— Да, и такая погода в духе Эдгара Уоллеса у нас не каждый день. Мы живём здесь уже четыре месяца, и это скорее исключение. Когда светит солнце, Ауф-Монс — настоящий рай.

Улыбнувшись Инес на прощание, она зашагала прочь.

— Похоже, соседи у нас и правда милые, — заметила Инес.

Джеймс вскочил и посмотрел на неё.

— Да, похоже на то, — согласился Марко и взъерошил Эмилии волосы. — Ну что, пойдёмте внутрь. Мебель скоро привезут.

По дороге к входной двери Марко внезапно захлестнуло счастье. Их давняя мечта — собственный дом, их личный «замок», где только они решали, что, когда и как будет устроено и сделано, где никто не мог указывать им, как жить, или на что-нибудь жаловаться… Они справились.

У входа он озорно повернулся к Эмилии и жене и произнёс многозначительным голосом:

— Дамы, позвольте провести вас по вашему новому дому. Прошу следовать за мной!

Он достал из кармана брюк ключ, отпер дверь и распахнул её внутрь, после чего указал на прихожую.

— Как видите, входная дверь из высококачественной древесины ведёт в светлую прихожую с элегантным плиточным полом. Прошу, проходите.

Эмилия вопросительно посмотрела на мать. Инес усмехнулась, и девочка тоже улыбнулась, взяла её за свободную руку и вместе с ней и Джеймсом прошла мимо отца в дом. Марко закрыл дверь и указал в сторону.

— Сразу слева от прихожей расположена просторная гостиная.

Все вместе они вошли в пустую комнату. Инес, ухмыляясь, покачала головой.

— Здесь доминируют большие окна, которые пропускают много дневного света и открывают вид на ухоженный сад. Стены окрашены в мягкие нейтральные тона, а современный камин в центре комнаты обеспечивает приятное тепло в холодные дни.

Марко указал вперёд и медленно двинулся дальше.

— Открытый проход ведёт в столовую, которая плавно переходит в современную кухню.

С гордостью он продемонстрировал встроенную кухню, доставленную несколькими днями ранее.

— Как вы сами можете убедиться, она оборудована высококачественной техникой и снабжена практичным кухонным островом, который служит и рабочей поверхностью, и стойкой для завтраков. Сочетание деревянных и глянцевых поверхностей придаёт всему современный вид.

Он повернул направо и продолжил экскурсию.

— Из столовой через большие раздвижные двери можно выйти на террасу, которая идеально подходит для дружеских вечеров с барбекю или спокойного отдыха на свежем воздухе — например, с семейством Маннштайн, с половиной которого мы уже знакомы. Сад заботливо обустроен и предоставляет достаточно места для игр четырёхлетних девочек или занятий садоводов-любителей.

Заботливо обустроенный сад пока состоял лишь из голой лужайки и нескольких бурых кустов.

— Если вернуться в прихожую, одна лестница ведёт на верхний этаж, а другая — в просторные подвальные помещения. Здесь, на первом этаже, имеется также кабинет, идеально подходящий для домашнего офиса господина Винклера. Он расположен в тихом месте и предоставляет достаточно пространства для письменного стола и стеллажей. По соседству находятся гостевой туалет и практичная хозяйственная комната с выходом в гараж.

Ещё раз переведя взгляд с Эмилии на Инес, Марко указал на лестницу.

— А теперь, если позволите, я провожу дам наверх.

Марко поднялся первым и стал ждать наверху Инес и Эмилию. Джеймс не отставал от них ни на шаг.

— Здесь расположены спальня и детская, обе с большими окнами и видом на окрестности. К родительской спальне примыкает небольшой балкон, идеально подходящий для утреннего кофе или любования закатом. Современная ванная комната с отдельно стоящей ванной и душевой без порога завершает обустройство верхнего этажа.

Марко оглянулся на Инес и Эмилию в ожидании аплодисментов, и они захлопали в ладоши.

— Экскурсия была замечательная и очень убедительная, — поблагодарила его Инес. — Дом куплен. А теперь давай вынесем вещи из машины и всё подготовим к приезду мебели.

Марко одним широким шагом приблизился к жене, обвил руками её стройную талию и поцеловал в тёмно-каштановые волосы, собранные в пучок.

— Сейчас я счастлив как никогда. Наконец-то собственный дом, новая работа и самая замечательная семья на свете. Я люблю вас обеих больше, чем могу выразить словами.

Он поцеловал Инес в губы. Эмилия захихикала и обхватила его ногу обеими руками. Когда даже Джеймс, виляя хвостом, подал голос звонким лаем, Марко рассмеялся и добавил:

— И тебя, конечно, тоже.

— Мы будем здесь очень счастливы, — предрекла Инес, когда Марко отпустил её.

— Обязательно будем, — подтвердил он.

Словно это послужило условным сигналом, меньше чем через пять секунд раздался звонок в дверь.

На пороге стояли сотрудники компании по переездам. Грузовик с мебелью они подогнали задним ходом так, что его кузов оказался всего в двух метрах от входной двери.

Марко глубоко и удовлетворённо вздохнул.

Их новая жизнь началась.

В семь вечера они вместе уложили совсем уставшую Эмилию спать в её новой, пока ещё временно обставленной детской. Девочка так устала, что уснула уже через несколько минут.

Примерно три часа спустя Марко и Инес закончили обустраивать самые необходимые комнаты и теперь решили выпить в гостиной по бокалу белого вина. Бутылку Марко специально оставил в холодильнике ещё во время их прошлого приезда.

Вскоре Марко стоял в ванной перед раковиной и рассматривал себя в зеркале. В тёмно-русых, сейчас слегка отросших волосах, к счастью, не было ни следа седины, чем он, будучи почти сорокалетним, гордился. На гладко выбритом лице лишь возле глаз виднелись мелкие морщинки, расходившиеся веером.

Он улыбнулся своему отражению.

Вот так, значит, выглядит новоиспечённый домовладелец.

Довольный, он лёг в постель рядом с Инес. Марко предвкушал первую ночь в собственном доме.

Как всегда, Джеймс без всяких церемоний свернулся клубком у них в ногах.

— Первая ночь в собственном доме, — сказал Марко, выключив свет, и повернулся к жене. — Я ужасно устал, но при этом так взволнован, как, наверное, не был с самого детства.

— Понимаю, о чём ты. У меня почти то же самое.

— Ты счастлива?

— Очень, — ответила Инес, придвинулась ближе и уютно устроилась у него под боком. — И очень устала.

Вскоре они уснули.

Марко разбудил звук, который он не сразу сумел распознать. Несколько секунд он озадаченно вглядывался в темноту, пока не вспомнил, что лежит в спальне их нового дома, а звук издаёт Джеймс.

Лабрадудль глухо рычал — Марко ещё никогда не слышал от него ничего подобного. Рычание казалось зловещим и опасным.

Марко протянул руку и принялся искать выключатель на шарообразной прикроватной лампе. Когда он наконец нащупал его и нажал, не произошло…

Ничего.

Марко попробовал снова, несколько раз щёлкнув выключателем, но свет так и не загорелся. Джеймс опять зарычал.

— Джеймс, — прошипел Марко, — тихо.

Рядом послышался шорох, но, судя по всему, Инес лишь повернулась на другой бок и продолжала спать. Марко спустил ноги с кровати, взял с прикроватной тумбочки телефон, увидел, что уже три часа шесть минут, и включил фонарик. Когда луч осветил Джеймса, тот прищурился и посмотрел на хозяина, оскалив зубы. Таким Марко его ещё не видел.

Он обвёл спальню лучом фонарика, затем встал. Джеймс спрыгнул с кровати и последовал за ним.

В коридоре Марко нажал на выключатель, но и здесь свет не загорелся. В этот момент ему показалось, что внизу раздался тихий глухой звук. Он замер, задержав дыхание, и напряжённо прислушался, но звук не повторился.

В слабом свете телефонного фонарика Джеймс смотрел на лестницу. Хвост у него был поднят, шерсть на загривке встала дыбом. Он снова зарычал.

Охваченный тревогой, Марко подошёл к детской, толкнул приоткрытую дверь и поднял телефон, чтобы увидеть Эмилию в кровати. Девочка крепко спала. Марко плотно закрыл дверь и отвернулся. Когда он начал спускаться, Джеймс пронёсся мимо и исчез за пределами светового круга.

Электрощиток находился в небольшой кладовке под лестницей на первом этаже. Марко посветил внутрь и сразу увидел, что вводной автомат выбило. Он поднял рычажок и нажал на выключатель в коридоре. Встроенные точечные светильники загорелись.

— Странно, — пробормотал Марко.

Он прошёл в гостиную-столовую и убедился, что раздвижная дверь, ведущая в сад, заперта. Затем проверил дверь в гараж и входную дверь. Обе были закрыты на замок.

Когда Марко спускался в подвал, Джеймс снова пронёсся мимо. Вместе они осмотрели четыре помещения: два пустовали, ещё два были заставлены коробками с вещами. Здесь, как и на первом этаже, под лестницей имелся чулан, но и он оказался пуст.

Покачав головой, Марко повернул обратно. Чего он ожидал? Увидеть привидение?

Он поднялся наверх и выключил свет в коридоре. Джеймс, явно успокоившись, потрусил за ним в спальню и снова свернулся у изножья кровати.

Некоторое время Марко размышлял, почему могло выбить вводной автомат. Если это повторится, он позвонит в компанию, построившую весь посёлок, и попросит прислать электрика. В новом доме такого происходить не должно.

Потом он вспомнил рычание Джеймса, разбудившее его, но объяснения так и не нашёл. Может быть, пёс тоже услышал какой-то звук и поэтому зарычал?

Марко натянул одеяло до подбородка и повернулся на бок. Дом совсем новый, строительные материалы ещё могут давать усадку, успокоил он себя. Возможно, в этом и заключалась причина.

Он ещё раз вслушался в тишину и вскоре снова уснул.

Открыв глаза, Марко увидел улыбающееся лицо дочери.

— Папа проснулся! — радостно объявила Эмилия и в награду чмокнула его в щёку мокрыми губами.

— Доброе утро, соня, — весело сказала Инес, стоявшая за ней. — Ну как тебе первая ночь в нашем новом доме?

— Если не считать одного происшествия, вполне нормально.

Инес вопросительно посмотрела на него, и Марко рассказал, что случилось ночью. О глухом звуке он, однако, умолчал. Он слишком хорошо знал жену: расскажи он об этом, и следующие несколько ночей она не сомкнула бы глаз.

— Странно. А какая тут связь? Автомат выбило, а Джеймс зарычал?

Марко пожал плечами.

— Понятия не имею. Но, что бы это ни вызвало, надеюсь, больше такого не повторится.

Взглянув на телефон и увидев, что уже без десяти девять, он спросил:

— Ты с Джеймсом уже гуляла?

— Да, но совсем недолго. Идёт дождь, и ему совершенно не хотелось долго ходить.

Марко кивнул и погладил Эмилию по голове.

— Позже я ещё раз с ним выйду. А сейчас будем завтракать.

Был вторник. Первый рабочий день Марко в должности инженера по измерительной технике в новой компании, располагавшейся в соседнем Лоре-на-Майне, предстоял лишь в следующий понедельник. Оставшиеся свободные дни он хотел использовать, чтобы как можно лучше обустроить дом.

Когда в десять часов раздался звонок и Марко открыл дверь, на пороге стояли Маннштайны.

— Доброе утро, дорогие соседи! — с воодушевлением произнесла Йоханна Маннштайн и указала на своего темноволосого худощавого спутника. — Это мой муж Гвидо. Я уже рассказала ему, какие вы милые и какая у вас очаровательная дочка.

— Здравствуйте, очень приятно, — с улыбкой сказал Марко и протянул Гвидо руку.

— Да, мне тоже, — тихо ответил Гвидо Маннштайн и вложил свою ладонь в руку Марко.

Ладонь была вялой и мягкой — рукопожатием это назвать было трудно. Гвидо лишь на мгновение взглянул Марко в глаза, а затем опустил взгляд.

Йоханна подняла тканевую сумку, которую держала в левой руке.

— Как и обещала, хлеб и соль.

Марко отступил в сторону и приглашающе указал внутрь.

— Проходите, пожалуйста.

— Мы только ненадолго. У вас наверняка ещё полно дел, и мы не хотим мешать.

— Надеюсь, вас не смутит, что здесь пока небольшой беспорядок.

Йоханна махнула рукой.

— Мы живём здесь уже довольно давно, а у нас до сих пор всё выглядит так, словно мы переехали только вчера.

Войдя в гостиную, Йоханна заметила, что многие дома в посёлке имели схожую планировку.

— У вас всё устроено почти так же, как у нас и в большинстве других домов Ауф-Монса. Хотя есть несколько исключений. Недавно я была у Марешей на Бишофштрассе — их дом спланирован совершенно иначе.

— А кто такие Мареши? — спросила Инес.

— Штеффен и Ютта. Штеффен уже жил здесь, когда мы переехали, а его жена приехала почти одновременно с нами. Он вроде бы занимается чем-то связанным с финансами, а Ютта — графический дизайнер. Пока ещё ищет здесь работу. Они тоже очень приятные люди.

Йоханна указала на антрацитовый диван и два кресла.

— Какая красивая мягкая мебель. Нам тоже пора покупать новую, наша уже совсем износилась. Осталось только убедить мужа, что с некоторыми старыми вещами иногда нужно расставаться.

Гвидо Маннштайн кивнул.

— Да, я знаю.

Когда Инес предложила гостям кофе, Йоханна покачала головой.

— Мы уже оставим вас в покое. — Лукаво улыбнувшись, она добавила: — Моё любопытство пока удовлетворено.

Закрыв за новыми соседями входную дверь, Марко посмотрел на Джеймса, который стоял перед ним, вилял хвостом и смотрел снизу вверх.

— Ну что, Джеймс, теперь твоя очередь. Пойдём с тобой на первую прогулку по нашим новым местам.

— Что ты думаешь о Гвидо? — спросила Инес.

— Понятия не имею. Он почти ничего не сказал.

Инес рассмеялась.

— Возможно, потому что рядом с Йоханной у него нет ни единого шанса вставить слово. — Она поцеловала мужа в лоб. — Пожалуй, я потеплее одену Эмилию, и мы пойдём вместе с вами. Свежий воздух нам не повредит.

Через десять минут они вышли из дома. Повернули налево и пошли по своей улице, которая изгибалась дугой и проходила мимо небольшой детской площадки. Там Эмилия несколько минут покачалась на качелях.

Чуть дальше между двумя домами, один из которых, судя по всему, ещё пустовал, пролегала дорожка. По ней можно было выйти к пруду, видневшемуся с улицы. За ним начинался лес, окружавший весь посёлок. В следующий раз Марко собирался исследовать его вместе с Джеймсом. А пока они хотели спокойно осмотреть сам Ауф-Монс.

Они знали, что из немногим более тридцати домов заселена лишь примерно половина, и надеялись воспользоваться случаем, чтобы познакомиться с кем-нибудь из жителей.

Пасмурный ноябрьский день окутывал посёлок серым, почти меланхоличным светом. Небо затянуло тучами, а вездесущий туман прижимался к домам и улицам, укрывая всё мягкой пеленой. Новый асфальт Зайфертштрассе влажно блестел. Дома казались почти затерянными в этой унылой серости. Хотя все они были новыми, фасады из светлой штукатурки и камня в тусклом свете выглядели бледными.

Некоторые окна ещё не были занавешены. Их тёмные стёкла отражали хмурое небо, словно впитывая холод и пустоту. В других домах за окнами виднелись шторы — признак того, что туда уже въехали жильцы. И всё же снаружи многие здания казались чужими, будто ждали, когда в них вдохнут жизнь.

— Какая-то странная атмосфера, — сказала Инес и взяла Марко под руку. — Всё выглядит тихим и мирным, но в то же время немного жутковатым.

Марко понимал, что она имеет в виду. Некоторые дома стояли чуть в стороне, возле многих ещё не успели разбить сады. Заборов нигде не было — лишь межевые камни и временные ограждения. Кое-где на свежем газоне лежали обломанные ветви, но в основном клумбы оставались пустыми и были покрыты сухими листьями, нанесёнными ветром.

Для Джеймса это место стало раем запахов. Через каждые несколько шагов им приходилось останавливаться и ждать лабрадудля, который совал нос во все углы и бурые кусты. Обилие новых запахов, должно быть, невероятно его будоражило.

Тишину нарушал лишь слабый ветер, гулявший в голых ветвях деревьев соседнего леса. Мимо проехала машина, однако гул двигателя быстро растворился в тумане.

На незастроенном участке лежали остатки стройматериалов: деревянные рейки, пустые вёдра и куча неиспользованных мешков с раствором.

Примерно через триста метров Зайфертштрассе поворачивала направо почти под прямым углом и с этого места называлась Штефан-Эрдман-штрассе. Насколько хватало взгляда, никаких следов жизни здесь не было: ни играющих на улице детей, ни цветов, способных разогнать зимнюю серость.

И всё же можно было представить, что вскоре это место превратится в оживлённый жилой посёлок. Марко видел в воображении, как наполняются дома, весной появляются разноцветные сады, а улицы оживают от разговоров и смеха. Но в этот хмурый ноябрьский день всё словно застыло, будто туман отодвинул весну в недосягаемую даль.

— Папа! — позвала Эмилия, шедшая рядом с Инес за руку.

Когда Марко посмотрел на неё, девочка протянула к нему обе руки.

— На плечи!

Он улыбнулся.

— Ну хорошо. Ты и так долго шла сама.

Марко подхватил дочь и одним движением усадил себе на плечи.

— Интересно, как здесь выглядит, когда светит солнце, — сказал он.

Инес огляделась.

— Уверена, будет замечательно!

Вскоре им встретилась женщина лет шестидесяти пяти. Она стояла возле мусорного контейнера и с неподвижным лицом разглядывала их, но на дружелюбное «доброе утро» не ответила.

Штефан-Эрдман-штрассе описала ещё одну длинную дугу, и вскоре они почти вернулись к своему дому. В конце улицы им оставалось лишь повернуть направо на Бернд-Менкхофф-штрассе, а через несколько метров свернуть налево на свою улицу — и впереди снова показался их новый дом.

Остаток дня они распаковывали коробки. Конечно, пройдёт ещё немало времени, прежде чем каждая вещь найдёт своё место, но постепенно дом становился уютнее.

Ранним вечером Йоханна снова стояла у их двери. На листке бумаги она записала номера мобильных телефонов — свой и мужа.

— На всякий случай, — объяснила она. — Например, если вам вдруг понадобится срочно куда-нибудь поехать, просто позвоните, и я присмотрю за вашей милой дочуркой. А завтра вечером вы придёте к нам на ужин. Ещё будут Ульф и Кристоф. Они живут на Бишофштрассе, женаты и оба очень весёлые. Уверена, они вам понравятся.

Марко и Инес поблагодарили Йоханну за приглашение и согласились прийти.

— Прекрасно! Значит, ждём вас в семь часов. И вашу милую малышку, разумеется, берите с собой. Если устанет, сможет поспать на диване.

— Наша милая Йоханна довольно властная женщина, — заметил Марко, когда соседка ушла.

Инес пожала плечами.

— Зато добрая. Может быть, она такая общительная, потому что её муж чрезвычайно замкнут.

— Возможно.

Вскоре после десяти вечера Марко недолго погулял с Джеймсом. Около одиннадцати они легли спать, после того как Инес ещё раз заглянула к спящей дочери.

В эту ночь Марко разбудил не Джеймс, а Инес. Она сильно трясла его за плечо и шипела:

— Марко, проснись!

— Что случилось? — пробормотал он.

— Здесь кто-то был.

— Что?

— В спальне кто-то был. Он стоял у изножья кровати, — торопливо прошептала она. — Я совершенно уверена. И свет опять не работает.

Марко сразу вспомнил предыдущую ночь и сел.

— Как кто-то мог попасть в дом? И зачем ему стоять возле нашей кровати?

— Не знаю, но я точно видела тёмный силуэт. Мне страшно!

— Может быть, тебе приснилось?

— Нет. Я от чего-то проснулась и увидела его. Хотела зажечь свет, но он не включился, а потом силуэт исчез. Пожалуйста, можешь проверить?

— Ладно.

Марко спустил ноги с кровати и взял телефон. Было без двадцати три. Он включил фонарик и осветил изножье, но Джеймса там не оказалось.

Только обойдя кровать, Марко увидел пса. Тот лежал на боку возле двери и крепко спал, что было для него крайне необычно.

— Джеймс спит. Если бы в комнате кто-нибудь стоял, он наверняка проснулся бы и подал голос.

Марко присел рядом с лабрадудлем и погладил его. Прошло несколько секунд, прежде чем Джеймс открыл глаза и неохотно приподнял голову. Почти сразу он снова уронил её на пол и уснул.

— Похоже, он смертельно устал, — заметил Марко.

Инес умоляюще произнесла:

— Пожалуйста, можешь теперь проверить дом? Иначе я больше не усну.

— Да, я всё осмотрю. Но повторяю: будь здесь кто-то посторонний, Джеймс не продолжал бы безмятежно спать.

Он наверняка зарычал бы, — мысленно добавил Марко.

Всё происходило почти так же, как прошлой ночью. Только теперь лабрадудль не сопровождал Марко, когда тот безуспешно попытался включить свет в коридоре, а затем при свете телефонного фонарика убедился, что Эмилия спит в своей кровати.

Спустившись на первый этаж, Марко обнаружил, что вводной автомат снова выбило. Все двери были заперты и, как он на этот раз дополнительно убедился, не повреждены. Следов присутствия постороннего во всём доме не было.

Через несколько минут Марко вернулся в спальню. Инес сидела в кровати при свете прикроватной лампы, натянув одеяло до подбородка.

— Ну что? — робко спросила она, словно боялась услышать ответ.

— Ничего, — заверил её Марко. — Я осмотрел весь дом и проверил все двери. Здесь никого нет, и никого, кроме нас, здесь не было.

Он лёг и повернулся к жене.

— Давай спать дальше. Всё в порядке, если не считать того, что с электропроводкой в этом доме явно что-то не так. Завтра позвоню застройщику, пусть пришлют электрика.

Инес легла и выключила свет.

— Возможно, я действительно спросонья увидела то, чего на самом деле не было.

— Наверняка, — подтвердил Марко, наклонился к жене и поцеловал её в губы.

Он закрыл глаза, но уснуть сразу не смог. Одна мысль не давала ему покоя.

Если с электропроводкой в этом доме что-то не так и из-за этого выбивает вводной автомат… почему это всегда происходит ночью, когда почти никакие приборы не включены и нагрузка практически нулевая?

И почему всякий раз примерно в одно и то же время?

Он вернулся в своё убежище.

Еле сюда дотащился.

Это место — его личная церковь, его место паломничества, где он всегда обретает душевный покой, когда мир грозит захлестнуть его. Слишком много людей, слишком много шума, слишком много разговоров…

Или когда воспоминание снова обрушивается на него с такой силой, что он едва держится на ногах.

Как сейчас.

При одном взгляде на потёртую коричневую кожу, которой обтянуто массивное кресло, он чувствует исходящую от него целительную силу. Медленно опускаясь в кресло, он словно погружается в тёплую ванну с успокаивающими ароматическими маслами.

Некоторое время он сидит неподвижно, закрыв глаза, положив руки на массивные подлокотники и полностью расслабив мышцы.

Потом он готов отпустить воспоминание, которое из последних сил удерживал, когда оно грозило прорваться наружу, и вынести боль, неизменно приходящую вместе с ним.

Ему понадобились годы, чтобы научиться хотя бы ненадолго отгонять мысли о том, чего он не смог забыть, несмотря на многочисленные сеансы терапии, — пока не окажется здесь, в безопасности. Здесь он может открыть внутренний ящик, куда спрятал старые картины, когда они снова попытались выйти на первый план.

Здесь он может успокоиться.

Он ещё раз глубоко вдыхает, а затем отпускает воспоминание.

И сцены возникают мгновенно.

Вскоре после того, как захлопывается входная дверь, он замечает знакомые признаки, и его сердце начинает бешено колотиться. Услышав сквозь дверь детской неровный топот тяжёлых, яростных шагов, он за считаные секунды покрывается холодным потом.

Потом из гостиной доносится рёв. Эти пьяные, почти неразборчивые оскорбления и ужасные слова.

Хлёсткий удар.

Следом — грохот.

Мама!

Он опять её ударил.

Снова грохот, приглушённые мольбы, просьбы. Потом опять злобная ругань и новый хлёсткий удар.

По его щекам текут слёзы. Он хочет побежать к маме и помочь ей, но что может шестилетний мальчик сделать против такого чудовища?

Он соскальзывает с кровати и заползает под неё. Это не поможет, он знает, но хотя бы создаёт ощущение, что он не совсем беззащитен перед тем, что сейчас произойдёт.

И всё же он совершенно беззащитен.

Дверь распахивается, и раздаётся громовой голос:

— Ты где, мелкий засранец? Давай, вылазь, а то сам тебя достану!

— Ты сделал маме больно! — в отчаянии кричит он и тут же зажимает себе рот ладонью.

Когда он такой, нельзя злить его ещё больше, говорила мама.

А теперь он разозлил его ещё сильнее.

Всё его тело дрожит, когда он видит приближающиеся тяжёлые ботинки. Человек, только что ударивший маму, наклоняется, и возле кровати появляется опухшее небритое лицо.

— А ну, мелкая крыса, вылазь оттуда!

Он чувствует кислый запах дыхания, резко отдающего алкоголем. Мощная лапища хватает его за руку выше локтя и вытаскивает из-под кровати…

Он распахивает глаза, дрожащими руками нащупывает блокнот и начинает читать вслух:

— Три… ноябрь… шестьдесят четыре и двадцать три… жёлтый…

После завтрака на следующее утро Марко позвонил застройщику. Сотрудница компании заверила его, что они постараются как можно скорее прислать специалиста для проверки электрики в доме.

Затем они с женой ещё раз обсудили события минувшей ночи. Теперь Инес уже была готова поверить, что тёмная тень у изножья кровати ей всего лишь привиделась.

После этого они распаковали последние коробки и занялись обустройством нового дома. Днём выглянуло солнце, и при температуре всего в несколько градусов выше нуля на улице было вполне терпимо. Вместе с Эмилией и Джеймсом они отправились на прогулку: миновали пруд, вошли в лес и пошли по тропе, которая широким зигзагом огибала посёлок. Время от времени Марко нёс дочь на плечах.

Добравшись до подъездной дороги, они заговорили о том, что на машине попасть в посёлок и выехать из него можно только одним путём. Если по какой-либо причине дорогу перекроют, жители окажутся здесь заперты вместе со своими автомобилями. Марко надеялся, что ничего подобного не произойдёт утром, когда ему понадобится ехать на работу, но тут же отбросил эту мысль как нелепую.

Что вообще могло перекрыть выезд из посёлка?

Ровно в семь вечера они позвонили в дверь дома Йоханны и Гвидо Маннштайнов. Открыв дверь и увидев Эмилию на руках у Марко, Йоханна восторженно захлопала в ладоши.

— Здравствуйте, дорогие соседи! И здравствуй, маленькая принцесса. — Она протянула руки. — Хочешь пойти на ручки к тёте Йоханне?

Эмилия теснее прижалась к Марко и обхватила его за шею, тем самым недвусмысленно ответив на вопрос.

— Понимаю, — разочарованно произнесла Йоханна. — Ты наверняка устала, а когда устаёшь, лучше всего у папы на руках.

Она отступила в сторону и улыбнулась.

— Проходите.

Ульф Крамер и Кристоф Лауренц и правда оказались очень интересными собеседниками. Особенно Марко понравилось чувство юмора пятидесятитрёхлетнего Ульфа — чего он, следуя распространённому предубеждению, никак не ожидал от административного служащего. Его муж Кристоф, которому Марко дал чуть больше сорока, работал в бэк-офисе банка и, на вкус Марко, порой чересчур демонстративно подчёркивал свою гомосексуальность.

Все оживлённо беседовали, и даже Гвидо Маннштайн время от времени вступал в разговор, хотя говорил значительно меньше остальных.

После восхитительного ужина — Йоханна подала окорок косули с краснокочанной капустой, клёцками и брусникой — она устроила для Эмилии на диване уютное гнёздышко из подушек и мягкого одеяла. Инес достала из сумки раскраски и карандаши, разложила их перед дочерью и вернулась к столу.

Йоханна ещё некоторое время сидела рядом с Эмилией, обсуждая с ней картинки в одной из раскрасок, и снова и снова нежно гладила девочку по волосам. Наконец она присоединилась к остальным.

Не прошло и четверти часа, как Эмилия уснула на диване. Тогда Инес рассказала о случившемся ночью. Ульф и Кристоф обменялись долгим взглядом.

Когда Инес закончила, добавив, что после первого сильного испуга теперь считает присутствие постороннего плодом своего воображения, Кристоф прикрыл рот ладонью и недоверчиво покачал головой.

— Вот уж странное совпадение. И сразу двойное. У нас на прошлой неделе тоже выбило автомат, а две недели назад со мной произошло почти то же, что и с Инес. Ночью мне захотелось пить, и я пошёл на кухню взять что-нибудь попить. И вдруг почувствовал, что я там не один. Знаете это ощущение? Когда буквально кожей чувствуешь, что за тобой наблюдают. Я подумал, что Ульфи где-нибудь спрятался и решил устроить мне дурацкий розыгрыш, но он лежал в кровати и крепко спал. У меня по спине мороз пробежал, и пришлось всерьёз сдерживаться, чтобы не закричать. Я был так уверен, что рядом кто-то есть, что стоял на кухне, дрожал от страха и не решался выйти. В конце концов собрал всю свою храбрость, промчался наверх и спрятался в постели.

— Где ты разбудил меня и, стуча зубами, заявил, что в доме грабители, — сказал Ульф, закатив глаза. — Чего, разумеется, и в помине не было. И всё-таки мне пришлось обыскать каждую комнату, иначе этот трусишка больше не смог бы уснуть.

— А что ты скажешь теперь, когда услышал историю Инес? — возмутился Кристоф. — Это же не может быть простым совпадением.

Ульф лишь пожал плечами, но Марко вмешался:

— Возможно, наши дома возвели за сравнительно короткий срок и за качеством не слишком следили. В конце концов, весь посёлок строила одна и та же компания. То, что у вас тоже выбило вводной автомат, может быть связано с тем, что электрику везде монтировали спустя рукава.

Он повернулся к Гвидо.

— У вас такое когда-нибудь случалось?

Гвидо покачал головой.

— Насколько мне известно, нет.

— Не того спрашиваешь, — вмешалась Йоханна и небрежно махнула рукой. — Мой муж всю ночь спит так глубоко, что не заметил бы, даже если бы я устроила вечеринку в соседней комнате. А вот я просыпаюсь почти каждую ночь хотя бы один раз, и ничего необычного пока не замечала.

— А как насчёт того, что Инес показалось, будто у вашей кровати кто-то стоит? — спросил Кристоф у Марко. — И мне казалось, будто кто-то следит за мной на кухне. Как ты это объяснишь?

— Никак. Разве что вы оба всё это вообразили. Возможно, дело в том, что вы, как и мы, переехали в новый дом. Непривычная обстановка, густой лес вокруг посёлка…

По лицу Кристофа было видно, что это объяснение его не удовлетворило, но спорить он не стал.

Остаток вечера Йоханна, Гвидо, Кристоф и Ульф за несколькими бокалами вина подробно рассказывали Марко и Инес о некоторых жителях посёлка. В какой-то момент Марко задумался:

Кто же здесь главные сплетники — Йоханна или всё-таки Кристоф с Ульфом?

Так они узнали, что на углу Бишофштрассе и Штефан-Эрдман-штрассе, примерно в трёхстах метрах от их дома, живёт пожилая супружеская пара — Герда и Бернхард Кин. Ей было шестьдесят шесть лет, и раньше она, как и её семидесятилетний муж, работала в Deutsche Bahn.

Кристоф в своей неподражаемой манере сообщил, что у Герды не все дома.

— Когда вы её встретите, она либо посмотрит на вас так, словно вот-вот вцепится вам в лицо, либо втянет в разговор и начнёт рассказывать свои мрачные бредни.

Марко вспомнил женщину с угрюмым взглядом, которую они встретили во время первой прогулки.

— Какие ещё бредни? — спросил он.

Кристоф презрительно ответил:

— Что посёлок проклят и здесь водятся привидения.

Марко лишь приподнял брови, и Кристоф, ухмыляясь, заговорщически добавил:

— Призраки и всё такое.

Марко вспомнил ночные происшествия в их доме, но сразу отогнал эту мысль. Хотя бы ради Инес он не хотел углубляться в эту тему.

Вскоре после одиннадцати Марко и Инес попрощались с хозяевами. Марко взял спящую дочь на руки.

Подняв воротники пальто и втянув головы в плечи, они поспешили домой. Температура опустилась ниже нуля, начался слабый, неприятный ледяной дождь.

— Я сразу уложу Эмилию, — сказала Инес, снимая в прихожей тёплое пальто и обувь.

Когда она разделась, Марко передал ей спящую дочь. Сняв куртку и ботинки, он посмотрел на Джеймса. Пёс лежал на своей подушке в прихожей и устало щурился, даже не поднимая головы.

Это было необычно. Обычно, едва они входили в дом, Джеймс, радостно виляя хвостом, бежал им навстречу. Видимо, чистый воздух Ауф-Монса сильно его утомлял.

Марко присел и ласково погладил пса по голове.

— Тебе тоже нужно привыкнуть к новому месту, правда?

Джеймс в ответ причмокнул и закрыл глаза.

Марко ещё немного почесал его, пока Инес не спустилась обратно.

— Хороший был вечер, правда? — спросила она, ещё не дойдя до нижней ступеньки. — Кристоф и Ульф показались мне очень забавными. А тебе?

— Мне тоже.

Марко поднялся и повернулся к жене.

— На мой вкус, Кристоф иногда слегка перегибает, но в целом они мне нравятся.

Инес со смехом покачала головой.

— Мне каждый раз приходилось так сдерживаться, когда Кристоф называл его «Ульф-и-и».

— Те ещё кадры, — ухмыльнувшись, согласился Марко. — Выпьем ещё по бокалу вина? Я пока совсем не устал.

— А я смертельно устала и хочу лечь. Но ты выпей, конечно.

— Тогда, если ты не против, я поднимусь минут через пятнадцать. Может быть, найду на каком-нибудь канале новости.

Инес кивнула и устало улыбнулась.

— После прошлой ночи мне немного не по себе, но так было бы и в том случае, если бы ты пошёл наверх вместе со мной. Поэтому спокойно выпей вина и приходи, когда устанешь. Я возьму с собой Джеймса.

Марко наклонился и поцеловал её в губы.

— Если что-нибудь случится, зови. Я примчусь на помощь.

Он подмигнул, и Инес рассмеялась.

— У меня ведь будет мой четвероногий защитник. Джеймс, идём!

Она позвала собаку, но та лишь с трудом приподняла голову и зевнула. Это было необычно: обычно Джеймс хорошо слушался, особенно когда его звали спать — это он обожал.

— Джеймс, ну же, идём! — повторила Инес чуть строже.

Лабрадудль с трудом поднялся на ноги, но ещё несколько секунд стоял на месте с растерянным видом. Затем медленно, слегка пошатываясь, двинулся вперёд.

— Что с тобой такое? — спросила Инес, наблюдая, как пёс плетётся к лестнице.

— Похоже, он совсем вымотался. Может быть, от здешнего свежего воздуха, — сказал Марко, повторяя свою недавнюю мысль.

Джеймс уже добрался до нижней ступеньки, но остановился и оглянулся на Инес.

— Хм… Странно, — пробормотала она и вместе с ним медленно поднялась наверх.

Марко налил себе бокал розового вина из бутылки, стоявшей в холодильнике, сел на диван в гостиной, сделал глоток и поставил бокал на стол.

Он вспомнил вечер, который и правда получился весёлым и занимательным. Йоханна так трогательно заботилась об Эмилии, но Марко уже казалось, что это немного чересчур. Он решил завтра поговорить об этом с Инес.

Гвидо Маннштайн, напротив, оставался для него загадкой. Сдержанный Гвидо был по-своему симпатичен, но Марко заметил, что он явно не любит смотреть людям прямо в глаза. Даже когда Гвидо изредка вступал в разговор, его взгляд всё время метался из стороны в сторону. По-видимому, он был чрезвычайно замкнут и неуверенно чувствовал себя в обществе.

Марко включил телевизор и принялся переключать каналы, но выпуск новостей так и не нашёл. Поэтому минут десять смотрел ток-шоу, где гости постоянно перебивали друг друга, и пил вино. Затем выключил телевизор, отнёс бокал на кухню и поднялся наверх.

Он осторожно толкнул приоткрытую дверь спальни. В полосе света было видно, что Инес лежит в кровати, но в этот момент она пошевелилась. Марко медленно прикрыл дверь, оставив лишь узкую щель, и направился в ванную, предварительно выключив свет в коридоре. Инес спала очень чутко, и он не хотел её разбудить.

В ванной Марко включил подсветку зеркала, наполнившую помещение приятным приглушённым светом, снял свитер и встал перед раковиной.

Чистя зубы, он разглядывал себя в зеркале и снова отметил, что пора записаться в парикмахерскую. Обычно он носил довольно короткую стрижку, но из-за переезда в последние недели у него не было времени сходить к своей парикмахерше.

Нужно будет попросить Кристофа посоветовать хорошего парикмахера поблизости. Ульф сбривал немногочисленные оставшиеся волосы, оставляя щетину длиной всего в несколько миллиметров, а вот его муж носил короткие чёрные волосы безупречно уложенными и наверняка мог подсказать подходящий адрес.

Марко вынул зубную щётку изо рта и…

Замер.

Позади него, мимо открытой двери ванной, по коридору промелькнула тень.

Три или четыре секунды он простоял неподвижно, с поднятой рукой, не отрывая взгляда от зеркала. Сердце билось всё быстрее, по спине пробежал ледяной холодок.

Мысли заметались.

Неужели ему померещилось?

Нет. Тень была слишком реальной.

Но как кто-то мог…

Инес!

Марко положил зубную щётку на край раковины, выплюнул пену и повернулся.

— Инес? — прошептал он. — Это ты?

Не услышав ответа, он повторил шёпотом:

— Инес, скажи что-нибудь.

Тишина.

Марко ещё мгновение колебался, затем медленно направился к двери. Прерывистое дыхание казалось ему таким громким, что его наверняка было слышно во всём доме.

Добравшись до двери, он нащупал выключатель в коридоре и нажал на него, прежде чем выйти из ванной. Свет немного рассеял ощущение нереальности происходящего, но менее страшно от этого не стало.

Коридор был пуст.

Марко остановился и напряжённо прислушался.

Ничего.

В доме царила абсолютная тишина.

Он посмотрел на дверь детской. Как всегда, она была приоткрыта. И всё же Марко открыл её чуть шире и убедился, что Эмилия лежит в своей кровати.

Затем повернулся и направился к спальне.

Через несколько шагов он резко остановился и лишь с трудом подавил стон.

Дверь спальни, которую совсем недавно он прикрыл, оставив лишь узкую щель, теперь была распахнута настежь.

Марко почувствовал, как на лбу выступили мелкие капли пота. Открытая дверь могла означать одно из двух.

Инес вышла из спальни и — неизвестно зачем — бесшумно промелькнула мимо ванной. Но где же она сейчас? И зачем ей было это делать?

Вторая возможность…

В доме кто-то был.

Посторонний.

Грабитель.

Но что происходило с Джеймсом? Почему он никак не отреагировал?

Марко дышал часто и неглубоко. Стараясь не шуметь, он сделал шаг к открытой двери спальни. Потом ещё один. После следующего шага он уже мог заглянуть в комнату — и едва снова не застонал.

В падавшем из коридора свете отчётливо виднелась Инес. Она лежала в кровати с закрытыми глазами. У неё в ногах спал Джеймс.

Значит, тенью, промелькнувшей мимо ванной, Инес быть не могла.

А это означало…

Марко быстро оглянулся по сторонам, затем вспомнил, как чутко спит его жена. Почему она не проснулась от яркого света в коридоре? Для неё это было необычно.

А что, если она вовсе не спала, а…

Он торопливо вошёл в спальню, приблизился к стороне Инес, наклонился и прислушался к её спокойному, ровному дыханию. Она крепко спала. Как и пёс, который по-прежнему не шевелился.

Испытав огромное облегчение, но не избавившись от тревоги, Марко выпрямился и вышел из спальни. Спустился на первый этаж и, напряжённо всматриваясь в окружающую темноту, направился на кухню. Там он включил свет и вытащил большой нож из подставки возле деревянной разделочной доски на столешнице.

Несколько секунд Марко разглядывал лезвие длиной добрых тридцать сантиметров, в котором отражался свет потолочной лампы.

Что он будет делать, если действительно столкнётся с грабителем? Угрожать ему ножом? И не спровоцирует ли он тем самым незнакомца тоже пустить в ход оружие — причём тот наверняка умеет обращаться с ним куда лучше?

Марко покачал головой. Он стоял тут и ломал голову, а тем временем по дому, где спали его жена и дочь, возможно, разгуливал посторонний.

С ножом в руке Марко обошёл весь дом. Как и прежде, все окна и двери оказались заперты и не повреждены. Никаких следов проникновения и самого незваного гостя он не обнаружил.

Закончив осмотр, Марко вернулся на кухню, поставил нож на место и открыл холодильник. Он решил выпить ещё бокал розового вина. Возможно, это немного его успокоит и тогда он сможет лечь спать.

Взглянув на кухонные часы, Марко увидел, что уже почти полночь.

С бокалом в руке он вошёл в гостиную, сел на диван и сделал большой глоток холодного вина. Его слегка знобило, но подниматься наверх за свитером не хотелось. Поэтому он взял сложенный на подлокотнике плед, набросил его на плечи и откинулся на спинку.

Что здесь вообще происходит?

Это была третья ночь в новом доме, и уже в третий раз случалось что-то странное.

Конечно, звуки в первую ночь могли оказаться плодом воображения — как и ощущение Инес, будто за ней наблюдают. То, что вводной автомат дважды отключался, можно было объяснить технической неисправностью. Даже жуткая тень, промелькнувшая за спиной Марко, когда он стоял перед зеркалом в ванной, могла быть оптической иллюзией.

Возможно, в коридор на мгновение проник свет откуда-то снаружи и породил эту тень. Например, от проезжавшей машины.

А открытая дверь спальни…

Сквозняк.

Маловероятно, но не исключено.

Выходило, что с точки зрения логики для каждого происшествия находилось вполне правдоподобное объяснение.

Но всё вместе…

Если в доме действительно кто-то был — как вообще можно было проникнуть внутрь? Все двери и окна заперты, замки не повреждены.

Марко допил вино, поставил бокал на стол и замер.

Ключ!

Что, если кому-то удалось раздобыть ключ от дома и сделать дубликат?

Марко поднялся и отнёс бокал на кухню, всё время настороженно оглядываясь.

Он решил на всякий случай заменить дверные замки. Но до тех пор придётся обезопасить дом другим способом. Марко взял связку ключей из деревянной миски на тумбочке в прихожей, вставил ключ изнутри в замок входной двери и слегка повернул его. Теперь открыть дверь снаружи не получится. То же самое он проделал с дверью в гараж. На раздвижной двери, ведущей на террасу, замка не было.

Поднимаясь наверх, Марко задумался, не позвонить ли утром в полицию, но заранее понимал, что это ни к чему не приведёт.

Полицейские спросят, видел ли он кого-нибудь. Нет.

Есть ли следы взлома. Нет.

Что-нибудь повреждено или украдено. Тоже нет.

На каком основании полиция должна что-то предпринимать?

И что именно?

Марко выключил свет в коридоре, прокрался в спальню и осторожно лёг в кровать. Утром он расскажет Инес о тени в ванной и открытой двери спальни. Возможно, у неё найдётся объяснение. Хотя гораздо вероятнее, что после этого она вовсе лишится покоя.

И всё же рассказать придётся.

Марко закрыл глаза, но уснуть долго не получалось.

— Марко!

Его резко тряхнули. Он растерянно распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого света. Моргая, Марко увидел склонившуюся над ним Инес, положившую руку ему на плечо. На ней была футболка, в которой она спала, — его старая белая футболка.

Инес снова назвала его по имени и принялась трясти ещё сильнее. Марко накрыл её ладонь своей и недовольно произнёс:

— Всё, всё, я проснулся. Что случилось?

— Быстрее вставай. Ты должен пойти со мной вниз.

Только теперь он понял, что комнату освещала потолочная лампа, а за окнами ещё стояла темнота.

— Зачем? Что…

Тут Марко вспомнил происшествие в ванной и мгновенно проснулся окончательно. Резко сел и придвинулся к краю кровати.

— Что там внизу?

— В соседнем доме кто-то есть, — взволнованно, сдавленным голосом ответила Инес. — С фонариком. Я отчётливо видела. Пойдём же, пожалуйста! После того как прошлой ночью мне показалось, будто кто-то стоял в нашей спальне, а теперь ещё это… Мне очень страшно.

— Хорошо, иду.

Инес повернулась и вышла из спальни.

— Эмилия спит? — спросил Марко в освещённом коридоре, посмотрев в сторону детской.

— Думаю, да. Пойдём скорее.

На первом этаже Марко хотел включить свет, но Инес поспешно остановила его:

— Не надо! Иначе нас увидят. Кто бы там ни находился… неизвестно, что он сделает, если поймёт, что мы его заметили.

Она потянула мужа за руку на кухню, к окну, выходившему на соседний дом.

— Там, за большим окном, — прошептала Инес, встала справа от оконного проёма и подтолкнула Марко влево. — Там был свет, похожий на луч фонарика. Он двигался, то исчезал, то появлялся снова.

Марко выглянул из-за рамы и напряжённо всмотрелся в окно соседнего дома, которое сейчас представляло собой лишь чёрный прямоугольник.

— Я ничего не вижу, — прошептал он, недоумевая, почему они говорят так тихо.

— Подожди. Может быть, свет снова появится.

Около минуты ничего не происходило. Марко пожал плечами.

— Ничего не видно.

— Значит, тот, кто там был, уже ушёл. Но я совершенно уверена: по дому кто-то ходил с фонариком.

— Может быть, пришёл риелтор, чтобы что-нибудь проверить?

— С фонариком?

Марко снова пожал плечами.

— Похоже, в здешних домах есть проблемы с электричеством и автоматами.

Инес нахмурилась.

— В половине третьего ночи?

Марко не нашёлся что возразить.

— И что, по-твоему, нам теперь делать?

— Нужно вызвать полицию.

Марко вспомнил тень возле ванной.

— Хорошо. По крайней мере сообщить об этом можно.

Он поднялся наверх за смартфоном. Вернувшись на кухню, набрал 110. После первого же гудка ответил мужчина:

— Экстренная служба полиции! Пожалуйста, не кладите трубку.

Сразу после этого послышался щелчок, и заговорила женщина:

— Экстренная служба полиции. Чем могу вам помочь?

— Меня зовут Винклер. Марко Винклер. Мы живём в Шпессарте, в новом посёлке Ауф-Монс неподалёку от Лора-на-Майне, Зайфертштрассе, дом три.

— Что произошло?

— Моя жена уверена, что только что видела человека с фонариком в пустующем соседнем доме. Возможно, это грабитель.

— Он всё ещё там?

— Последние пять минут мы ничего не видели.

— Вы заметили что-нибудь ещё? Машину возле дома или что-то подобное?

— Нет, из нашего окна этого не видно.

— Хорошо. Назовите номер дома, в котором вы заметили человека.

— Второй.

— Ауф-Монс, Зайфертштрассе, дом два, — повторила сотрудница. — Ничего не предпринимайте, это очень важно. Оставайтесь дома. Мои коллеги скоро приедут.

— Хорошо, — ответил Марко.

Разговор завершился.

— Ну что? — спросила Инес. В её взгляде смешались надежда и отчаяние.

— Скоро кого-нибудь пришлют.

— Нам не ложиться и ждать?

Марко посмотрел на жену.

— Она ничего об этом не сказала. Но ты сейчас сможешь уснуть?

— Ни за что.

— Я тоже. Сварю нам кофе, хорошо?

Инес кивнула и испуганно посмотрела на кухонное окно.

Не прошло и двадцати минут, как в дверь позвонили.

Поддавшись первому порыву, Марко едва не потянулся за ножом, но тут же сказал себе, что грабитель вряд ли станет звонить в дверь и снаружи наверняка стоят полицейские.

Так и оказалось.

Открыв дверь, Марко увидел двух сотрудников в форме: женщину лет тридцати пяти и мужчину примерно на десять лет моложе.

— Господин Винклер? — спросила женщина.

— Да, это я. Я звонил. Хотите войти?

Она покачала головой.

— В этом нет необходимости. У нас только несколько вопросов.

— Хорошо, — ответил Марко и заметил стоявшую за ним Инес.

— Доброе утро, — сказала сотрудница, обращаясь к ней через плечо Марко.

Её молодой напарник лишь кивнул. Затем женщина снова повернулась к Марко.

— Мы обошли соседний дом по периметру. Там тихо и темно, все окна и двери заперты. Никаких признаков проникновения нет. Расскажите, пожалуйста, что именно вы видели.

— Я ничего не видел. Это была моя жена.

Марко отступил в сторону, и Инес встала рядом с ним.

— Я проснулась и хотела выпить воды на кухне, — объяснила она. — Тогда я и увидела свет в окне соседнего дома. Он двигался из стороны в сторону, ненадолго исчезал, потом появлялся снова. Как луч фонарика.

— Во сколько именно это произошло?

— Минут за десять до того, как муж позвонил в полицию. То есть примерно полчаса назад.

— Как долго вы наблюдали за светом?

— Не знаю… Может быть, минуты две. Потом я поднялась наверх и разбудила мужа. Что вы теперь будете делать?

— Мы зарегистрируем ваше сообщение, но предпринять ничего не можем. Как я уже сказала, в соседнем доме всё выглядит нормально. Оснований для дальнейших действий нет.

— Но там кто-то был. Я совершенно уверена, — настаивала Инес.

Полицейская понимающе кивнула.

— Я не сомневаюсь, что вы что-то видели. Но чаще всего подобные наблюдения имеют совершенно безобидное объяснение. Например, мог мигать индикатор какого-нибудь технического устройства. Или в окно попал свет от машины…

— Какого ещё устройства? Дом пустует!

— Именно. Зачем кому-то проникать в пустой дом, где нечего брать?

Инес некоторое время размышляла, затем тихо признала:

— В этом вы правы.

Марко надеялся, что она не упомянет силуэт, который, как ей показалось, стоял прошлой ночью возле их кровати и существование которого тоже ничем не подтверждалось.

— Вам лучше снова лечь, — сказала полицейская. — В соседнем доме совершенно спокойно.

— Хорошо, — ответила Инес, к облегчению Марко.

— Спокойной ночи.

Оба сотрудника кивнули, повернулись и направились к машине, припаркованной у обочины возле соседнего дома.

— Я знаю, что видела! — упрямо заявила Инес, когда Марко закрыл дверь.

В этот момент он решил рассказать ей о случившемся в ванной только утром.

— А что, если это был тот же человек, который прошлой ночью стоял возле нашей кровати? — испуганно спросила Инес.

Марко повернулся к ней и обнял.

— Разве мы не решили, что тебе померещилось?

— Я тоже так думала, — тихо ответила Инес. — Пока не увидела свет в соседнем доме.

Марко кивнул.

— Давай попробуем поспать.

— Теперь я не смогу.

Он улыбнулся.

— Тогда я буду обнимать и гладить тебя, пока ты не уснёшь. Хорошо?

На лице Инес появилась слабая улыбка.

— Попробовать можно.

Они почти дошли до лестницы, когда Марко вскрикнул от боли и поднял правую ногу. На подушечке стопы выступила крохотная красная капля. Присмотревшись, он увидел застрявший в коже маленький осколок.

Синее стекло.

— Что случилось? — встревоженно спросила Инес.

— Наступил на осколок. Ты не разбивала ничего из синего стекла?

Инес энергично покачала головой.

— Нет! Кроме того… я вымыла пол в прихожей перед тем, как мы пошли к Маннштайнам.

Она удивлённо указала на грязный след на полу.

Похожий на отпечаток обуви.

— Наверное, ты просто пропустила это место, — предположил Марко, хотя и сам должен был признать, что всё выглядело странно.

В ванной Марко вытащил осколок и заклеил ранку пластырем. Затем убедился, что Эмилия по-прежнему спит, и лёг рядом с Инес.

Проснувшись, Марко увидел, что место рядом с ним пусто. Часы показывали десять минут девятого.

В памяти тут же всплыли события минувшей ночи, но их сразу вытеснила Инес, вошедшая в спальню с двумя чашками кофе. За ней следовал Джеймс. На Инес всё ещё была футболка, в которой она спала.

— Доброе утро, — улыбнулась она.

Марко ответил улыбкой.

— Доброе утро.

В прежнем доме у них сложилась традиция: в свободные дни тот, кто просыпался первым, шёл на кухню и готовил кофе. Затем они пили его вместе в постели и только после этого начинали день.

Джеймс тоже знал и любил этот ритуал, потому что Инес отдавала ему немного молочной пенки со своего капучино. Поэтому и сегодня, когда она села в кровать и укрылась одеялом, пёс выжидающе посмотрел на хозяйку.

— Как ты спала? — спросил Марко.

Инес пожала плечами.

— Скажем так: те несколько часов, что у нас оставались, я использовала довольно неплохо. А ты?

Марко осторожно отпил горячего кофе.

— Так себе.

— Долго ещё думал о соседнем доме? И о следе в прихожей и осколке? Хотела бы я знать, откуда он взялся. Может быть, ты наступил на разбитое стекло на улице?

— Возможно.

Марко намеренно не сказал, что это маловероятно. Вечером, вернувшись домой, он, как всегда, снял обувь у входа. А если Инес действительно вымыла пол перед тем, как они отправились к Йоханне и Гвидо…

Нет. То, что ему предстояло рассказать, и без того достаточно её встревожит.

— Нога ещё болит?

— Нет, осколок был совсем маленький.

— Слава богу. Но всё равно следи, чтобы ранка не воспалилась.

— Конечно. Слушай, ты вчера вечером ещё раз вставала? Может быть, хотела проверить Эмилию? До того, как спустилась вниз в половине третьего?

Инес вопросительно посмотрела на него.

— О чём ты?

— Я поднялся примерно через полчаса после тебя. Перед тем как пойти в ванную, заглянул в спальню и увидел, что ты уже спишь. Потом снова прикрыл дверь, оставив небольшую щель.

— И что?

— Через пять минут, когда я вышел из ванной, дверь была распахнута настежь. Ты вставала, пока я был там, и оставила её открытой?

На лбу Инес появились морщинки.

— Нет. Я впервые встала в половине третьего. Дверь действительно была открыта?

— Да.

— Но как такое возможно?

— Не знаю. Возможно, её распахнуло сквозняком.

— Откуда он мог взяться?

— Понятия не имею. Может быть, дверь в подвал осталась открытой.

Марко и сам понимал, как неубедительно это звучит.

И насколько маловероятно.

— Странности в этом доме не заканчиваются, — задумчиво произнесла Инес. — Было что-нибудь ещё?

Марко глубоко вдохнул.

— Да. Вчера вечером, перед тем как я лёг спать, произошло ещё кое-что. Но я уверен, что этому есть правдоподобное объяснение.

— Чему?

Марко ещё размышлял, как описать случившееся, не напугав Инес слишком сильно, когда она нетерпеливо потребовала:

— Ну же, рассказывай.

Он снова глубоко вдохнул и рассказал о том, что видел в ванной.

Когда Марко закончил, Инес опустила взгляд и некоторое время молчала. Потом снова посмотрела на него.

— Звучит жутко. Почему ты не рассказал мне об этом ночью?

— Не хотел, чтобы ты волновалась ещё сильнее.

— Но это не повод скрывать от меня такие вещи.

— Я ничего не скрываю. Я ведь только что тебе рассказал. Просто не стал делать этого ночью, когда ты и без того была на взводе из-за того, что, как тебе показалось, ты увидела.

Инес подняла брови.

— Как мне показалось?

— Я имел в виду то, что ты увидела. Пожалуйста, не придирайся к каждому слову. Я тоже считаю всё происходящее странным и, честно говоря, представлял наши первые дни в новом доме совсем иначе.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Эмилия с растрёпанными светлыми волосами. Она забралась к родителям в кровать.

— Доброе утро, ангелочек, — улыбнулась Инес.

Марко погладил дочь по голове.

— Хорошо спала?

— Да!

Эмилия устроилась между родителями, подняла одеяло и забралась под него. Её маленькие ступни, которыми она упёрлась в живот Марко, были ледяными.

Инес поцеловала дочь в лоб.

— Скоро пойдём завтракать чем-нибудь вкусным?

— Да!

Марко улыбнулся. Сразу после пробуждения его дочь всегда была немногословна. Ей требовалось некоторое время, чтобы окончательно проснуться.

В присутствии Эмилии они больше не говорили о событиях прошедшей ночи и вскоре встали.

За завтраком обсуждали дела на день и занимались дочерью, которая теперь, окончательно проснувшись, без умолку болтала.

Вскоре после девяти Марко, уже приняв душ и одевшись, спустился вниз, подошёл к вешалке и взял поводок.

— Я пойду погуляю с Джеймсом! — крикнул он наверх.

— Хорошо! — отозвалась Инес из ванной.

— Джеймс!

Марко свистнул, затем повернулся и открыл входную дверь, чтобы посмотреть, какая на улице погода.

Внезапно рядом появился Джеймс и принялся лаять. Прежде чем Марко успел среагировать, пёс сорвался с места и выбежал на улицу.

— Джеймс, ко мне! — крикнул Марко, сделав несколько шагов за порог.

В следующее мгновение собака скрылась за углом.

— Джеймс, ко мне! Немедленно!

Марко побежал следом, хотя всё ещё был в домашних тапочках.

Добравшись до границы участка, он остановился и посмотрел направо, откуда доносился возбуждённый лай. Самого Джеймса видно не было.

Марко снова побежал.

У входа на соседний участок лай стал тише и глуше.

Он доносился из соседнего дома.

Входная дверь была распахнута настежь.

Марко нерешительно направился к ней, снова и снова зовя пса, который продолжал безостановочно лаять.

Мысли лихорадочно метались.

Почему дверь пустого дома открыта? Всего несколько часов назад полицейские всё проверили и заверили их, что окна и двери заперты.

Может быть, они связались с риелтором, и тот приехал убедиться, что всё в порядке?

Конечно. Это было логично и понятно.

Но Джеймс лаял так, как лаял лишь в крайнем возбуждении.

Добравшись до двери, Марко снова свистнул.

Пёс не отозвался.

Он вошёл в дом и громко спросил:

— Здесь есть кто-нибудь?

Ответа не последовало.

— Эй! Простите, моя собака убежала. Здесь кто-нибудь есть?

Кроме лая, по-прежнему не было слышно ни звука.

Дом был зеркальной копией их собственного, поэтому Марко понял, что пёс находится в гостиной. Он пошёл по коридору, дошёл до гостиной, и…

Остановился так резко, словно налетел на стену.

Впереди, в нише, сидел Джеймс и лаял, задрав голову.

С потолка на короткой верёвке что-то свисало.

Тело.

Оно висело вниз головой.

Это была женщина.

И даже в полумраке комнаты Марко видел, что ей перерезали горло.

Он сидит на полу. Перед ним раскрыт альбом.

Пожелтевший разворот усеян пустыми уголками, в которых когда-то держались старые фотографии.

Это было очень давно.

Много лет назад он вынул из альбома почти все снимки. Переворачивал страницу за страницей, вытаскивал фотографии и складывал их в стопку.

Когда закончил, брал снимки один за другим и медленно, очень медленно разрывал.

Сначала пополам.

Потом складывал половинки вместе и снова разрывал надвое.

И так до тех пор, пока мельче рвать уже не получалось.

Каждую фотографию.

В альбоме осталось лишь несколько снимков. На всех — один и тот же мотив.

Как и на единственной фотографии на раскрытом перед ним развороте.

Это случайный снимок его матери. Он знает, что фотография сделана незадолго до его рождения.

Его отцом.

Через два года после этого отец погиб, разбившись на любимом мотоцикле.

На фотографии мама улыбается так, как он никогда не видел её улыбающейся в жизни. Счастливо и беззаботно, с сияющими глазами.

Он кладёт палец на глянцевую поверхность и проводит по ней.

Тотчас возникает сильный аромат сладких апельсинов.

Он закрывает глаза, осторожно водит пальцем туда-сюда и пытается представить улыбающееся лицо матери.

Не получается.

Она никогда не улыбалась.

Во всяком случае, не так, как на этой фотографии. Обычно лишь растягивала губы в подобии улыбки, не затрагивавшей глаз.

Её безусловную любовь к нему он видел.

Но ни беззаботности, ни тем более счастья.

Ни у матери, ни у него ничего подобного не было с тех пор, как погиб отец и в их жизнь вошло это беспробудно пьяное чудовище в человеческом обличье.

Он открывает глаза и убирает руку.

Запах апельсинов исчезает мгновенно.

Ещё несколько мгновений он смотрит на снимок, затем закрывает фотоальбом.

Его мама умерла много лет назад.

Её убили, когда ему было двенадцать.

На его губах появляется улыбка.

Чудовище пережило её всего на четыре месяца.

— Доброе утро! Йессика Грефен, криминальная полиция Вюрцбурга. Это мой коллега Георг Хайльман.

Женщина протянула Марко удостоверение, на которое он лишь мельком взглянул.

Ей было чуть за пятьдесят. Тёмные вьющиеся волосы спадали до плеч. На ней были джинсы и синяя стёганая куртка; выглядела она подтянутой и спортивной. Её коллега был немного моложе. Он тоже носил джинсы, а поверх — чёрную кожаную куртку.

— Вы господин Марко Винклер?

Марко кивнул.

— Да.

— Господин Винклер, вам только что пришлось пережить страшное потрясение, но мы должны задать вам несколько вопросов. Можно войти?

— Да, конечно.

Марко отступил в сторону и приглашающе указал внутрь.

Разумеется, у полиции были вопросы. В конце концов, именно он обнаружил страшно изувеченное тело женщины.

В соседнем доме.

Перед глазами тут же возникла прежняя картина. Закреплённая на потолке верёвка, обвязанная вокруг щиколоток женщины, которая висела вниз головой. Неровные тёмные полосы на её лице. Кровь, стекавшая из страшной, широко зияющей раны, пересекавшей всю шею, по щекам и лбу к полу. Каштановые волосы доставали до пола, их кончики лежали в тёмной луже.

И глаза.

Эти страшные, тусклые, широко распахнутые глаза…

— Как вы себя чувствуете? — спросила Грефен, когда они вошли в гостиную. — Вы в порядке?

— Я… держусь, — ответил Марко и провёл обеими ладонями по лицу, пытаясь отогнать ужасные образы и хоть немного прояснить голову.

— Пожалуйста, садитесь.

Он указал на обеденный стол с шестью кожаными стульями и почувствовал себя неловко, стоя посреди комнаты и наблюдая, как Грефен и её коллега отодвигают два стула и садятся. Наконец Марко обошёл стол.

Грефен дождалась, пока он займёт место напротив них.

— Ваша жена…?

— Наверху, в спальне. Она совсем разбита. С ней полицейский психолог. Ещё одна сотрудница находится в детской и играет с моей дочерью.

— Но ваша жена не видела погибшую?

— Боже упаси, нет.

Грефен кивнула.

— Хорошо. Вы в состоянии поговорить со мной о случившемся?

Марко кивнул.

— Думаю… да.

— Я прекрасно понимаю, что вам тяжело об этом говорить, но нам важно как можно скорее узнать всё, что возможно. Чем раньше мы обнаружим хоть какие-то зацепки, тем больше шансов поймать преступника.

— Да.

— Тогда начнём с прошедшей ночи. В два часа тридцать восемь минут вы позвонили в экстренную службу полиции, потому что увидели свет в пустующем соседнем доме. Верно?

Марко медленно покачал головой.

— Нет, не я. То есть звонил я, но свет в соседнем доме увидела моя жена. Она… ночью спустилась на кухню, чтобы попить, и… заметила в окне свет. Сказала, будто кто-то водит фонариком.

Марко и сам слышал, каким усталым и безжизненным стал его голос, но ему было всё равно.

— Инес поднялась в спальню и разбудила меня. Я спустился, но свет уже исчез.

— Вы заметили снаружи что-нибудь ещё? Какие-нибудь звуки, например шум автомобиля? Или что-то другое?

— Нет, ничего.

— Что вы делали после звонка в полицию?

— Ждали, пока приедут сотрудники. Это заняло около двадцати минут. Они позвонили в нашу дверь и сообщили, что в соседнем доме не обнаружили ничего подозрительного.

Грефен кивнула.

— В рапорте обоих сотрудников указано, что все окна и двери были заперты и не повреждены. Входная дверь тоже.

— Да, нам сказали то же самое.

— После этого вы с женой снова легли?

— Да.

— И остаток ночи проспали? Больше ничего не случилось?

— Всё верно.

— Хорошо. Теперь перейдём к сегодняшнему утру. Расскажите в точности, что произошло.

Марко некоторое время молчал. В голове всё смешалось, поэтому ему приходилось тщательно подбирать слова. Сосредоточиться было трудно.

— Я собирался погулять с Джеймсом — это наша собака — и сначала открыл дверь, чтобы посмотреть, какая на улице погода. Джеймс проскочил мимо меня и выбежал наружу, лая как сумасшедший. Обычно он так не делает. Он… побежал на соседний участок. Я пошёл следом и увидел, что входная дверь распахнута настежь.

— Вы прикасались к двери?

— Нет, в этом не было необходимости. Как я уже сказал, она была открыта.

— Что вы подумали, увидев открытую дверь? — впервые вступил в разговор Хайльман.

— Решил, что полиция, возможно, связалась с риелтором и тот приехал проверить, всё ли в порядке. Я слышал из дома лай Джеймса и вошёл. Но перед этим несколько раз громко позвал и спросил, есть ли там кто-нибудь.

— А потом направились прямо в гостиную? — снова вступила Грефен.

— Да. Там я её и увидел.

— Вы не слышали никаких звуков? Вокруг было тихо?

— Да. Когда я вошёл, Джеймс перестал лаять. Внезапно стало совершенно тихо.

После короткой паузы он едва слышно добавил:

— Мёртвая тишина.

— А потом?

Марко беспомощно пожал плечами.

— Не знаю, сколько я простоял и смотрел на неё. Может быть, минуту или две. Потом выбежал наружу и вызвал полицию.

— Вы знали эту женщину? — спросил Хайльман.

— Нет. Мы переехали всего несколько дней назад и почти никого здесь не знаем. Кроме того, она висела вниз головой, всё лицо было в крови… Я не узнал бы её, кем бы она ни оказалась.

— В посёлке она не жила, — спокойным голосом объяснил Хайльман.

Он посмотрел на Грефен. Та едва заметно кивнула, и он продолжил:

— Погибшую звали Элизабет Кампер. Это имя вам о чём-нибудь говорит?

Марко задумался и покачал головой.

— Нет, я никого с такой фамилией не знаю.

— Её муж, Герман Кампер, — директор NeSiba GmbH. NeSiba расшифровывается как Neuer Siedlungsbau — «Новое жилищное строительство». Именно эта компания-застройщик возвела ваш посёлок.

— Понятно.

Марко посмотрел куда-то мимо полицейской, в пустоту.

Эта ужасная картина…

— Господин Винклер?

Голос Грефен вырвал его из мыслей.

— А… да? Простите, я задумался о…

— Ничего страшного. Мы скоро оставим вас в покое. У вас есть вопросы?

Марко посмотрел на следователя.

— Да. Зачем кому-то совершать такое ужасное преступление?

— К сожалению, мы пока тоже этого не знаем, — ответила Грефен тоном психотерапевта. — Причин может быть множество.

— Да, наверное.

— Хорошо. Если больше вам нечего нам сообщить…

— Нет, есть ещё кое-что.

В течение всего разговора Марко раздумывал, стоит ли рассказывать следователям о происшествиях в их доме. Но после событий сегодняшнего утра на них приходилось смотреть совсем иначе.

Он пришёл к выводу, что рассказать необходимо. Возможно, для звуков, услышанных в первую ночь, теней у кровати и возле двери ванной и правда не существовало другого логического объяснения, кроме одного: в их доме кто-то побывал.

— Хорошо. Что ещё вы хотите нам сообщить?

— С тех пор как мы переехали сюда в понедельник, каждую ночь происходило что-то странное.

Полицейские быстро переглянулись.

— Вот как? И что именно? — спросила Грефен.

— Всё началось в первую ночь. Я проснулся оттого, что Джеймс, наш пёс, сидел на кровати и громко рычал.

Марко рассказал следователям обо всём, что произошло за последние три ночи. Не упустил ничего, в том числе и собственных предположений.

Когда он закончил, на несколько секунд воцарилось задумчивое молчание.

— Господин Винклер, прежде всего скажу: вы правильно сделали, что рассказали нам об этом, — произнесла Грефен. — Разумеется, мы надеемся, что у всех этих событий есть безобидное объяснение, но относиться к ним легкомысленно всё же не следует. Я не хочу вас пугать, однако, насколько нам удалось установить, окна и двери соседнего дома не повреждены. Значит, у преступника был какой-то способ беспрепятственно проникнуть внутрь.

— Дубликат ключа, — заметил Марко. — Я тоже об этом думал.

— Например.

Она серьёзно посмотрела на коллегу, затем снова обратилась к Марко:

— Мы поговорим со всеми, у кого был доступ к ключам. Разумеется, с Германом Кампером — директором NeSiba GmbH и мужем жертвы, — но также с сотрудниками его компании, которые раньше имели или сейчас имеют отношение к этим домам. И, конечно, с риелтором. Кроме того, советую вам заменить замки на входных дверях в своём доме. Я не утверждаю, что у кого-то обязательно есть дубликат, но лучше перестраховаться.

— Я сделаю это сегодня же. Иначе жена, скорее всего, не останется здесь ни на одну ночь.

Грефен кивнула коллеге и поднялась.

— Теперь мы оставим вас в покое, чтобы вы могли позаботиться о себе и своей семье. Такое потрясение, как сегодняшнее, не проходит бесследно. Если почувствуете, что хотите с кем-нибудь поговорить, можете в любой момент обратиться к нашему психологу.

Она помолчала, наблюдая, как Хайльман встаёт и придвигает стул к столу, затем добавила:

— Если вспомните что-нибудь ещё или вы с женой заметите что-то необычное, немедленно звоните. В том числе если ночью в вашем доме снова произойдёт что-либо странное.

Грефен сунула руку за пазуху куртки, достала визитную карточку и протянула её Марко.

Он взглянул на неё.

Управление полиции Нижней Франконии, прочитал Марко. Уголовная инспекция Вюрцбурга. Ниже было напечатано: старший комиссар криминальной полиции Йессика Грефен. Далее следовали номера стационарного и мобильного телефонов.

— Хорошо, позвоню.

Марко положил карточку на стол, первым направился к двери и там снова повернулся к полицейским.

— Я совершенно в этом не разбираюсь, но эта огромная рана у неё на шее и то, как её… как её подвесили… На полу была всего лишь небольшая лужа. Разве крови не должно было быть гораздо больше?

Следователи быстро переглянулись.

— Скорее всего, да, — ответила Грефен. — Но в этом вопросе придётся дождаться результатов вскрытия.

Вскоре Марко закрыл за ними дверь, прислонился к ней спиной и зажмурился.

В фильмах он видел множество мест преступлений и жертв убийств. Некоторые выглядели гораздо страшнее этой женщины.

Но то были актёры, загримированные и залитые искусственной кровью.

Увидеть такое в действительности, в собственной жизни, было совсем иначе. Глубочайшее потрясение, с сокрушительной силой выбивающее почву из-под ног.

Звонок в дверь заставил Марко испуганно вздрогнуть. Он отскочил в сторону. Сердце тяжело колотилось, когда он открыл дверь.

— Как вы? — с тревогой на лице спросила Йоханна и тут же прижала обе ладони к щекам. — Господи, господи, господи… Какой ужас!

— Держимся, — неуверенно ответил Марко.

Он чувствовал себя совершенно разбитым.

— Бедняжка, ты, наверное, испытал страшнейший шок, когда обнаружил несчастную женщину. Её подвесили вниз головой, верно?

— Эм… да.

Разговор становился всё неприятнее.

— Йоханна… пожалуйста, не обижайся, но мне нужно вернуться к Инес и Эмилии.

— Я могла бы забрать Эмилию, если ты…

— Это очень мило, но, думаю, сейчас нам важно побыть всей семьёй.

— Ой, конечно. Как глупо с моей стороны.

Йоханна театрально закатила глаза.

— Я всё понимаю. Но если мы можем вам хоть чем-нибудь помочь, пожалуйста, не стесняйтесь и говорите. Соседи должны поддерживать друг друга.

— Да, спасибо. Обязательно.

Марко уже собирался закрыть дверь, когда Йоханна добавила:

— Какой кошмар. Бедная женщина. А ещё эта история с её кровью…

Марко замер.

— Что? Что ты имеешь в виду — история с её кровью?

Йоханна распахнула глаза.

— Как? Ты разве не знаешь? Всё как обычно. Те, кого случившееся затронуло сильнее всех, знают меньше остальных.

Она сделала два шага вперёд и оказалась совсем рядом с Марко.

— Я поговорила с одним из молодых полицейских в форме, которые тут повсюду стоят, — заговорщически прошептала она. — Он сказал, что судебно-медицинский эксперт, похоже, сразу установил: её кровь исчезла.

Марко непонимающе посмотрел на неё, и Йоханна пояснила:

— Она обескровлена. Убийца, похоже, дал ей истечь кровью, каким-то образом собрал кровь и унёс с собой.

Вскоре Марко вошёл в спальню. Инес сидела в кровати и разговаривала с психологом. Темноволосой женщине было около сорока лет, и она производила приятное впечатление.

Марко обошёл кровать, остановился возле своей стороны и посмотрел на жену.

— Как ты?

— Нормально, — твёрдо ответила Инес. — Мы очень хорошо поговорили с госпожой Петерс, мне стало легче. А ты как?

Марко кивнул.

— Нормально. Эта картина всё ещё стоит перед глазами, но, думаю, я справлюсь.

— Я как раз собиралась уходить, — сказала полицейский психолог и поднялась. — Вам лучше лечь рядом с женой и дать себе время осмыслить произошедшее. Моя коллега может ещё немного позаниматься с вашей дочерью, если вы не возражаете.

— Спасибо.

Марко подождал, пока госпожа Петерс выйдет из комнаты, и сел на край кровати.

— Как прошёл разговор с криминальной полицией? Я слышала, что кто-то из них приходил.

— Нормально. Задали вопросы, которых и следовало ожидать.

— Ты рассказал им о том, что происходило с нами последние несколько ночей?

— Да. Комиссар сказала, что к этому не следует относиться легкомысленно, и посоветовала заменить дверные замки на случай, если у кого-нибудь есть дубликат ключа.

Инес некоторое время смотрела куда-то мимо Марко, а затем тихо прошептала:

— Когда я представляю, что убийца этой женщины был в нашем доме… что он стоял у кровати и смотрел на нас, пока мы спали… что, возможно, заходил в комнату Эмилии и… и в любой момент может вернуться…

Она посмотрела на мужа.

— Как мы теперь вообще сможем здесь спать?

Марко покачал головой, придвинулся ближе к Инес и взял её за руку.

— Позже я съезжу в город и куплю новые дверные замки. После этого сюда уже никто не проникнет.

Инес тревожно посмотрела на него.

— Раньше мы тоже так думали, верно?

— Возможно, ему каким-то образом удалось раздобыть дубликат ключа от соседнего дома. Это не означает, что у него есть ключ и от нашего или что он действительно сюда входил.

Она покачала головой.

— Кто-то несколько раз появлялся здесь по ночам, а потом в запертом соседнем доме убили женщину. Какова, по-твоему, вероятность, что нам всё только померещилось, а убийство по соседству — простое совпадение?

Марко шумно выдохнул.

— Я тебя понимаю, но ты забываешь об одном. Если убийца действительно был здесь, почему он ничего нам не сделал? Мы спали и были совершенно беззащитны. Это как раз говорит в пользу того, что всё произошедшее у нас и убийство по соседству никак не связаны.

Инес беспомощно пожала плечами, и Марко увидел, что она не верит ни единому его слову.

Дверь спальни открылась. Вошла госпожа Петерс, а вслед за ней — молодая женщина, представившаяся Йессикой Дёрмер. Она держала Эмилию за руку.

— Посмотрите, кто пришёл, — улыбнулась она.

Инес с натянутым смехом протянула руки к дочери.

— Привет, принцесса. Иди к нам.

Эмилия одним прыжком оказалась на кровати и устроилась между родителями.

Марко посмотрел на психолога. Та кивнула и вышла из спальни вместе с молодой коллегой. Вскоре внизу захлопнулась входная дверь.

Не прошло и двух минут, как Эмилия сказала:

— Йессика добрая.

— Да, — согласилась Инес. — Вы хорошо поиграли?

— Да. Мам?

— Да?

— А что здесь делали все эти люди?

— Эм… ну, ты сама только что сказала. Йессика играла с тобой.

— А зачем?

— Потому что я разговаривала с госпожой Петерс и не хотела, чтобы тебе было скучно.

Эмилия прижалась щекой к щеке матери.

— Больше всего я люблю играть с тобой.

Они ещё около получаса лежали вместе, обнимались и играли с Эмилией, избегая разговоров об утренних событиях.

Затем Марко поднялся.

— Я съезжу в город и куплю новые замки для входной двери и двери в гараж.

Инес погладила Эмилию по голове.

— Ты сумеешь установить их сам?

— Да, это не проблема. Тебя можно оставить одну? Я могу попросить Йоханну прийти к вам. Она уже предлагала.

О том, что ещё рассказала ему Йоханна, Марко умолчал.

— Нет, езжай. Мы с Эмилией поиграем.

Инес слабо улыбнулась.

— Особенно теперь, когда я знаю, что больше всего она любит играть со мной.

Марко обошёл кровать, подошёл к Инес и поцеловал её в лоб.

— Хорошо. Тогда до скорого. Если что-нибудь случится, немедленно звони. Ладно?

Вскоре он уже ехал в Лор-на-Майне, расположенный в восьми километрах от посёлка. Во время поездки Марко с трудом следил за дорогой. Мысли постоянно ускользали, заставляя его снова и снова переживать одну и ту же сцену.

Открытая дверь.

Лай Джеймса.

Гостиная…

Марко покачал головой, пытаясь прогнать образ мёртвой женщины.

Кончики волос в засохшей, почти чёрной луже крови…

Заранее выяснив в интернете, где можно купить дверные замки, Марко оставил машину на парковке «Лор» возле старого города и прошёл немного по Анлагештрассе до небольшого магазина скобяных и хозяйственных товаров.

Его удивило, что такие магазины ещё существуют. Защитные замки нужного размера даже оказались в наличии, и уже через несколько минут Марко с пакетом в руке шёл обратно к машине.

По дороге он подумал, что совсем скоро будет ежедневно приезжать в этот город на работу. Он очень ждал первого рабочего дня в должности инженера по измерительной технике, но сейчас всё это отошло на второй план.

В месте, которое теперь стало для него домом, был убийца.

И этот человек, возможно, уже бывал в их доме.

В их спальне.

Вернувшись в Ауф-Монс и свернув на Зайфертштрассе, Марко увидел возле своего дома незнакомую темноволосую женщину в толстой чёрной куртке. Подъехав ближе, он понял, что это не сотрудница криминальной полиции. Незнакомка была моложе.

Марко заехал на подъездную дорожку и заглушил двигатель. Инес ждала у открытой входной двери. Под взглядами обеих женщин он вышел из машины и направился к ним.

Незнакомка, которой Марко дал чуть больше сорока, протянула ему руку.

— Добрый день. Ты ведь Марко? Меня зовут Ютта Мареш.

Марко вспомнил. Йоханна упоминала в разговоре её и мужа, имя которого сейчас вылетело у него из головы.

Он с некоторым опозданием пожал протянутую руку.

— Надеюсь, с тобой всё в порядке? Мы здесь, в посёлке, все обращаемся друг к другу на «ты». Ну… почти все.

Марко пожал плечами.

— Да.

Ютта Мареш продолжила:

— Прости, что вот так врываюсь, но весь посёлок, разумеется, потрясён этой ужасной историей. Когда Йоханна рассказала, что сегодня утром ты обнаружил несчастную женщину — и это всего через несколько дней после вашего переезда, — я решила зайти, поздороваться и спросить, не можем ли мы чем-нибудь помочь. Я имею в виду нас с мужем. Он пока в офисе, но я уже позвонила и всё рассказала. Он тоже считает, что мы должны предложить вам помощь.

Марко посмотрел на Инес, но по её лицу не мог понять, неприятен ей этот визит или нет.

— Это… очень мило. Спасибо за предложение, но, думаю, сейчас нам лучше побыть одним.

Ютта кивнула.

— Я прекрасно понимаю. На вашем месте мы, скорее всего, чувствовали бы то же самое. Я действительно не хотела мешать и уже ухожу. Для нас было важно, чтобы вы знали: вы можете обратиться к нам в любое время.

Она указала себе за спину.

— Мы живём вон там, на углу Бишофштрассе и Кескингассе. Если что-нибудь понадобится, сразу обращайтесь.

— Спасибо, — сказала Инес.

Марко лишь кивнул. Несколько секунд он смотрел вслед уходившей Ютте Мареш, затем спросил жену:

— Где Эмилия?

— Играет в гостиной.

— С тобой всё нормально?

— Да, всё хорошо.

Инес отвернулась и вошла в дом. Марко последовал за ней.

Внутри навстречу ему выбежал Джеймс и, радостно виляя хвостом, прыгнул на него.

Следующий час Марко менял замки во входной двери и двери в гараж. Лабрадудль внимательно следовал за ним, ни на секунду не сводя глаз. От сонливости, охватившей пса после переезда, не осталось и следа.

В последние дни ворота двойного гаража часами стояли открытыми: Винклеры переносили туда и обратно коробки и складывали внутри мебель. Марко считал маловероятным, что кто-то мог незаметно пробраться через гараж в дом, но предпочитал перестраховаться.

Особенно трудно оказалось заменить замок во входной двери, однако в конце концов Марко справился. Новый замок подошёл и исправно работал. Окна были оснащены запирающими механизмами, обеспечивавшими надёжную защиту и без дополнительных замков.

Закончив, Марко присоединился к Инес и Эмилии. Они играли всей семьёй, и Марко заметил, что они с женой избегают говорить об убитой женщине даже тогда, когда Эмилия ненадолго поднялась в свою комнату за какой-то вещью.

Ближе к вечеру сотрудники криминальной полиции снова появились у их двери и сообщили, что у них возникли дополнительные вопросы.

В гостиной Грефен и Хайльман сели на те же места, что и во время первого визита, и дождались, пока Инес и Марко расположатся напротив.

Перед этим Марко убедился, что Эмилия сидит в своей комнате с раскраской и слушает аудиоспектакль при открытой двери.

— Мы долго разговаривали с господином Кампером, мужем погибшей, — начала Грефен. — Разумеется, он совершенно подавлен, однако заверил нас, что в его компании не хранятся ключи от уже проданных домов. Конечно, он не может с уверенностью исключить, что во время строительства, когда устанавливались двери, кто-нибудь изготовил дубликаты. Сотрудники созданной нами специальной следственной группы уже занимаются получением списка всех людей, работавших здесь.

— Похоже на сизифов труд, — заметил Марко.

Грефен кивнула.

— Да, если вообще удастся составить такой список. Вероятно, здесь трудились и рабочие субподрядчиков, которые могли в какой-нибудь момент без свидетелей получить доступ к ключам. Но мы обязаны проверить всё.

— Правда, что кровь женщины исчезла? — неожиданно спросил Марко.

Оба полицейских и Инес удивлённо посмотрели на него.

— Откуда у вас эта информация? — спросил Георг Хайльман.

В его голосе Марко услышал раздражение.

— Мне рассказала соседка. По её словам, она узнала это от одного из полицейских.

Хайльман шумно выдохнул и посмотрел на коллегу.

Грефен немного помедлила, затем кивнула.

— Да, это правда. Но прошу вас никому об этом не рассказывать. И без того плохо, что сотрудник нарушил служебные инструкции и разгласил конфиденциальные сведения из текущего расследования.

— Разумеется, — пообещал Марко.

При этом он подумал о Йоханне, которая, вероятно, уже сообщила новость всему посёлку.

— Почему ты ничего мне не сказал? — спросила Инес.

Марко накрыл её ладонь своей.

— Давай поговорим об этом позже, пожалуйста.

Инес больше не настаивала.

— Господин и госпожа Винклер, вы рассказали нам о происшествиях, случившихся в вашем доме в последние несколько ночей, — продолжила Грефен. — Вы живёте здесь всего несколько дней, но, возможно, уже успели с кем-нибудь познакомиться. Вам известно о других жителях, с которыми ночью происходило что-либо похожее?

Марко вспомнил рассказ Ульфа и Кристофа.

Выбитый автомат.

Ощущение Ульфа, что ночью за ним кто-то наблюдает.

— Да, в самом деле. Здесь, в Ауф-Монсе, живёт пара — Ульф Крамер и Кристоф Лауренц. С ними произошло нечто подобное. Кристоф тоже ночью почувствовал, будто за ним наблюдают.

— Где они живут? — спросила Грефен.

Её коллега достал из куртки блокнот и ручку.

— На Бишофштрассе, — ответил Марко. — Номера дома я не знаю. Но улица короткая, там всего несколько зданий.

— Хорошо, спасибо.

— У меня тоже есть вопрос, — заговорила Инес.

Получив кивок Грефен, она продолжила:

— Когда прошлой ночью я стояла на кухне и увидела свет, в коридоре на первом этаже горела лампа, а я находилась прямо перед окном.

Она замолчала. Грефен терпеливо ждала.

— Если человек, который был в соседнем доме, тоже посмотрел в окно, он должен был меня увидеть.

Грефен слегка покачала головой из стороны в сторону.

— Необязательно. Но да, полностью исключить этого нельзя.

— Может быть, теперь он боится, что я тоже его видела? Я имею в виду лицо.

Грефен покачала головой, хотя Марко заметил в этом движении нерешительность.

— Нет, госпожа Винклер. Во-первых, вы сказали, что луч перемещался. Значит, человек не стоял непосредственно возле окна, а, вероятно, ходил где-то по первому этажу. И даже если он прошёл мимо окна и заметил вас, то смог различить лишь ваш силуэт, но не черты лица.

— Хорошо. Значит, вы считаете, мне не нужно бояться, что он…

— В принципе следует учитывать все возможности, но я не думаю, что он действительно вас увидел.

Грефен повернулась к Марко.

— Вы уже заменили замки?

— Да. Это было первым, чем я занялся сегодня. Даже если у этого человека действительно имелся ключ от нашего дома, теперь он ему не поможет.

Формально Марко отвечал полицейской, но слова предназначались жене.

Вскоре следователи покинули дом.

Инес встала перед Марко.

— Эта история со светом за окном… Я не совсем поняла, что имела в виду госпожа Грефен. Почему, если в комнате горит свет, человека за окном можно увидеть только как силуэт? Это же неправда, верно?

Марко надеялся, что Инес больше не станет об этом размышлять.

Но, очевидно, она всё-таки продолжила об этом думать.

— Нет, — сдавленно ответил он. — Это действительно неправда.

Около семи вечера Джеймс начал беспокоиться — верный признак того, что ему пора на улицу. Марко надел на него ошейник, взял с вешалки поводок и вернулся в гостиную, где Инес и Эмилия сидели на полу перед коробкой с разноцветными бусинами.

— Мне нужно вывести Джеймса. Ты не против?

— Конечно, нет. Не можем же мы теперь до конца жизни сидеть взаперти и всё делать только втроём. Просто не забудь запереть за собой двери.

— Обязательно. Минут через двадцать вернёмся.

— Я тоже хочу пойти! — воскликнула Эмилия.

Инес с грустным видом спросила:

— А кто тогда будет делать со мной красивое ожерелье?

Эмилия передумала, со вздохом сказала:

— Ну ладно, — и достала из коробки бусину.

Выйдя из дома с Джеймсом, Марко повернул направо, решив на этот раз обойти посёлок с другой стороны. На Штефан-Эрдман-штрассе находился пустой, не огороженный участок, заросший сорняками и кустарником. Подходящее место, чтобы Джеймс справил нужду.

Проходя мимо соседнего дома, Марко на мгновение остановился и посмотрел на вход. Участок хорошо освещал фонарь на противоположной стороне улицы.

У тротуара полиция перегородила проход сигнальной лентой. На дверной раме виднелась узкая полоска бумаги, заходившая на дверное полотно. Вероятно, пломба, которая должна была помешать кому-либо войти в дом и что-нибудь изменить на месте преступления.

Перед Марко внезапно возник образ мёртвой женщины, висевшей вниз головой. Его замутило.

Джеймс натянул поводок, пытаясь побежать к дому, и вернул хозяина к действительности.

Марко отвернулся и потянул пса за собой, но отогнать мысли о пережитом не смог. Перед глазами снова возникла распахнутая входная дверь соседнего дома. Почему преступник её не закрыл?

Марко не верил, что убийца в панике бежал с места преступления и попросту забыл о двери. Человек, который приложил столько усилий, чтобы выставить жертву напоказ, не стал бы потом в ужасе убегать, оставив дверь открытой.

Значит, объяснение могло быть только одно.

Преступник хотел, чтобы тело нашли.

Рывок поводка снова вырвал Марко из раздумий. Джеймс рвался за кошкой, которая перебежала дорогу метрах в двадцати впереди.

Внезапное отвлечение пришлось весьма кстати. Нужно было выбросить из головы неотступный образ мёртвой женщины. Возможно, это удастся, если сосредоточиться на чём-нибудь другом. Например, на новой работе в Лоре.

Марко специализировался на 3D-сканировании — сложном методе, который, как он знал по горькому опыту, нелегко объяснить неспециалисту. Поэтому он представил, будто должен рассказать кому-нибудь, чем именно занимается.

Ладно, — сказал он себе. — Начнём.

3D-сканирование — метод измерительной техники, при котором применяется система стереокамер. Представь, что между объективами расположен так называемый проектор структурированного света, создающий на поверхности объекта определённый световой рисунок. Для всех точек, одновременно появляющихся на обоих изображениях, вычисляются координаты, из которых формируется облако 3D-точек. Отдельные снимки совмещаются с помощью опорных точек — и вуаля: получается трёхмерная модель детали.

Марко перевёл дыхание. Это помогло.

Через четыре дня ему предстояло выйти на новую работу. Впечатлений будет столько, что времени думать об этом кошмаре попросту не останется.

А как же Инес?

По профессии она была банковским специалистом и тоже получила работу в Лоре — в бэк-офисе банка. Но приступить к ней сможет лишь второго января, когда Эмилии предоставят место в детском саду.

До этого ещё полтора месяца…

Марко пересёк Бернд-Менкхофф-штрассе, почти сразу свернул на Штефан-Эрдман-штрассе и через несколько метров дошёл до пустого участка.

Он отстегнул поводок. Джеймс тут же сорвался с места и, опустив морду, принялся носиться по участку взад-вперёд, через каждые несколько метров останавливаясь, чтобы обстоятельно всё обнюхать.

Марко сунул руки в карманы и наблюдал за псом. Пластиковый пакет, которым он собирался убрать за Джеймсом, лежал в кармане куртки.

— Собак положено держать на поводке, — раздался справа чей-то голос.

Марко повернулся и увидел пожилую женщину, которая не ответила на их приветствие, когда они с Инес впервые гуляли по посёлку. В свете уличного фонаря её тёмные крашеные волнистые волосы выглядели тусклыми и секущимися.

Судя по рассказам Йоханны, это должна была быть Герда Кин.

Марко заставил себя улыбнуться.

— Думаю, на пустом участке его можно ненадолго отпустить. Вряд ли он успеет кого-нибудь съесть.

Женщина продолжала критически смотреть на него. Марко собрался с духом и добавил:

— Кстати, добрый вечер. Меня зовут Марко Винклер. Три дня назад мы с семьёй переехали в дом на Зайфертштрассе.

Прошло ещё пять или шесть секунд, прежде чем женщина решила ответить.

— Я Герда Кин. Мы с мужем живём здесь достаточно давно, чтобы предупредить вас, — угрюмо заявила она.

Марко удивлённо поднял брови.

— Предупредить? О чём?

Герда Кин презрительно фыркнула.

— И это спрашиваете именно вы? Разве сегодня утром вы сами не увидели, что творится в посёлке?

— Сегодня утром мне пришлось пережить нечто ужасное, это правда. Но я всё равно не понимаю, о чём вы хотите меня предупредить.

Она недоверчиво покачала головой, затем посмотрела на Джеймса, который по-прежнему обнюхивал участок, и словно задумалась, стоит ли вообще что-либо объяснять Марко.

Видимо, решила, что стоит, потому что снова повернулась к нему.

— В посёлке происходят страшные вещи. И началось это не сегодня. Все здешние дома прокляты.

— Прокляты… — повторил Марко, невольно вспомнив первые ночи в новом доме. — И почему вы так решили?

— Почему я так решила? — презрительно переспросила она. — В Ауф-Монсе по ночам творятся странные вещи. Повсюду! Вот почему.

— Понятно. И… что это за вещи?

— Не разговаривайте со мной свысока, молодой человек. Кто или что, по-вашему, способно по ночам бродить по запертым домам, отключать электричество, стоять возле кроватей и наблюдать за спящими жильцами? Уж точно не человек.

— Ла-адно, — протянул Марко.

Он не знал, что на это ответить.

— Они уже достаточно долго наблюдали за домами и их жильцами, — предостерегающим тоном произнесла Герда Кин. — Теперь они начинают.

— Они… начинают? Кто начинает? И что именно?

Она снова покачала головой.

— И это спрашиваете именно вы?

С этими словами она отвернулась и ушла. Марко смотрел ей вслед, пока примерно через тридцать метров женщина не скрылась за поворотом.

Он оглянулся на Джеймса и понял, что не заметил, успел тот справить нужду или нет. Марко позвал пса. Лабрадудль сразу подбежал и позволил пристегнуть поводок.

Марко продолжил прогулку. Проследовав за левым изгибом улицы, он дошёл до места, где Бишофштрассе с левой стороны примыкала к Штефан-Эрдман-штрассе.

Марко остановился. Судя по рассказу Йоханны, угловой дом перед ним принадлежал Герде и Бернхарду Кин.

Узкая дорожка, с двух сторон окружённая живой изгородью высотой около двух метров, вела к тёмной деревянной входной двери. Из окна справа падал желтоватый свет, но рассмотреть кого-нибудь внутри не удавалось.

Повинуясь внезапному порыву, Марко свернул на Бишофштрассе и стал разглядывать аккуратные частные дома, мимо которых проходил.

Примерно посередине улицы вправо ответвлялся узкий переулок Кескингассе. Навстречу Марко ехала машина, но, не доехав до него, свернула на подъездную дорожку.

Через несколько секунд Марко поравнялся с домом и увидел мужчину лет сорока, выходившего из кабриолета BMW. Заметив Марко, тот ненадолго замер, затем поднял руку и помахал.

Марко ответил тем же.

— Добрый вечер.

— Ты ведь Марко? — спросил мужчина.

Марко остановился.

— Верно.

— Я Штеффен Мареш. Кажется, сегодня моя жена уже заходила к вам.

Штеффен Мареш… Ютта Мареш!

Та самая женщина, которая стояла у их двери, когда Марко вернулся из города.

— Да, верно. Нам было очень приятно, что твоя жена специально зашла нас проведать, — ответил Марко.

Штеффен Мареш направился к нему. На мужчине было тёмно-синее пальто, из-под которого виднелись белая рубашка и неброский тёмный галстук.

Штеффен оказался немного выше Марко — около метра девяноста — и очень худым. Чёрные волосы были уложены в консервативную причёску с безупречным боковым пробором.

Словно иллюстрация из учебника для финансовых менеджеров, — подумал Марко.

Узкий прямой нос придавал лицу Штеффена греческий оттенок.

Штеффен остановился перед Марко и с улыбкой протянул руку.

— Очень рад познакомиться. И… мне искренне жаль, что сегодня утром произошло такое. Жена всё рассказала мне по телефону.

— Да, это было ужасно, — подтвердил Марко и добавил: — И до сих пор ужасно.

Штеффен кивнул.

— Такое ещё долго не отпускает. Это вполне понятно.

— Всё кажется нереальным. Речь ведь идёт об убийстве. Прямо по соседству. Мы так радовались новой жизни в собственном доме, а теперь…

Марко и сам не мог объяснить почему, но чувствовал, что способен открыто говорить с человеком, которого впервые увидел всего две минуты назад. Между ними возникло осторожное доверие, обычно появляющееся лишь после более продолжительного знакомства.

— Я прекрасно тебя понимаю, — сказал Штеффен. — Мы ведь тоже поселились здесь ради спокойной жизни. Невероятно, что подобное могло произойти в нашем посёлке. В рекламе застройщики обещали отсутствие шума и преступности — место, где семьи смогут чувствовать себя в безопасности. И вот теперь… Как твоя жена?

Марко пожал плечами.

— Ей страшно.

— А кому не было бы страшно? Что говорит полиция?

— Они приходили к нам и, разумеется, хотели узнать, что я видел. Но помочь им почти ничем не смог.

Штеффен понимающе кивнул.

— Могу себе представить. Возможно, всем нам следует внимательнее следить за тем, кто появляется в посёлке.

— Да, пожалуй.

Штеффен некоторое время задумчиво смотрел перед собой, затем произнёс:

— Соседи должны держаться вместе. Если мы станем присматривать друг за другом и больше общаться, то хотя бы укрепим чувство общности. Уверен, остальные жители посёлка тоже потрясены и напуганы.

— Да… Наверное, это хорошая идея. Спасибо за приятный разговор.

Штеффен улыбнулся.

— Давай как-нибудь продолжим. Хорошего вечера.

— Спасибо, тебе тоже.

Марко отвернулся и продолжил прогулку с Джеймсом. Через десять минут они вернулись домой.

Ещё из прихожей Марко крикнул:

— Мы вернулись!

Ответа не последовало.

— Инес? — позвал Марко гораздо громче.

В доме по-прежнему стояла тишина.

Пульс мгновенно участился. Марко небрежно бросил поводок и быстрым шагом вошёл в гостиную. Коробка с разноцветными бусинами стояла на столе, но ни Инес, ни Эмилии не было ни в гостиной-столовой, ни на кухне.

— Инес! Где ты? Отзовись! — снова крикнул он.

Марко пересёк прихожую и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Джеймс с возбуждённым лаем последовал за ним: пёс чувствовал, что что-то не так.

Марко первым делом заглянул в спальню, затем открыл дверь в комнату Эмилии и проверил ванную.

Никого.

— Чёрт! — вырвалось у него.

Марко снова позвал Инес.

Теперь уже закричал.

Он сбежал по лестнице и направился в подвал.

Там тоже никого не было.

Марко провёл рукой по волосам и вернулся на первый этаж. Его охватывала паника.

Куда они могли уйти? Инес никогда не покидала дом вот так, без предупреждения. Она либо оставляла записку, либо звонила ему перед уходом.

Дрожащими руками Марко вытащил телефон из кармана брюк.

Ни звонков, ни сообщений.

— Записка, — прошептал он. — Должна быть записка.

Марко оглядел гостиную, проверил обеденный стол, затем вошёл на кухню и принялся лихорадочно осматривать всё вокруг.

И наконец увидел на столешнице листок.

В два шага он оказался рядом и прочитал сообщение, написанное прямым, без завитушек почерком Инес:

Мы у Йоханны.

Она позвонила и пригласила меня на бокал вина.

Скоро вернёмся!

Л. Т.

Инес

Марко с облегчением выдохнул и опёрся руками о столешницу. Он чувствовал себя обессиленным, словно только что пробежал километр.

Первым порывом было позвонить Инес и отчитать за то, что она не положила записку на видное место. Но Марко тут же понял: жена и сама была напугана и, вероятно, именно поэтому не подумала, где оставить сообщение.

К тому же встреча с разговорчивой Йоханной наверняка пойдёт Инес на пользу. Соседка просто не даст ей времени размышлять обо всех этих пугающих происшествиях.

Немного постояв у столешницы, Марко оттолкнулся от неё и медленно вернулся в гостиную. Он опустился на диван. Джеймс тут же запрыгнул рядом и принялся лизать ему руку.

Вот к чему привело страшное утро. Любая неожиданность теперь заставляла Марко впадать в панику.

Но разве это удивительно, если всего в нескольких метрах от собственного дома зверски убили женщину? Если он сам нашёл её и был вынужден увидеть весь этот кошмар?

Марко ничего не мог с собой поделать. Перед внутренним взором снова возникло тело — во всех подробностях, словно теперь он спокойно рассматривал фотографию того, что прежде увидел лишь мельком.

Верёвка, закреплённая на крюке в потолке и обмотанная вокруг босых щиколоток женщины.

Светлые хлопковые брюки… По ним были разбросаны тёмные пятна грязи. Штанины задрались, обнажив части стройных голеней.

Синяя блузка, съехавшая вверх.

И эта восковая кожа.

На животе.

На лице, по которому следы крови тянулись от широко зияющей раны на шее мимо открытых мёртвых глаз ко лбу, словно протоки причудливой речной дельты.

И наконец свисавшие волосы, тоже испещрённые тёмными полосами засохшей крови и заканчивавшиеся в кровавой луже, — последнее звено этой жуткой связи между потолком и полом…

Постепенно картина отступила, расплылась и вскоре исчезла.

Внезапно Марко почувствовал приятную лёгкость.

Словно его окутали ватой.

Потом всё погрузилось во тьму.

Шум в прихожей заставил Марко вздрогнуть и открыть глаза. Несколько мгновений он не мог понять, где находится, но затем осознал, что уснул.

К звукам в прихожей присоединился звонкий голос.

Эмилия!

Инес вернулась домой с дочерью.

Когда жена вошла в гостиную, Марко выпрямился.

— Где Эмилия?

— Уже поднялась наверх переодеваться в пижаму.

Марко взглянул на наручные часы.

Пять минут девятого.

Он проспал больше получаса.

— А как же ужин? Эмилия ведь ещё ничего не ела.

— Ела. Йоханна приготовила ей рыбные палочки. Если так пойдёт и дальше, наша дочь скоро переселится к соседям.

— Очень мило с её стороны. Как вы посидели?

— Йоханна, конечно, утомляет, но она очень добрая. И совершенно помешалась на Эмилии. Представляешь, сегодня специально сходила в магазин и купила для неё не только рыбные палочки, но и детское шампанское в разноцветной бутылке. Эмилия была в полном восторге.

— Ещё бы. А Гвидо тоже был дома?

— Сначала да, но потом куда-то вышел. Он немного странный. По-моему, за всё время, пока я там была, не произнёс и десяти слов. Может быть, мы ему не нравимся?

— Не думаю. Наверное, он просто не слишком любит общество. Полная противоположность своей жене.

Инес села рядом и провела рукой по волосам мужа.

— Наверное, ты прав. А ты как себя чувствуешь?

Марко посмотрел на неё и ощутил, как внутри поднимается лёгкое раздражение. Пока они разговаривали, ему на короткое время удалось забыть о случившемся утром, но теперь, после вопроса Инес…

— Только что чувствовал себя вполне нормально, — стараясь говорить спокойно, ответил он. — А теперь перед глазами снова тело этой женщины.

— Ой, прости. Я просто хотела…

— Всё хорошо. Извини. Похоже, сейчас я совсем не выдерживаю напряжения. Прости, что сорвался на тебе.

Марко наклонился и поцеловал жену в губы.

— Выпьем вина? Кажется, мне сейчас это необходимо.

Инес кивнула.

— Да, с удовольствием. Только сначала быстро уложу Эмилию.

— Не надо. — Марко поднялся. — Я сам. А ты пока можешь открыть бутылку белого.

— Хорошо. Какого хочешь? Рислинг или бургундер?

— Сухой эльблинг, если ты не против.

Марко повернулся и направился к лестнице.

Когда он вошёл в комнату Эмилии, девочка уже переоделась в пижаму и сидела на кровати, листая книжку с картинками разноцветных рыб.

— Папа, а можно мне тоже завести рыбок? — спросила она, когда Марко присел рядом.

— Ты хочешь рыбок?

Он протянул к ней руки.

— Тогда очень важно, чтобы у тебя были чистые зубы. Иначе рыбки подумают, что у тебя нет зубной щётки.

Эмилия отложила книгу, позволила отцу взять себя на руки и прижалась к нему.

— Тогда идём.

Марко впервые за весь день рассмеялся.

Через четверть часа, прочитав дочери сказку о бегемотике Санни, он вернулся в гостиную. Инес ждала его с двумя бокалами и открытой бутылкой вина, стоявшей в охладителе.

Марко сел на диван, наполнил оба бокала на четверть и протянул один жене.

— Будем здоровы.

Остаток вечера они старались не упоминать убитую женщину. Вместо этого говорили о том, что ещё предстояло сделать в доме, и о разговорах Инес с Йоханной.

Марко рассказал о встречах с Гердой Кин и Штеффеном Марешем. Финансовый менеджер показался ему приятным человеком, а Герда Кин — весьма странной.

Инес усмехнулась.

— Йоханна тоже рассказала мне о ней несколько историй. Похоже, Герда и правда очень странная. Представляешь, она говорила соседским детям, чтобы после наступления темноты они не выходили на улицу, потому что по Ауф-Монсу бродит злой дух.

— Господи! — Марко покачал головой.

— Да. Родители детей потом серьёзно с ней поговорили. С тех пор Герда Кин почти ни с кем в посёлке не здоровается.

— Мы и сами заметили это при первой встрече три дня назад, — сказал Марко.

И тут у него в голове сама собой возникла мысль:

Когда мир ещё был в порядке.

Они ещё немного поговорили, после чего Марко предложил продолжить на кухне.

В холодильнике оставалось филе куриной грудки после их первой поездки за продуктами. Пока Марко готовил из него карри с большим количеством овощей, они выпили ещё по два бокала вина и долго вспоминали Ольденбург и друзей, оставшихся там.

Карри получилось восхитительным. В конце концов они оба так наелись, что для пищеварения выпили по рюмке травяного шнапса.

Затем вместе убрали со стола, и Марко принёс из подвала ещё одну бутылку белого вина. С ней они снова устроились на диване.

Временами они даже смеялись, и страшное происшествие, случившееся утром, хотя бы ненадолго отступало на задний план.

Вскоре после одиннадцати Джеймс встал перед Марко, заскулил и замер, не сводя с него глаз. Обычный знак: псу нужно на улицу.

— Ты ведь недавно с ним гулял. Он ничего не сделал? — удивилась Инес.

Марко заметил, что речь Инес звучит слегка невнятно. Алкоголь она переносила заметно хуже него.

— Честно говоря, не знаю. Я отпустил его побегать на пустом участке, но меня отвлекла Герда Кин. Думал, он всё уже сделал.

Марко посмотрел на продолжавшего скулить пса и поднялся.

— Но, очевидно, ошибся. Пройдусь с ним ещё раз.

Он пошёл тем же маршрутом, что и ранним вечером. Едва Марко отстегнул поводок на краю пустого участка на Штефан-Эрдман-штрассе, Джеймс пробежал несколько метров и тут же присел.

Убрав за ним специальным пакетом, Марко задумался, не вернуться ли домой кратчайшим путём, но решил пройти тем же маршрутом, что и четыре часа назад.

Когда он свернул на Бишофштрассе, дом супругов Кин был погружён в полную темноту. Марко остановился и сквозь просвет между живыми изгородями посмотрел на чёрные прямоугольники окон в тёмно-бежевом фасаде.

Интересно, что после убийства творилось в голове Герды Кин, если она действительно верила в привидения?

Убийство…

Марко отвернулся и пошёл дальше.

Нет. Только не эти картины. Нужно найти способ от них избавляться.

Работа… Да, это помогает.

В понедельник он приступит к своим обязанностям. Интересно, с какими людьми ему предстоит познакомиться?

Одним из немногих огорчений, связанных с переездом из Ольденбурга в Шпессарт, было то, что им пришлось оставить прежний круг общения. Конечно, все клятвенно обещали поддерживать связь и ездить друг к другу в гости, но Марко не питал иллюзий. Почти пятьсот километров сделают своё дело: встречи постепенно станут реже, а однажды прекратятся совсем.

Так уж устроены люди.

В доме Марешей всё ещё горел свет, однако с улицы Марко никого не увидел.

Когда на обратном пути он снова поравнялся с соседним домом, то внезапно замер. Сигнальная лента оставалась на месте, а вот полицейская пломба выглядела иначе, чем ранним вечером.

Марко прищурился, пытаясь рассмотреть её получше.

Неужели её разорвали?

Возможно, полиция ещё раз приезжала собирать следы. Но тогда, уходя, сотрудники наверняка сразу установили бы новую пломбу.

Ничего не поделаешь. Как бы Марко ни хотелось поскорее вернуться домой, нужно было осмотреть пломбу вблизи и, если с ней что-то не так, сообщить старшему комиссару Грефен.

После последнего колебания Марко приподнял сигнальную ленту и нагнулся, проходя под ней.

Джеймс хотел остаться на тротуаре и упёрся, натянув поводок. Марко с усилием потянул его за собой, и пёс наконец уступил, последовав к входной двери.

Пломба оказалась не разорванной, а просто наклеенной немного криво. Вероятно, всё было именно так, как предположил Марко: полицейские снова заходили в дом, а уходя, установили новую.

Он стоял меньше чем в метре от двери и смотрел на неё, когда всё вокруг вдруг закружилось.

Марко протянул руку и опёрся о дверное полотно. Затем прижался к нему всем телом, пытаясь не упасть.

Как раз вовремя.

Ноги подогнулись, и он словно в замедленной съёмке соскользнул по двери на землю.

И тут она появилась снова.

Женщина, подвешенная вниз головой.

Страшные картины разворачивались перед внутренним взором Марко, как сцены из фильма. Он увидел длинное лезвие ножа в поросшей волосами руке. Лезвие провели по горлу женщины. Из раны огромным фонтаном хлынула кровь, но женщина медленно повернула голову и посмотрела прямо на Марко мёртвыми, тусклыми глазами.

Он снова и снова мотал головой, пока кошмарное видение не исчезло.

Оглядевшись, Марко обнаружил, что Джеймса нигде нет. Наверное, он выпустил поводок из руки. Скорее всего, пёс уже сидит возле их дома и ждёт хозяина.

Марко с трудом поднялся и стряхнул с брюк и куртки влажную грязь.

Шум автомобиля заставил его вскинуть голову, однако рассмотреть сидевшего за рулём не удалось. Машина со скоростью пешехода прокатилась мимо и ускорилась лишь после того, как миновала участок.

Марко в последний раз оглянулся и пошёл домой.

Джеймс действительно сидел у входа. Увидев приближающегося хозяина, он вскочил и, виляя хвостом, побежал навстречу.

Марко подошёл к мусорному контейнеру возле гаража, выбросил пакет, затем отпер входную дверь и снял с Джеймса ошейник.

Инес стояла на кухне и мыла бокалы. На ней был халат.

— Наконец-то вы вернулись, — сказала она, когда Джеймс, виляя хвостом, подбежал и встал передними лапами ей на бёдра. — Вас так долго не было. Ну что, всё получилось?

— Да, всё в порядке.

Марко решил ничего не рассказывать ей о своём приступе.

— Я приняла душ, а когда спустилась и увидела, что вас до сих пор нет, начала убираться, — объяснила Инес. — Захочешь ещё вина — возьми один из чистых бокалов. Уже поздно, я устала и иду спать.

— Я с тобой. Я тоже совершенно вымотался. Уже больше половины двенадцатого.

— Сделаешь мне одолжение и ещё раз проверишь, что все окна и двери закрыты? — попросила Инес.

— Конечно.

Через четверть часа они уже лежали рядом в кровати.

— Надеюсь, скоро эти картины исчезнут из моей головы, — сказал Марко, глядя на выбеленный потолок.

Инес погладила его по щеке.

— Наверняка потребуется время, но всё пройдёт. Обязательно.

— Да, — ответил он.

Надеюсь.

— Если захочешь поговорить — неважно когда и о чём, — я всегда рядом, Марко.

— Я знаю и благодарен тебе. Но, думаю, тебе самой нелегко справляться со всем этим. Или я ошибаюсь?

После некоторого колебания Инес призналась:

— Нет, не ошибаешься. Я очень волнуюсь. В первую очередь из-за Эмилии. Мысль о том, что кто-то может проникнуть в дом и…

— У нас новые замки! Даже если у кого-то действительно был ключ от нашего дома — во что я совершенно не верю, — теперь попасть внутрь он уже не сможет.

— Да, верно, — сказала Инес таким тоном, что Марко усомнился: действительно ли она в это верит.

Он наклонился и поцеловал её в нос.

— Спокойной ночи, любимая.

— И тебе. Надеюсь, хотя бы сегодня ночью ничего не случится.

— Ничего не случится, — заверил Марко, надеясь, что окажется прав.

Звонок в дверь заставил обоих вздрогнуть.

Марко понял, что за окном уже светло. В следующую секунду звонок прозвучал снова — несколько раз подряд.

— Господи, что ещё такое? — раздражённо воскликнул он и спустил ноги с кровати.

Поднявшись, Марко на мгновение замер, дожидаясь, пока пройдёт головокружение.

— Кто это может быть? — спросила Инес, сонно протирая глаза.

Марко посмотрел на телефон.

Семь часов пятьдесят три минуты.

— Сейчас узнаем, — проворчал он, снял с крючка возле кровати халат и направился к двери.

Тому, кто стоял снаружи, Марко собирался недвусмысленно высказать всё, что думает о людях, которые в такую рань поднимают окружающих с постели настойчивым звонком.

И только теперь он сообразил, что ночь прошла спокойно.

К счастью.

Перед входной дверью стояли старший комиссар криминальной полиции Грефен и её коллега Хайльман.

В первое мгновение Марко захотел спросить, что они себе позволяют, появляясь в такой час. Однако сразу понял: двое сотрудников криминальной полиции вряд ли пришли к ним без серьёзной причины.

Кроме того, лицо Грефен было каменным.

— Доброе утро, господин Винклер. Простите, что разбудили вас, но нам необходимо поговорить.

— В такую рань? Почему?

Полицейская отвела взгляд, словно подбирая слова, а затем сказала:

— Произошло ещё одно убийство.

— Нет! — совершенно ошеломлённо выдохнул Марко. — Этого… не может быть.

— Можно войти? — спокойно спросил Хайльман.

— Да.

Марко впустил их и проводил в гостиную, где полицейские остановились возле дивана.

Он ощущал странное онемение. Ситуация казалась настолько невероятной, что всё происходящее просто не могло быть реальностью.

Не в его жизни.

В его жизни подобного не происходило.

— Вы знакомы с супругами Кин? — спросила Грефен.

— Да. То есть я знаю, кто они. Вчера во время прогулки я встретил Герду Кин. Она немного…

Марко оборвал себя на полуслове.

— Подождите… Неужели она…

— Да. Когда именно вы встретили её?

— Ранним вечером, вскоре после семи. Но как это возможно? Что произошло? Где был её муж?

Хайльман посмотрел на коллегу. Когда та кивнула, он объяснил:

— Господин и госпожа Кин спят в разных комнатах. По-видимому, по утрам они встают довольно рано. Сегодня жена не пришла к завтраку в привычное время, и господин Кин заглянул в её комнату. Её там не оказалось.

— Где же она была?

— Обыскал весь дом и, не найдя жену, отправился искать её по посёлку. По его словам, госпожа Кин иногда вела себя несколько странно, и он решил, что она вышла прогуляться по улицам. Когда найти её в посёлке не удалось, он позвонил нам.

Хайльман сделал паузу.

— Мы обнаружили её в соседнем с вами доме. На этот раз входная дверь не была распахнута настежь, но и закрыта тоже не была. Её оставили приоткрытой.

— Нет! — снова выдохнул Марко.

Желудок болезненно сжался. Дверь…

— К сожалению, да.

Марко уставился перед собой, пытаясь осмыслить услышанное. Дверь… Пломба… Его внезапно затошнило. Он испугался, что сейчас его вырвет, и несколько раз судорожно сглотнул.

— Господин Винклер?

— Да!

Он вздрогнул.

— Я просто… Я ничего не понимаю. Как такое возможно? Здесь? Как женщина могла исчезнуть из собственного дома, а муж ничего не заметил? И как она оказалась в соседнем с нами доме…

— Этого мы пока не знаем.

— Что случилось? — спросила Инес.

Она вошла в гостиную в халате.

— Герда Кин мертва, — бесцветным голосом ответил Марко. — Её убили.

Инес застыла, широко раскрыв глаза.

— Что? — едва слышно прошептала она.

Марко испугался, что жена упадёт, однако Инес сделала несколько неуверенных шагов и опустилась в кресло.

— Господи… Что произошло? — спросила она так тихо, что её едва можно было расслышать.

Руки у неё дрожали.

— Муж расскажет вам позже, — сказала старший комиссар и вновь обратилась к Марко: — Господин Винклер, где вы находились вчера вечером между одиннадцатью и полуночью?

Марко нахмурился.

— Здесь, дома.

— Всё это время?

— Ты гулял с Джеймсом, — напомнила Инес.

— Да, верно. Я выходил с собакой.

— Во сколько?

— После одиннадцати. Вскоре после одиннадцати.

— Вам кто-нибудь встретился?

Марко ненадолго задумался и покачал головой.

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Вы находились возле дома супругов Кин?

— Да, я проходил мимо него во время прогулки.

— Просто проходили?

— Да! Но что означают эти вопросы? Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

— Один из соседей супругов Кин видел прошлой ночью из окна, как вы стояли перед их домом и, по его выражению, пристально его разглядывали.

— Что? Да, и что с того? Я ненадолго остановился и задумался, что творится в голове этой женщины. Она считала, что вчерашнее убийство совершили какие-то тёмные силы.

— А затем вы продолжили прогулку и больше не возвращались?

— Да, чёрт возьми!

Марко чувствовал, что всё это становится для него невыносимым. Ему требовалась передышка.

— Простите, я… Просто всего слишком много.

— Хорошо, — сказала Грефен и кивнула коллеге. — Пойдёмте. Пожалуйста, оставайтесь дома. Возможно, позднее у нас появятся дополнительные вопросы.

Когда полицейские ушли, Марко вернулся в гостиную. Инес по-прежнему сидела в кресле и неподвижно смотрела перед собой.

Заметив мужа, она спросила странно монотонным голосом:

— Почему они хотели знать, где ты был ночью?

— Не знаю.

Марко сел на диван и провёл обеими ладонями по лицу.

— Всё это не может быть правдой.

Инес посмотрела на него.

— Мы не можем здесь оставаться.

— Не можем оставаться? О чём ты?

Она выпрямилась и повернулась к мужу.

— Я хочу уехать отсюда. Сегодня же.

Голос Инес дрожал. Было слышно, каких усилий ей стоит хотя бы немного держать себя в руках.

Марко чувствовал: жена находится на грани нервного срыва.

— Уехать? Куда?

— Мне всё равно, но мы должны немедленно покинуть посёлок. Марко, Герда Кин исчезла из собственного дома, хотя её муж находился там же. Её убили в соседнем с нами доме!

Из глаз Инес покатились слёзы.

— Мы не можем оставаться здесь с ребёнком и ждать, пока этому безумцу вздумается навестить нас. У нас четырёхлетняя дочь!

Марко покачал головой.

— Милая, мы не можем уехать. Куда нам идти?

— Просто прочь отсюда! — в отчаянии воскликнула она. — Мне всё равно куда, но я не останусь здесь ни дня. Не понимаю, почему мы вообще должны это обсуждать. Что с тобой происходит? Ты сам видел, на что способен этот сумасшедший.

Марко поднялся, обошёл журнальный столик и присел перед женой на корточки. Взял её за руки и пристально посмотрел в глаза.

— Я понимаю, что тебе страшно. Мне точно так же страшно. Происходящее ужасно. Всё кажется кошмарным сном. Но… Инес, мы отказались от прежней жизни. Теперь наш дом здесь.

— Мне всё равно! — возбуждённо повторила она. — Я хочу вернуться в Ольденбург.

Марко шумно выдохнул и покачал головой.

— Это невозможно. В понедельник я выхожу на новую работу. Здесь, в Лоре. Мы не можем вернуться.

Инес резко выдернула руки.

— К чёрту работу! Речь идёт о наших жизнях, чёрт возьми. Мне страшно, Марко, а ты мой муж. Я хочу немедленно уехать и жду, что ты меня поддержишь.

Марко заставил себя успокоиться.

Ему хотелось кричать — от отчаяния, беспомощности и страха. Но хотя бы он должен был сохранить ясную голову.

— Хорошо! Инес, послушай меня. Пожалуйста, просто выслушай. Мы взяли кредит, который обязаны выплачивать. Ежемесячные платежи такие большие, что справиться с ними мы сможем, только если оба будем работать. Если сейчас уедем, всё рухнет. Банк продаст наш дом с торгов, а мы останемся с огромными долгами. Без дома и без работы.

Марко на мгновение замолчал.

— Я понимаю, как тебе страшно. Как уже сказал, мне страшно не меньше. Ты знаешь, я готов исполнить любое твоё желание, если это в моих силах. Но мы не можем просто сбежать, Инес. Так мы разорим себя.

Он закрыл глаза на два или три вдоха, затем снова посмотрел на жену. Её лицо было мокрым от слёз.

— Я люблю тебя и Эмилию больше всего на свете. Я защищу вас, чего бы мне это ни стоило. Обещаю.

— Если бы мои родители были живы…

— Да, я знаю. Но, к сожалению, их больше нет.

— А твои?

— Инес! Они живут почти в десяти тысячах километров отсюда, на Пхукете.

— Тогда поселимся в гостинице, пока этого человека не поймают.

— Мы не можем позволить себе на неопределённый срок переехать в гостиницу. К тому же это было бы полным безумием: у нас есть дом, в котором мы можем жить и за который обязаны платить. Повторяю, милая: уехать отсюда мы не можем.

Инес долго смотрела ему в глаза. Как Марко ни старался, по её взгляду невозможно было понять, что она думает о его словах.

Наконец он не выдержал:

— Я буду оберегать вас обеих. Хорошо? Обещаю.

Инес вытерла слёзы тыльной стороной ладони и тихо ответила:

— Хорошо.

Несмотря на весь ужас происходящего, Марко испытал облегчение. Он не представлял, что стал бы делать, если бы Инес продолжила настаивать на немедленном отъезде из Ауф-Монса и их дома.

— Спасибо, — сказал он.

Инес не ответила. Она поднялась и вышла из гостиной.

Марко услышал, как жена поднимается по лестнице — вероятно, проверить Эмилию.

Он посмотрел через большое окно на место, где в будущем должен был появиться их сад. Утро выдалось особенно туманным, и дальняя граница небольшого участка исчезала в серой пелене. Заросшая сорняками трава была покрыта инеем. Кое-где из земли торчали тощие, схваченные морозом ветви одного жалкого куста, похожие на растопыренные пальцы скелета.

Всё выглядело серым, грязным и неприветливым.

Почти зловещим.

Под стать нелепой, кошмарной ситуации: две убитые женщины в непосредственной близости от их дома.

Марко оторвался от окна и поднялся.

В нём боролись противоречивые чувства. С одной стороны, известие о втором убийстве в соседнем доме стало ударом под дых, после которого хотелось спрятаться и прийти в себя. С другой — внутри нарастало почти невыносимое беспокойство.

Невозможно было осознать, что Герда Кин, с которой он разговаривал вчера вечером, теперь висит всего в нескольких метрах от него — вниз головой, с перерезанным горлом.

Но его тревожило и другое.

Старший комиссар Грефен спрашивала, где он находился ночью, хотя уже знала, что Марко стоял возле дома супругов Кин.

Она обращалась с ним как с подозреваемым.

Хотя именно он накануне сделал ужасную находку. Именно ему предстояло до конца жизни помнить эту кошмарную картину.

Звонок в дверь прогнал мысли.

Марко встал и вышел в прихожую.

На пороге снова стояли оба полицейских. Грефен смотрела мрачно и сразу перешла к делу:

— Господин Винклер, у меня к вам ещё один вопрос.

— Да? Хотите войти?

— Нет, мы можем поговорить здесь.

Марко пожал плечами: — Хорошо. О чём речь?

— Я хочу знать, что вы делали прошлой ночью незадолго до полуночи у входной двери соседнего дома.

Вопрос настолько ошеломил Марко, что он потерял дар речи. Грефен нахмурилась.

— Вы поняли мой вопрос, господин Винклер?

— Да, конечно, я просто…

Он покачал головой и устало произнёс:

— Простите. Для меня всё происходящее совершенно нереально, а теперь вы ещё задаёте вопросы, которые — по крайней мере в телевизионных детективах — обычно задают подозреваемым. Это сбивает меня с толку.

— Господин Винклер, — вмешался Хайльман, — мы не пытаемся вас в чём-либо обвинить. Мы прекрасно понимаем, что вам пришлось пережить со вчерашнего утра. Но свидетель утверждает, что незадолго до полуночи видел вас у входной двери дома, где этой ночью убили женщину. По его словам, вы находились за полицейским ограждением. Вы понимаете, почему мы обязаны задать вам этот вопрос?

Марко кивнул.

Он понимал.

— Да, конечно. Как я уже сказал, всё это навалилось на меня разом. Отвечая на ваш вопрос: да, я стоял у двери. Возвращаясь с прогулки с собакой, я проходил мимо и заметил, что полицейская пломба выглядела иначе, чем четырьмя часами ранее, когда мы с Джеймсом уже проходили возле этого дома. Не могу объяснить почему, но мне захотелось рассмотреть её поближе. Поэтому я прошёл под сигнальной лентой и подошёл к двери.

— И что вы там обнаружили? Свидетель говорит, что вы двигались странно.

— Я увидел, что пломба наклеена криво, но повреждена не была. Решил, что полиция снова заходила в дом, а потом установила новую.

Грефен кивнула.

— Так и было. Значит, когда незадолго до полуночи вы стояли перед домом, дверь ещё была закрыта?

— Да. Совершенно точно.

— Что вы сделали потом? По словам свидетеля, вас шатало.

Марко не торопился с ответом, пытаясь подобрать слова, которые точнее всего описали бы его состояние в тот момент.

— Когда я стоял перед дверью, всё внезапно обрушилось на меня с такой силой, что я не выдержал. Я снова увидел события того утра: как вхожу через открытую дверь, прохожу в гостиную, вижу женщину, висящую вниз головой… А потом появились ещё более страшные картины — будто убийца перерезает ей горло. Это меня окончательно добило. У меня закружилась голова, и пришлось ненадолго сесть. Когда мимо проезжала машина, я как раз снова поднялся, но всё вокруг ещё немного вращалось. Наверное, поэтому меня и шатало.

Грефен кивнула.

— В целом это звучит правдоподобно. Но полицейские ограждения устанавливают именно для того, чтобы никто не входил в оцепленную зону.

— Я знаю. Простите.

— Хорошо, пока это всё. Но наша просьба оставаться на связи по-прежнему в силе.

— Разумеется. Можно и мне задать вам вопрос?

Грефен кивнула, скептически глядя на него.

— Как преступнику удалось незаметно проникнуть в дома?

— Мы пока не знаем.

— И ещё один, последний вопрос. С госпожой Кин тоже… То есть её кровь тоже исчезла?

— Простите, это внутренние сведения следствия. Я не могу вам ничего сообщить.

— Но я нашёл первую женщину и видел, что с ней сделали. Поэтому мне кажется…

— Простите, — перебила его Грефен. — Всего доброго.

Она повернулась и пошла прочь. Хайльман ещё несколько секунд оставался на месте и смотрел на Марко почти с сочувствием. Затем с сожалением пожал плечами и последовал за старшим комиссаром.

Обернувшись, Марко увидел Инес. Она стояла в прихожей всего в двух метрах от него.

— Ты прошлой ночью был возле соседнего дома?

— Да. Давно ты здесь стоишь?

Она проигнорировала вопрос.

— Зачем ты туда ходил? И почему ничего не рассказал мне, когда вернулся домой?

— Ты ведь только что всё слышала. Значит, знаешь, зачем.

Марко прошёл мимо жены, но у входа в гостиную остановился и обернулся.

— А не рассказал потому, что не хочу каждый раз говорить об этом, когда заново переживаю эту проклятую сцену. Я хочу выбраться из этого замкнутого круга, Инес. А если постоянно возвращаться к нему в разговорах, у меня ничего не получится.

— Хорошо. Я понимаю. Что теперь будет?

— Что ты имеешь в виду?

Инес подошла к нему.

— Ты сказал, что мы обязательно должны остаться здесь. Всё во мне требует как можно скорее уехать, но я остаюсь вопреки собственным убеждениям, потому что понимаю твои доводы. Только объясни, пожалуйста, как ты собираешься защитить нас от этого безумца, который, похоже, может беспрепятственно входить в здешние дома и выходить из них, когда ему вздумается. Мне это необходимо, Марко. Дай мне хоть что-нибудь, за что можно держаться.

— Я заменил замки. Даже если у него действительно есть дубликат и раньше он мог попасть в наш дом, теперь это не сработает. Сюда он не войдёт.

— Даже если? — недоверчиво переспросила Инес. — После всего, что произошло здесь за последние дни, ты всерьёз продолжаешь сомневаться?

— Да.

На самом деле Марко был далеко не так уверен, как пытался показать, но чувствовал, что Инес всё ещё готова немедленно бежать из Ауф-Монса.

— Несмотря на то что я по-прежнему уверена, что возле нашей кровати кто-то стоял? Несмотря на то, что случилось с тобой в ванной и что дверь спальни оказалась открыта?

— Да. Для всего этого наверняка существуют разумные объяснения.

Инес шумно выдохнула.

Марко хорошо знал эту реакцию. Она означала, что внутри жена буквально кипит.

— Разумное объяснение действительно есть. Он был здесь, Марко. В нашем доме. Ночью, пока мы спали.

— Хорошо, тогда скажу иначе. Прошлой ночью ничего не произошло. Даже если предположить, что раньше он действительно сюда проникал, значит, замена замков помогла.

Инес издала короткий, пронзительный смешок.

— Откуда ты знаешь? Мы спали, да. Но это не означает, что он снова не стоял у нашей кровати и не смотрел на нас. Конечно, если после бойни с Гердой Кин у него ещё осталось желание ходить по чужим спальням.

— Инес, мне кажется…

— А я скажу, что кажется мне, Марко, — сердито перебила она. — Если посторонний ночью находился в моей спальне — в самом интимном и личном месте этого и без того пока ещё чужого дома, — то для меня эта комната больше не безопасна. Ты понимаешь? Я уже никогда не смогу чувствовать себя там совершенно спокойно, потому что всегда буду помнить: возле моей кровати стоял незнакомец, убийца, пока я была абсолютно беззащитна.

Она говорила всё быстрее.

— И я не знаю, что ещё он делал, кроме того, что смотрел на нас спящих. Может быть, трогал моё бельё? Может быть, заходил в комнату Эмилии? Может быть, прикасался к нашей маленькой дочери, пока она крепко спала, с безоговорочной уверенностью, что с ней ничего не случится, потому что родители её защищают? Он мог сделать всё что угодно, Марко. Абсолютно всё. А на что он способен, он доказал за последние две ночи. Поэтому скажи мне сейчас, что ты предпримешь, чтобы с нами здесь ничего не произошло.

— Я буду защищать вас, — пообещал Марко. — Всеми доступными мне средствами. Обещаю тебе и нашей дочери.

Он обнял Инес и крепко прижал к себе.

— Пожалуйста, доверься мне, — тихо произнёс Марко.

Инес теснее прильнула к нему, и этого ответа ему оказалось достаточно.

Вскоре проснулась Эмилия. За завтраком они избегали говорить о произошедшем.

Убрав со стола, Марко позвал Джеймса, надел на него ошейник и вышел на утреннюю прогулку.

На улице по-прежнему было серо и неуютно. Марко поднял воротник куртки и втянул голову в плечи. Судя по ощущениям, температура опустилась на несколько градусов ниже нуля.

Джеймс остановился и посмотрел на хозяина так, словно хотел спросить: Ты серьёзно? Мне идти в такую погоду?

Но когда Марко двинулся вперёд, пёс последовал за ним без возражений.

Густой клубящийся туман окутывал дома и палисадники, придавая им нереальный вид, идеально соответствовавший ужасу, обрушившемуся на посёлок.

Марко ещё не успел дойти до тротуара, как появилась Йоханна Маннштайн. Она куталась в толстое красное пальто, а на голову натянула до самых ушей жёлтую вязаную шапку.

Остановившись перед Марко, она серьёзно произнесла:

— Доброе утро, Марко. Я хотела узнать, как вы там.

Йоханна пренебрежительно махнула рукой.

— Да кого я обманываю? Это чистой воды эгоизм. Мне просто нужен человек, с которым можно поговорить обо всём этом кошмаре. Гвидо в городском офисе, а звонить ему бесполезно. Разговаривать с ним по телефону о подобных вещах — пустая трата времени. Из моего благоверного ни слова не вытянешь. А если я ни с кем не поговорю, то просто сойду с ума. Инес более-менее держится?

— Ей очень страшно, — ответил Марко.

— Значит, можем объединиться. Я чувствую то же самое. Как думаешь, ничего, если я её побеспокою?

Марко немного подумал и кивнул.

— Конечно, заходи.

Вероятно, своеобразный взгляд Йоханны на происходящее даже пойдёт Инес на пользу. По крайней мере немного её отвлечёт. Да и Эмилия обрадуется приходу соседки.

Утром девочка была очень тихой. Видимо, чувствовала, что что-то не так.

— Хорошо, тогда до встречи. Мне нужно скорее в дом, пока я себе зад не отморозила.

Марко повернулся, но на тротуаре задержался ещё на несколько секунд.

Улица слева была совершенно безлюдна — во всяком случае, на протяжении тех пятидесяти метров, которые он мог разглядеть, прежде чем всё исчезало за серой стеной тумана.

Возле соседнего дома справа картина была иной: там стояло несколько автомобилей. Непосредственно перед входом — патрульная машина. Сразу за ней, ближе к дому Винклеров, находился белый универсал с обозначением криминалистической службы. На противоположной стороне улицы стояли два тёмных седана.

Перед домом дежурили двое полицейских в форме. Один курил, а второй, глубоко засунув руки в карманы форменной куртки, ходил взад-вперёд.

Марко уже собирался отвернуться, когда из дома вышла старший комиссар Грефен в сопровождении высокого худощавого мужчины. Он держал руки в карманах серого пальто.

Марко дал ему около пятидесяти пяти лет. Тёмные волосы с серебристыми прядями были строго зачёсаны назад. Несмотря на усталый вид, мужчина излучал властность. Было заметно, что он привык отдавать распоряжения.

Марко догадывался, кто это, и удивился, что именно сейчас мужчина находился в доме.

Выйдя на улицу, незнакомец посмотрел на Марко. Их взгляды встретились.

Через две или три секунды мужчина отвернулся, но этого короткого мгновения хватило, чтобы у Марко возникло неприятное, гнетущее чувство.

Грефен проводила спутника к одному из тёмных седанов и ещё что-то сказала ему на прощание. После этого мужчина сел на заднее сиденье. Марко больше его не интересовал.

Вскоре машина уехала.

Повернувшись к дому, Грефен заметила Марко и замедлила шаг. Он поднял руку, показывая, что хочет с ней поговорить, и направился вперёд.

Полицейские в форме настороженно наблюдали за его приближением. Когда Марко почти подошёл, куривший сотрудник — громадина ростом не меньше метра девяноста — преградил ему путь.

— Здесь проход закрыт, — дружелюбно, но решительно сказал он. — Пожалуйста, перейдите на другую сторону улицы.

— Всё в порядке, — раздался сзади голос Грефен.

Когда полицейский обернулся, она подтверждающе кивнула.

— Пропустите его.

Марко прошёл мимо сотрудника и остановился перед Грефен.

— Это был руководитель строительной компании? Муж женщины, которую я вчера…

— Герман Кампер, — подтвердила Грефен. — Да, это он.

Марко посмотрел на входную дверь.

— Госпожа Кин всё ещё там?

— Разумеется, нет. Думаете, я стала бы показывать её вдовцу первой жертвы?

— Нет, я просто удивился, что он находится здесь именно сейчас. И что вы вообще разрешили ему войти.

— Господин Кампер обладает сильной волей и хорошими связями. Сочетание, которому трудно противостоять. Но чем я могу вам помочь?

— Хотел узнать, появились ли новости.

— Господин Винклер, даже несмотря на то, что именно вы обнаружили первую жертву, я не могу обсуждать с вами ход расследования. Надеюсь, вы понимаете.

— Хорошо, тогда другой вопрос. Что полиция делает, чтобы защитить жителей посёлка от этого безумца?

Казалось, вопрос удивил следователя.

— Начиная с сегодняшней ночи патрульные машины будут чаще объезжать посёлок.

— Полицейские станут патрулировать улицы пешком?

— Нет, этого пока не планируется.

Марко шумно выдохнул.

— Не планируется… Почему? Прошлой ночью убийце удалось доставить госпожу Кин через весь посёлок сюда. Вы согласны, что сделать это было бы значительно сложнее, если бы всю ночь по улицам ходили полицейские?

— Именно поэтому патрульные машины теперь будут приезжать сюда чаще.

Марко недоумённо покачал головой.

— Не может быть. Две ночи подряд в этом маленьком посёлке убивают людей, а вы собираетесь время от времени присылать патрульную машину и не считаете нужным выделить сотрудников, которые будут защищать жителей?

— Господин Винклер, дело не в необходимости, а в имеющихся ресурсах. У меня попросту недостаточно людей, которых можно было бы сюда направить.

— Зато сотни полицейских для охраны демонстраций каких-нибудь придурков всегда находятся?

Брови Грефен поднялись.

— Вы действительно хотите разговаривать в таком тоне, господин Винклер?

— Мне всё равно, в каком тоне мы разговариваем. Речь идёт о человеческих жизнях, которые…

Марко оборвал себя и попытался успокоиться. Внутри всё кипело, чему способствовал и недавний разговор с Инес.

Наконец он примирительно поднял руку.

— Хорошо. Послушайте, я только что очень серьёзно разговаривал с женой. Она боится за нашу жизнь и хотела немедленно уехать из посёлка вместе с дочерью. Мне с большим трудом удалось уговорить её остаться, потому что у нас нет альтернативы. И потому что я обещал её защитить. Но нельзя же перекладывать на обычных граждан обязанность следить, чтобы убийца не расправлялся здесь с людьми, когда ему вздумается.

— Вы правы. И я повторяю: в пределах наших возможностей мы усилим присутствие полиции в Ауф-Монсе.

Марко понял, что большего не добьётся.

Он устало посмотрел Грефен в глаза и спокойно произнёс:

— Надеюсь, возможностей раскрыть это дело у вас больше, чем возможностей защитить здешних жителей.

С этими словами он повернулся, прошёл мимо обоих полицейских и направился налево — мимо собственного дома.

Джеймс охотно последовал за ним, довольный тем, что наконец можно двигаться дальше и скоро справить нужду. Сразу за детской площадкой пёс натянул поводок и попытался свернуть на дорожку, ведущую к пруду. Марко уступил и пошёл следом.

Когда они миновали дома и сады, тянувшиеся по обеим сторонам песчаной дорожки, перед ними открылся пруд — тёмно-серая поверхность, покрытая тонким слоем льда. По берегам росли покрытые инеем кусты. Над ними лениво клубились густые полосы тумана, похожие на зловещих призраков.

Пока Джеймс бродил вокруг, прижав нос к земле, Марко остановился и всмотрелся в открывшуюся картину.

Она напоминала сцены из фильма Эдгара Уоллеса «Собака замка Блэквуд» — чёрно-белой классики 1968 года, которую Марко смотрел по телевизору несколько недель назад. Часть действия разворачивалась на окутанном густым туманом болоте, где людей убивала собака с ядовитыми клыками.

Здесь и сейчас чудовищем был человек с ножом.

Вернувшись на тротуар, Марко пошёл по Зайфертштрассе до места, где она поворачивала под прямым углом и переходила в Штефан-Эрдман-штрассе.

Вскоре он подошёл к угловому дому Герды и Бернхарда Кин — на этот раз с другой стороны.

Перед домом стояла группа из трёх мужчин и четырёх женщин. Они тихо разговаривали. В центре находился мужчина лет семидесяти с редкими седыми волосами. Худой, почти тощий. Даже с расстояния примерно в десять метров Марко различал на его лице выражение глубокой скорби.

Несмотря на мороз, на мужчине был только свитер, но он, похоже, не замечал холода.

Вероятно, это был муж Герды Кин.

Марко некоторое время размышлял, не подойти ли и не выразить ему соболезнования, но решил этого не делать. Судя по всему, с Бернхардом и без того уже достаточно разговаривали.

Марко уже собирался отвернуться, когда встретился взглядом с Бернхардом Кином.

Тот нахмурился и на мгновение замешкался, после чего покинул группу и направился к Марко под взглядами шести пар глаз.

— Простите, — произнёс он, остановившись перед Марко. — Вы господин Винклер, верно? Недавно переехали сюда?

Голос его звучал устало и бессильно.

— Да, это я. Примите мои соболезнования.

Кин кивнул.

— Спасибо. Вы ведь не знали мою жену?

— Знал — слишком громко сказано, но дважды встречал её во время прогулки.

Губы Кина на мгновение сложились в печальную улыбку.

— Герда порой производила немного странное впечатление, но была добрейшей женщиной.

— Не сомневаюсь, — ответил Марко.

— Вы обнаружили первую жертву, верно? В том же доме, где нашли и мою Герду…

— К сожалению, да.

Кин некоторое время молчал, глядя вдаль.

— Я попросил полицейских рассказать, как они нашли Герду. Но мне ничего не говорят.

Значит, тело обнаружила полиция. Марко удивился, что раньше даже не задумывался об этом.

— Возможно, так лучше, — попытался он утешить мужчину.

— Нет. Не лучше.

Взгляд Бернхарда Кина стал настойчивым.

— Мы прожили в браке сорок четыре года. Вы можете представить, что мне просто необходимо знать, как моя Герда покинула этот мир?

— Конечно, — беспомощно начал Марко. — Но…

— Я работал машинистом и за свою жизнь видел немало страшных вещей. Знаете, что делает восьмидесятитонный локомотив, идущий со скоростью сто километров в час, с телом человека, оказавшегося на путях?

Кин явно не ждал ответа и сразу продолжил:

— Думаю, я имею право узнать, что именно произошло с моей Гердой.

— Я вас понимаю, — ответил Марко.

С каждой секундой он чувствовал себя всё более неловко.

— Полиция сказала только, что мою жену убили так же, как первую жертву, которую нашли вы. Из газет я знаю, что убийца использовал нож. Но вы видели всё собственными глазами. Пожалуйста…

Кин положил дрожащую руку на плечо Марко.

— Прошу вас, господин Винклер, расскажите, что вы почувствовали, когда увидели погибшую. Как вы думаете, что эта женщина…

— Привет. Ты, должно быть, Марко Винклер, — произнесла темноволосая женщина лет сорока, неожиданно появившаяся рядом с Бернхардом Кином. — Я Николь Шауэр. Мы с мужем живём на Зайфертштрассе, неподалёку отсюда.

Она повернулась к Кину.

— Бернхард, мы сейчас отведём тебя в дом. Ты, наверное, совершенно продрог. Никому не станет легче, если ты заработаешь воспаление лёгких. Прости, Марко, но Бернхарду действительно нужно согреться.

— Конечно, — ответил Марко, радуясь, что ему не пришлось отвечать на вопрос Кина.

Однако так легко отделаться не удалось.

Бернхард умоляюще посмотрел на него.

— Пожалуйста, господин Винклер, не могли бы вы позже зайти ко мне выпить кофе? Для меня это действительно важно. Возможно, разговор поможет хоть как-то справиться с происходящим.

Николь Шауэр вопросительно переводила взгляд с одного мужчины на другого.

Марко неохотно кивнул.

— Хорошо. Я зайду позже.

— Спасибо, — ответил Кин.

По его взгляду было ясно, что он говорит искренне.

Теперь он позволил Николь Шауэр взять себя под руку и мягко увлечь за собой.

Марко некоторое время смотрел им вслед, затем обратился к сидевшему рядом Джеймсу:

— Ну, идём.

Лабрадудль сразу поднялся и побежал вперёд.

Оставшуюся дорогу домой Марко размышлял о двух недавних разговорах.

Сначала старший комиссар заявила, что у неё недостаточно сотрудников, чтобы защищать жителей посёлка от убийцы. Марко не считал, что Грефен сознательно подвергает людей Ауф-Монса серьёзной опасности, но всё же задавался вопросом, по каким принципам распределяются имеющиеся силы.

А потом Бернхард Кин.

Марко искренне жалел его и понимал, почему мужчина не желал мириться с тем, что от него скрывают точные обстоятельства смерти женщины, с которой он провёл большую часть жизни.

Как вообще можно с этим смириться?

Марко и сам не понимал, по какому праву кто-то посторонний решал, что вдовцу можно знать, а чего нельзя.

Конечно, он осознавал, что полицейские не хотят причинять Бернхарду дополнительную боль. И всё же принимать такое решение должен только сам Кин, а не сотрудница полиции, которая до сегодняшнего дня никогда не видела ни его, ни Герду.

Подойдя к дому, Марко заметил, что второй тёмный седан и патрульная машина уже уехали. Возле соседнего здания оставался только автомобиль криминалистической службы.

Он выбросил пакет с отходами Джеймса и отпер входную дверь.

К своему удивлению, из гостиной Марко услышал голоса.

Войдя, он увидел сидевших друг напротив друга за обеденным столом Инес и незнакомого мужчину. Перед каждым стоял стакан воды.

Эмилия играла посреди комнаты на квадратном толстом стёганом коврике с деревянной фермой. Рядом стояла коробка деревянных фигурок животных, которых она сейчас расставляла.

— Хорошо, что ты вернулся, — устало сказала Инес и указала на незнакомца. — Это Алекс Шауэр. Он хотел поговорить с тобой о том, что здесь происходит.

Голос жены звучал таким слабым и уязвимым, что Марко захотелось немедленно её обнять.

Алекс Шауэр, которому Марко на вид дал около сорока пяти лет, встал и с серьёзным видом протянул руку.

— Рад познакомиться, Марко. Хотя обстоятельства, конечно, далеко не радостные.

Марко коротко пожал ему руку и сел за стол рядом с Инес.

— Ты живёшь на Зайфертштрассе, верно?

— Да.

— Я только что познакомился с твоей женой Николь.

— Где ты её встретил? Возле Бернхарда?

— Да. Я проходил мимо с собакой. Похоже, она и ещё несколько человек сейчас заботятся о нём.

Алекс кивнул.

— Кроме нас, у него никого нет. Здесь, в посёлке, мы стараемся поддерживать добрососедские отношения и помогать друг другу. Именно это делает Ауф-Монс особенным. Мы все обращаемся друг к другу на «ты». Вы не против?

— Конечно, нет. Нас это вполне устраивает. До сих пор только Бернхард Кин обращался ко мне на «вы».

— Бернхард человек старой закалки, но со временем и это изменится.

Алекс Шауэр прочистил горло и добавил тише:

— Хотя теперь я не знаю, как он… Но сейчас не об этом. Я пришёл из-за убийств. Хотел поговорить с тобой о том, что мы можем предпринять.

Марко отмахнулся.

— Полчаса назад я уже обсуждал это с руководительницей расследования. Говоря коротко — почти ничего. Теперь по ночам сюда время от времени будет заезжать патрульная машина.

Алекс кивнул, ничуть не удивившись.

— Сегодня утром мы узнали то же самое.

— Мы?

— Да, мы со Штеффеном. Ты уже познакомился со Штеффеном Марешем?

— Вчера. Он показался мне приятным человеком.

— Здесь вообще все более-менее нормальные. Сегодня утром Штеффен ехал на работу и с Бернд-Менкхофф-штрассе заметил множество машин возле пустующего дома по соседству с вами. Он остановился и поговорил с сотрудником криминальной полиции — старшим комиссаром, кажется, его фамилия Хелльман или что-то вроде того.

— Хайльман, — поправил Марко.

— Да, точно. Сначала тот хотел от него отделаться, но со Штеффеном такой номер не проходит. Он не отставал, пока Хайльман не рассказал, что ночью убили Герду. Штеффен был потрясён, ведь он хорошо её знал. Потом он спросил Хайльмана о безопасности в посёлке и снова не отступил. Комиссар, похоже, уже не знал, как от него отделаться, и просто ушёл.

— Мой разговор с коллегой Хайльмана прошёл примерно так же, — заметил Марко. — Итог: полиция почти ничего не предпринимает.

— И даже это для тебя не повод уехать? — тихо спросила Инес. — Хотя бы до тех пор, пока убийства не раскроют?

— Мы уже обсуждали это утром, — нетерпеливо ответил Марко.

Ему было неприятно снова спорить с женой в присутствии соседа.

— Я думал, мы закрыли эту тему.

— Ты хочешь уехать? — Алекс повернулся к Инес. — Но куда? Я хочу сказать…

Он широко развёл руками.

— Теперь это ваш дом.

— Какой же это дом, если по соседству одно за другим происходят убийства? Мне страшно, и я больше не хочу здесь оставаться. Вы сами только что сказали, что полиция почти ничего не может сделать.

— Именно! — Алекс несколько раз кивнул. — И это подводит нас к настоящей причине моего визита.

— После разговора со старшим комиссаром Штеффен поехал домой и взял отгул на сегодня, — продолжил Алекс. — Потом пришёл ко мне. Он знает, что на этой неделе я в отпуске. Мы решили, что должны сами что-нибудь предпринять.

— Хорошо. И что именно?

— Мы — мужчины из посёлка, которые ещё не слишком стары, — объединимся и создадим что-то вроде небольшой гражданской дружины.

— Гражданской дружины?

— Да. Мы разделились. Штеффен сейчас разговаривает с другими жителями, а я после вас пойду к Маннштайнам и поговорю с Гвидо. Хотя не думаю, что он подходит для таких дел.

— Кроме того, его нет дома. Он в своём экспертном бюро в городе.

— Я знаю. Вообще-то я предпочёл бы обсудить эту идею с Йоханной и, если она нас поддержит, попросить её поговорить с Гвидо. Мне кажется, он не станет ей возражать.

— У меня такое же впечатление, — подтвердил Марко.

Алекс ненадолго усмехнулся, затем снова посерьёзнел.

— Но вернёмся к делу. Мы организуем ночное дежурство и будем патрулировать посёлок по двое.

Марко посмотрел на Инес, но по её лицу не смог понять, что она думает об этом предложении.

— И сколько человек уже согласились?

— Понятия не имею. Ты первый, с кем я разговариваю. Я решил, что после всего пережитого ты наверняка присоединишься.

Марко по-прежнему не понимал, как к этой идее относится Инес, поэтому обратился прямо к ней:

— Что ты думаешь?

Она не спешила с ответом.

— С одной стороны, ты обещал защищать нас с Эмилией, и это действительно могло бы помочь. Но тогда мне придётся всю ночь оставаться в доме одной. От одной этой мысли мне до смерти страшно.

— Нет-нет, о целой ночи речи не идёт, — возразил Алекс. — В зависимости от того, сколько людей мы соберём, каждое дежурство продлится максимум два часа, а потом вас сменят. К тому же, если в доме всё будет заперто…

— Но разве прошлой ночью дом Кинов не был заперт? И соседний дом, в котором…

Инес не закончила.

— Но мы поставили новые замки, — вмешался Марко.

Алекс нахмурился.

— Вы живёте здесь всего несколько дней и уже поменяли замки? Из-за первого убийства вчера?

— Не только, — ответила Инес, прежде чем Марко успел что-либо сказать. — Я почти уверена, что в первые ночи кто-то находился в нашем доме.

— Инес, обязательно сейчас…

— Нет, подожди, — перебил его Алекс. — Я хочу это услышать.

Он повернулся к Инес.

— Ты видела ночью кого-то в доме?

— Не совсем. В первую ночь Джеймс внезапно начал рычать, а свет не включался во всём доме. Выбило вводной автомат. Следующей ночью я увидела тень. Она стояла у изножья нашей кровати, и автомат снова выбило. А ещё через вечер дверь спальни, которую Марко за несколько минут до этого прикрыл, оказалась распахнута настежь, пока я спала в кровати.

Алекс задумчиво кивнул.

— Хорошо, я понимаю, почему тебе страшно, но… пожалуйста, не пойми меня неправильно… у всего этого может быть логическое объяснение.

— А с вами с тех пор, как вы сюда переехали, ничего подобного не происходило?

В голосе Инес слышалась мольба, словно она надеялась, что Алекс и Николь пережили нечто похожее.

— Нет. Во всяком случае, насколько мне известно. Николь тоже никогда ничего подобного не рассказывала. Но это неважно. Тебе страшно, и с этим нужно что-то делать. Думаю, если мы будем патрулировать посёлок по ночам, это отпугнёт мерзавца.

— Ну так что скажешь? — спросил Марко, глядя на Инес.

Она словно в замедленной съёмке пожала плечами.

— Страха меньше не станет, он просто разделится надвое. Я понимаю, что этому безумцу будет сложнее незаметно увести кого-то из дома. Но что произойдёт, если вы действительно встретите его ночью?

— Тогда этому ублюдку не поздоровится, — героически заявил Алекс.

— Этот человек уже зверски убил как минимум двоих. Он доказал, что чужая жизнь для него ничего не значит и что он без колебаний способен перерезать человеку горло. А у вас есть хоть какой-нибудь опыт в подобных ситуациях?

— Ты забываешь об одном, — вмешался Марко. — Мы будем защищать самое важное, что у нас есть: жизни наших жён и детей. Не стоит недооценивать, на что способен человек в такой ситуации.

— Возможно. Но это ничего не меняет. Если ты будешь ходить там по ночам, я стану бояться вдвое сильнее: что чудовище всё-таки каким-то образом проникнет в дом и что ты можешь встретиться с ним на улице.

После недолгого молчания Алекс обратился к Марко:

— Ну так что? Ты с нами?

Марко долго смотрел на Инес, затем кивнул.

— Когда начинаем?

— Отлично! В семь встречаемся у Штеффена со всеми, кто согласится участвовать. Там обсудим подробности. Начать патрулирование хотим уже сегодня вечером.

— Хорошо, я приду. Я знаю, где живёт Штеффен. А где именно находится ваш дом?

— Просто иди дальше по улице. Зайфертштрассе, дом тринадцать. Это немного дальше за поворотом, слева.

Вскоре Алекс Шауэр попрощался и отправился к Йоханне Маннштайн.

Когда они с Инес снова остались в гостиной, Марко спросил:

— Ты хотя бы отчасти понимаешь, почему я хочу участвовать?

Инес села на диван и печально посмотрела на него.

— Не уверена, что эта гражданская дружина — или как вы там её называете — действительно поможет. И мне кажется, это небезопасно. Но я понимаю, что ты не можешь просто сидеть сложа руки. И что хочешь что-нибудь сделать, чтобы защитить нас с Эмилией.

Марко сел рядом и обнял жену.

— Спасибо. Именно этого я и хочу. Знать, что вы в безопасности.

На обед были фаршированные мясом перцы в соусе из свежих помидоров — блюдо, которое любила и Эмилия. После еды Инес уложила дочь на дневной сон.

Когда она вышла из детской, Марко предложил и ей немного прилечь, хотя знал, что обычно Инес не любила спать днём.

К его удивлению, она согласилась.

— Я действительно смертельно устала.

Вскоре они уже лежали рядом в кровати.

— Тебе здесь хорошо? — спросила Инес.

Марко повернулся на бок и посмотрел на неё.

— Милая, то, что сейчас происходит, было бы ужасно в любом месте. Страшно, что наша новая жизнь началась именно так, но сам посёлок и живущие здесь люди ни при чём.

— Может быть, как раз при чём.

— Что ты имеешь в виду?

— Если убийца живёт в посёлке, значит, всё это имеет к посёлку самое прямое отношение.

— Нет, я так не думаю.

— Почему?

— Потому что не могу представить, чтобы кто-нибудь убивал людей там, где живёт сам. Очевидно же, что полиция в первую очередь проверит всех местных жителей.

— Как проверяла тебя.

— Да, именно.

— Я всё равно не понимаю, зачем ты вчера вечером подошёл к двери того дома.

Марко ненадолго задумался.

— Пломба выглядела иначе, чем несколькими часами раньше. Это меня насторожило. А когда я оказался перед дверью, внезапно снова увидел ту женщину. Всё до мельчайших подробностей. У меня закружилась голова, и пришлось сесть. Вскоре я поднялся и вернулся домой.

— Ты никак не можешь выбросить это из головы?

— Я снова и снова вижу мёртвую женщину.

— Может быть, тебе стоит подумать о терапии.

— Возможно. Когда этого мерзавца поймают.

Марко просунул руку под одеяло Инес, нащупал её ладонь и сжал.

Вскоре он уснул.

Не прошло и часа, как их разбудила Эмилия. Некоторое время они обнимались с дочерью в кровати, а затем встали.

Остаток дня семья распаковывала последние коробки и старалась придать дому более личный, обжитой характер.

Около трёх их занятия прервала Йоханна. Она принесла половину домашнего творожного пирога: Эмилия попробовала у неё кусочек и сказала, что он очень вкусный.

Ещё через полчаса приехал электрик, направленный компанией-застройщиком, чтобы установить причину ночных отключений электричества.

Спустя двадцать минут он попрощался, заверив, что электропроводка полностью исправна. Единственным возможным объяснением, по его словам, был неисправный прибор, остававшийся включённым ночью.

Когда Марко заявил, что такого прибора нет, электрик лишь сочувственно пожал плечами и ушёл.

Без четверти семь Марко отправился к Штеффену Марешу.

Возле дома стояли и курили двое мужчин, с любопытством наблюдавших за его приближением.

— Привет, я Марко, — представился он. — Вы тоже к Штеффену?

Оба кивнули.

— Карстен, — сказал стоявший слева коренастый мужчина лет пятидесяти и коротко поднял руку.

Его выпирающий живот был заметен даже под паркой бундесвера.

— Клаус, — представился второй, кивнув.

Он был немного моложе Карстена и значительно стройнее.

— Я живу в соседнем доме.

Клаус указал налево от дома Штеффена.

— Это ты нашёл бабу Кампера? — спросил Карстен. — Того типа, который построил здесь всё это?

Марко кивнул.

— Чёрт! Я как-то видел её, когда мы только переехали. Она и при жизни-то красавицей не была. Прямо скажем, не подарок. А после того, как её прикончили… На такое лучше не смотреть, да?

— Вообще-то лучше никогда не видеть жертву убийства, — раздражённо ответил Марко.

— Ну да, само собой! Только все деньги, которые её мужик нахапал на этой стройке, ей всё равно не помогли.

— По-моему, Штеффен и Алекс придумали хорошее дело, — снова вступил в разговор Клаус. — Интересно, сколько людей придёт.

Марко кивнул.

— Мне тоже.

После короткого разговора Марко позвонил в дверь дома Штеффена.

Открыла Ютта, с которой он уже успел познакомиться. Тёмные волосы она собрала в небрежный пучок, и несколько длинных прядей свободно спадали по бокам. На ней были подчёркивавшие стройную фигуру джинсы и заправленная в них светло-голубая облегающая блузка. Две верхние пуговицы были расстёгнуты, открывая слегка загорелую кожу декольте.

— Привет, Марко, — сказала она с намёком на дружелюбную улыбку. — Повод для новой встречи, конечно, не самый приятный.

— К сожалению, это правда, — ответил Марко и протянул ей руку.

— Штеффен рассказал о вашей вчерашней встрече возле дома.

Как Марко уже знал от Йоханны, дом Ютты и Штеффена Марешей был спланирован совершенно иначе, чем их с Инес дом.

Даже форма здания была Г-образной, а по размерам оно значительно превосходило дом Винклеров.

С порога человек попадал не в коридор, а в просторный холл. Широкий проём напротив входной двери вёл в гостиную площадью около шестидесяти квадратных метров с галереей. Современная кухня располагалась в вытянутой пристройке, уходившей в глубь дома.

По крайней мере на первый взгляд финансовых проблем у Марешей не было.

Когда Марко, следом за которым вошли Карстен и Клаус, оказался в гостиной, на большой чёрной кожаной модульной софе уже сидели пятеро мужчин.

Четверых Марко знал. Алекс и Штеффен расположились в креслах, Ульф и Кристоф устроились на диване. Рядом с ними сидел незнакомый мужчина лет шестидесяти с седеющими волосами. Худощавый, с небольшим животом.

Мужчины кивнули вошедшим. Штеффен поднялся и пожал каждому руку.

Через несколько минут пришёл неприметный светловолосый мужчина лет тридцати пяти — самый молодой из собравшихся.

Ровно в семь Штеффен встал и хлопнул в ладони. Хотя на нём были джинсы и повседневная рубашка, он по-прежнему выглядел именно так, как обычно представляют себе банковского служащего.

— Дорогие друзья, рад приветствовать вас у нас дома на соседской встрече — почти что собрании жителей. Здесь присутствует большая часть тех, кто уже живёт в Ауф-Монсе. Я намеренно не стану говорить, что рад вас видеть, потому что последние два дня в нашем посёлке нет поводов для радости. Есть лишь скорбь и страх. А ещё гнев из-за чудовищных событий, которые здесь произошли.

Он помолчал.

— Прежде чем перейти к причине встречи, хочу представить вам Марко. Он и его семья — новички в нашем сообществе, и начало их жизни здесь, к сожалению, оказалось трагическим. Именно Марко обнаружил тело Элизабет Кампер.

Все посмотрели на Марко, отчего ему стало неловко. Он обвёл присутствующих взглядом и кивнул.

Только теперь Марко заметил, что Ютты в комнате нет.

— Хорошо, теперь к делу. Мы с Алексом уже поговорили с каждым из вас…

Штеффена прервал звонок в дверь.

Он двинулся к выходу, но тут же остановился: в холле появилась его жена и сама открыла дверь.

В комнату вошёл Бернхард Кин и после двух шагов замер.

— Бернхард! — вырвалось у Штеффена. — Что ты здесь делаешь?

Глаза семидесятилетнего мужчины ненадолго сузились, затем он ответил:

— Меня, к сожалению, забыли пригласить на встречу, где, насколько я понимаю, обсуждают, как защитить жителей посёлка от человека, отнявшего жизнь у моей Герды.

Заметив Марко, он добавил:

— Как забыли и об обещанном визите ко мне.

Марко почувствовал, как лицо заливает краска стыда. Он действительно забыл, что обещал днём зайти к Кину.

— Мне очень жаль, господин Кин. Из-за всей этой суматохи…

— Всё в порядке, — перебил его Бернхард. — Ничего страшного. Мы ещё сможем поговорить.

Он посмотрел на Штеффена, который подошёл ближе.

— Бернхард, мы вовсе не забыли тебя пригласить. Мы намеренно этого не сделали. Ты только что потерял жену, и мы подумали…

— Что именно вы подумали? Пусть старик сидит один в своей конуре и варится в собственных мыслях?

— Нет, конечно. Мы просто хотели проявить уважение к твоему состоянию.

Кин несколько раз кивнул.

— К моему состоянию. Да.

Он подошёл к изогнутому обеденному столу, который, судя по всему, был вырезан цельным куском из массивного древесного ствола. Со стоном опустился на обтянутый кожей песочного цвета стул и склонил голову.

— Моё состояние заключается в том, что после сорока четырёх лет, за которые мы с женой почти не расставались, я сижу дома один и думаю о том, что теперь так будет всегда. Я больше никогда не услышу её ворчания. Никогда не услышу её фантазий о злых духах.

Голос Бернхарда дрогнул.

— Но она больше никогда не положит ладонь мне на щёку, когда мне будет больно, и не скажет, что всё обязательно наладится — как налаживалось всю нашу жизнь. Мы больше никогда не станем спорить обо всём на свете, хотя больше сорока лет делали это почти каждый день.

Он поднял голову.

— Отныне я один, потому что кому-то захотелось перерезать моей жене горло и дать ей истечь кровью. Вот в чём состоит моё положение.

— Бернхард… — тихо произнёс Штеффен.

Но Кин поднял руку, останавливая его.

— Вы можете представить, что сейчас я предпочёл бы заниматься чем угодно, только не сидеть дома в одиночестве? И что хочу сделать всё возможное, чтобы произошедшее со мной — и с господином Кампером — больше ни с кем не повторилось?

Кин поднял глаза и обвёл взглядом лица присутствующих. Все смотрели на него смущённо и подавленно.

Затем он твёрдо сказал:

— Что бы вы ни задумали, я хочу участвовать.

Штеффен быстро посмотрел на остальных.

— Раз ты этого хочешь, Бернхард, мы будем рады видеть среди нас такого опытного человека.

Раздался негромкий одобрительный ропот, который тут же стих, когда Штеффен продолжил:

— Как я уже говорил, почти с каждым из вас мы успели побеседовать, поэтому вы знаете, о чём пойдёт речь. А для тебя, Бернхард, объясню: мы хотим патрулировать улицы посёлка по ночам, пока этого мерзавца не поймают.

Бернхард кивнул.

— Полиция всеми силами пытается раскрыть убийства Герды и госпожи Кампер, — продолжил Штеффен. — Насколько продвинулось следствие, никто из нас не знает, потому что по тактическим причинам нам ничего не сообщают. Хорошо, это я могу понять. Но невозможно понять, почему у полиции нет людей, чтобы защитить горстку жителей этого маленького посёлка от новых преступлений.

Он окинул присутствующих взглядом.

— Фактически мы в большей или меньшей степени предоставлены сами себе. Кстати, небольшой забавный факт: полчаса назад ко мне приходили двое сотрудников криминальной полиции. Они услышали, что я организую гражданскую дружину, и решили предупредить меня о недопустимости самосуда.

Штеффен рассмеялся, но в смехе не было ни капли веселья.

— Хорошо, такова позиция полиции. Однако о самосуде речь не идёт. Я объяснил им, что мы всего лишь пытаемся защитить семьи своим присутствием на улицах по ночам, поскольку у полиции, к сожалению, не хватает для этого сотрудников. После этого они сразу ушли. Думаю, в глубине души они нас даже понимают, но по закону обязаны были сделать предупреждение.

Он нахмурился.

— Вот чего я не понимаю, так это почему кто-то из посёлка позвонил в полицию и донёс на нас.

— Наверняка тот псих, который живёт возле детской площадки, — предположил Карстен. — Гвидо. Поэтому его здесь и нет.

— Не думаю, что Гвидо псих, — возразил Клаус. — Он замкнутый, это правда, но стоит ему немного освоиться, и с ним вполне можно нормально разговаривать, не правда ли?

— Как бы то ни было, с сегодняшнего дня мы начинаем по ночам патрулировать Ауф-Монс, — снова взял слово Штеффен. — И продолжим, пока этого ублюдка не поймают.

— А что с оружием? — спросил Карстен.

— С оружием? — удивился Штеффен. — Никакого оружия, Карстен. Ты не слышал, что я только что сказал?

Карстен выпятил нижнюю губу и покачал головой.

— Забудь, приятель. Если я буду ходить там ночью и знать, что могу встретить убийцу, Герберт пойдёт со мной. Можешь не сомневаться.

— Герберт?

— Так зовут мою бейсбольную биту.

— Ещё раз: наша задача не в том, чтобы вступать с преступником в схватку. Мы просто должны показываться на улицах, чтобы он не смог снова увести кого-нибудь из дома и переправить через весь посёлок. Но если хочешь носить с собой бейсбольную биту — пожалуйста. Насколько мне известно, это не запрещено.

Штеффен указал на присутствующих.

— Итак, нас десять человек. Значит, можно сформировать пять пар. Если каждая пара будет дежурить по два часа, мы получим десять часов и закроем всю ночь. Начнём в восемь вечера, последняя смена закончит в шесть утра. Думаю, до восьми вечера и после шести утра ничего не произойдёт. Все согласны?

Все закивали.

— А кто с кем пойдёт? — спросил молодой светловолосый мужчина, имени которого Марко пока не знал.

Штеффен указал на лежавшие на столе блокнот и ручку.

— Сейчас проведём жеребьёвку.

Жеребьёвка прошла быстро и без осложнений. Штеффен записал имена всех участников одно под другим, затем разорвал лист на полоски — по одному имени на каждой, сложил их и, высыпав на стол, перемешал.

На новом листе он написал время дежурств, начав с промежутка с 20:00 до 22:00, и передал блокнот с ручкой Бернхарду Кину.

— Записывай рядом со временем два имени, которые я буду называть.

Штеффен взял со стола первую полоску, развернул её и прочитал:

— Дирк Зайдель.

Сидевший рядом с Ульфом седовласый мужчина кивнул. Теперь Марко знал и его имя.

Вторым выпал Алекс Шауэр. Таким образом, состав первой смены, выходившей в восемь вечера, был определён.

В патруль с десяти вечера вошли Клаус Волкерс и…

Марко.

Он обрадовался, что не придётся выходить посреди ночи. Клаус встретил результат жеребьёвки кивком в его сторону.

— Рад, что мы вместе.

Остальные пары распределились следующим образом: Ульф с Бернхардом, Карстен с Йонасом Браукманом — так звали светловолосого мужчину лет тридцати пяти — и, наконец, в последнюю смену, начинавшуюся в четыре утра, Штеффен с Кристофом.

— Всё понятно? — спросил Штеффен, когда Бернхард вернул ему блокнот. — Или кто-нибудь по какой-либо причине хочет поменяться?

Желающих не нашлось.

Марко понравилось, что всё обошлось без обсуждений личных предпочтений и требований. Похоже, в Ауф-Монсе интересы сообщества действительно ставили настолько высоко, что ради них люди были готовы хотя бы в определённых пределах отодвинуть собственные желания на второй план.

Они договорились, что каждая смена будет начинаться и заканчиваться перед домом Штеффена.

Вскоре собравшиеся разошлись.

По пути домой Марко подумал, что хотел бы ещё немного поговорить с остальными и узнать, что они думают об убийствах. Но из уважения к Бернхарду Кину он не стал поднимать эту тему. Судя по всему, остальные поступили так же.

Когда Марко вернулся, Инес уже уложила Эмилию и сразу принялась расспрашивать, кто пришёл и как прошло собрание.

— Ну и какие они? — уточнила она, выслушав мужа.

— Трудно сказать, я ведь почти никого из них толком не знаю. Но вроде бы все приятные. Только этот Карстен кажется немного простоватым. Разговаривает так, словно вырос в каком-нибудь неблагополучном районе.

— А тот, с кем ты будешь патрулировать? Я забыла его имя.

— Клаус Волкерс. Производит вполне разумное впечатление. Правда, почти каждую фразу заканчивает словами «не правда ли». Видимо, такая привычка.

Инес некоторое время смотрела в пустоту, словно о чём-то размышляя.

— Надеюсь, никто из вас не пострадает.

— Нас будет двое, — попытался успокоить её Марко. — Уже одно это должно отпугнуть преступника.

— Надеюсь.

Марко поднялся наверх, заглянул в комнату Эмилии, а затем они с Инес устроились на диване в гостиной. Инес заварила кувшин фруктового чая, который нравился им обоим.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Марко, сделав первый глоток.

— Не очень хорошо. Пытаюсь держаться, но сама мысль, что в соседнем доме зверски убили двух женщин, настолько ужасна, что я совершенно не понимаю, как с этим справиться. А если чудовище, которое всё это сделало, действительно стояло у нашей кровати… Сейчас мне кажется невозможным снова жить так же беззаботно, как раньше. Я никогда не сумею об этом забыть.

Она взяла Марко за руку.

— А ты? Тебе не страшно будет ходить по посёлку ночью? Этот человек может скрываться где угодно.

— Как я уже сказал, нас будет двое. Это должно его отпугнуть.

Марко прислушался к себе, пытаясь понять, верит ли в собственные слова.

Он не знал.

Но хотел верить.

— Ты сердишься, что я уговорил тебя остаться?

— Нет. Ты прав, хотя от этого мне не менее страшно. Нам действительно некуда ехать, а с финансовой точки зрения это обернулось бы катастрофой.

— Ни с тобой, ни с Эмилией ничего не случится. Обещаю.

— Я знаю, — ответила Инес и поцеловала его.

Без четверти десять Марко поднялся наверх, надел поверх футболки с длинными рукавами толстый свитер и обул утеплённые ботинки. При минусовой температуре два часа могли показаться очень долгими. Стоило холоду пробраться под одежду, как становилось невыносимо — это Марко хорошо помнил ещё со времён службы в бундесвере.

В прихожей он взял зимнее пальто, шарф и хлопковую шапку, затем обнял Инес.

— Если устанешь, ложись. Я вернусь вскоре после полуночи.

— Нет, я тебя дождусь.

Они нежно поцеловались, после чего Марко вышел из дома.

Туман, весь день висевший над посёлком, в темноте казался ещё более зловещим.

Возле дома Штеффена его уже ждали не только Клаус, но и Дирк Зайдель с Алексом Шауэром. Марко встревоженно посмотрел на часы, однако до десяти оставалось ещё три минуты.

— Всё в порядке, — сказал Дирк. — Ты не опоздал. Мы просто вернулись на несколько минут раньше.

— Ну как? Всё было спокойно?

Алекс кивнул.

— Да, абсолютно.

— Каким маршрутом вы ходили?

— Как придётся, — объяснил Дирк. — Думаю, лучше не придерживаться постоянного пути, к которому кто-нибудь может приспособиться.

— Согласен.

— Надеюсь, ты достаточно тепло оделся, — заметил Алекс. — Через некоторое время здесь становится чертовски холодно. Я уже ног не чувствую.

— Думаю, одежды хватит. И ботинки у меня утеплённые.

Алекс кивнул.

— Тогда удачи. И спокойной ночи.

Они с Дирком двинулись прочь и вскоре скрылись в тумане.

В глубине души Марко завидовал им: их дежурство уже закончилось. Но ничего не поделаешь. Он дал согласие, и остальные рассчитывали, что они с Клаусом будут патрулировать ночные улицы посёлка.

Марко повернулся к напарнику. На Клаусе, как и на нём, была шапка, а ещё синий лыжный костюм и перчатки — несомненно, хорошая идея.

— Идём?

Клаус кивнул.

— Можно начинать, не правда ли?

Они повернули направо и вскоре поравнялись с домом Бернхарда Кина.

— Бедняга Бернхард, — пробормотал Клаус, посмотрев на окно возле входной двери.

Сквозь щели опущенных жалюзи пробивался желтоватый свет.

— Да, его действительно жаль. Почему именно Герда?

— Думаю, тот, кто поймёт, что связывало Герду с женой директора NeSiba, значительно приблизится к убийце, не правда ли?

Он указал налево.

— Пойдём туда?

Марко было всё равно, куда идти, поэтому он кивнул и вместе с Клаусом свернул на Штефан-Эрдман-штрассе.

Марко знал, что примерно через пятьдесят метров улица поворачивает налево. Но увидеть поворот они не могли: уже в нескольких метрах от них туман превращал всё в тени и расплывчатые очертания.

Воздух обжигал холодом, и перед лицами возникали маленькие белые облачка дыхания. Шаги глухо звучали в ночной тишине. Даже свет фонарей казался размытым: полосы тумана скрывали опоры, отчего лампы напоминали маленькие молочно-белые НЛО.

Захоти кто-нибудь здесь спрятаться, ему даже стараться не пришлось бы, — подумал Марко.

И сразу задался вопросом, есть ли вообще смысл в их патрулировании.

Лес, окружавший посёлок и начинавшийся справа всего в нескольких метрах от тротуара, невозможно было даже различить.

Сочетание тумана, холода и тусклого освещения вызывало у Марко ощущение изоляции и отчуждённости.

Привычный мир словно находился где-то очень далеко.

— Слушай, ты хорошо знаешь Карстена? — спросил Марко после того, как некоторое время они шли молча и тишина начала давить.

Сам того не замечая, он говорил вполголоса.

Клаус коротко рассмеялся.

— Ещё как. И, кажется, догадываюсь, почему ты спрашиваешь, не правда ли?

Он тоже понизил голос.

— У него… скажем так, довольно выразительная манера речи.

Клаус снова рассмеялся.

К этому времени они подошли к повороту налево.

— Я понимаю, о чём ты. Карстен ведёт себя грубовато, но сердце у него на правильном месте. Он вырос в очень простой семье. Необразованная среда, не правда ли? Однако сумел неплохо подняться. Начал разнорабочим в строительной компании, где трудится до сих пор, а теперь стал бригадиром. Он заместитель прораба и иногда даже выполняет его обязанности. Вот только от грубой манеры разговаривать так и не избавился.

Клаус помолчал.

— Его жена тоже интересная женщина. Мартина. Поёт в какой-то ковбойской группе.

— Кантри?

— Да, точно. Разговаривает почти так же, как Карстен. Когда они вдвоём, развлекают всю компанию.

— Звучит любопытно. А что насчёт Дирка? Как его фамилия?

— Зайдель. Он скорее молчаливый. Около двух лет назад умерла жена, и с тех пор он один.

— И один купил здесь дом? — удивился Марко.

— Да. Говорит, после смерти жены ему пришлось уехать из Франкфурта: там всё постоянно напоминало о прежней жизни. А здесь у него покой.

— От чего она умерла? Она ведь вряд ли была пожилой.

— Не знаю. Дирк об этом не говорит.

Клаус указал на большой светлый дом с окнами, разделёнными переплётами, и крытым входом, опиравшимся на две внушительные колонны. Даже сквозь тёмный туман благодаря стоявшему напротив фонарю было видно, что дом относится к самым дорогим в Ауф-Монсе.

— Кстати, здесь живут Алекс и Николь Шауэр, не правда ли?

— Неплохо, — заметил Марко. — Наверняка обошлось недёшево.

— Да, у них ювелирный магазин в центре города. Похоже, торговля приносит неплохой доход.

Они дошли до угла Бернд-Менкхофф-штрассе, продолжение которой выводило из посёлка, и решили свернуть.

Справа на углу находилась вымощенная площадка размером около тысячи квадратных метров. С трёх сторон стояли деревянные скамейки. Табличка у края сообщала, что это Малая деревенская площадь.

Когда они миновали поворот на Бишофштрассе, Клаус тихо сказал:

— Вот этот угловой дом — мой. Я живу там с женой и время от времени с дочерью. Она учится во Франкфурте в бизнес-школе и иногда приезжает к нам на выходные.

Марко подольше посмотрел на дом, но видна была лишь его часть. Остальное скрывал серый забор, выглядевший здесь совершенно неуместно.

— Забор, конечно, некрасивый, зато практичный, — объяснил Клаус, словно прочитав мысли Марко. — За ним мы посадили живую изгородь, но понадобится два-три года, чтобы она выросла и начала хоть немного нас скрывать. Тогда забор уберём.

— Понятно, — ответил Марко.

Он задумался, откуда взялись довольно высокие живые изгороди, уже окружавшие некоторые участки в посёлке, но тут же отбросил этот вопрос.

Они продолжили путь.

Марко старался внимательно следить за окружающим пространством и напряжённо прислушивался, однако не слышал ничего, кроме шагов и шороха лыжного костюма Клауса.

Весь посёлок словно укутали ватой.

— Жутковато, — сказал Марко ещё тише.

— Согласен. И, учитывая то, что произошло в последние две ночи, признаюсь: я рад, что иду не один, не правда ли…

Клаус внезапно замолчал, схватил Марко за руку и оттянул в сторону, вплотную к живой изгороди высотой в человеческий рост.

— Видишь? — прошептал он. — Впереди, возле угла.

Они почти дошли до поворота на Зайфертштрассе, где стоял дом Марко и Инес.

И соседний дом, в котором нашли двух убитых женщин.

Марко прищурился, пытаясь разглядеть что-нибудь в туманной темноте, но ничего не увидел.

— Нет. Что там?

И тут он заметил движение.

Через мгновение из тумана проступила смутная человеческая фигура. Незнакомец стоял, слегка наклонившись вперёд, тоже укрываясь за живой изгородью, и явно наблюдал за Зайфертштрассе.

Темнота окутывает её тяжёлым покрывалом.

Она не знает, где находится и как сюда попала.

Чувства возвращаются медленно, но она всё ещё не может понять, что происходит.

Похоже, она лежит на полу.

На твёрдом, холодном полу.

Лежать очень неудобно. Она хочет сесть, но, попытавшись опереться руками, ощущает резкую боль в запястьях.

И понимает, что руки связаны за спиной.

Связаны!

Она в панике бьёт ногами, пытается закричать, но из заклеенного рта вырывается лишь приглушённый, нечленораздельный звук. Когда она старается силой разомкнуть губы, кожа вспыхивает огнём.

Сердце готово выскочить из груди.

Она снова судорожно дёргает ногами и кричит сквозь клейкую ленту, однако добивается лишь новой боли.

Нужно заставить себя успокоиться.

Сосредоточься, — приказывает она себе. — Ты должна сосредоточиться.

Что последнее ты помнишь?

Марко ушёл незадолго до десяти, чтобы вместе с другими патрулировать посёлок.

Она осталась дома, сидела в гостиной, пила чай и думала о том, сколько времени понадобится полиции, чтобы поймать этого безумца, и…

По телу проносится ледяной поток.

Безумец.

Убийца!

Она снова пытается закричать, с такой силой выдыхая в клейкую ленту, что кажется, будто в глазах вот-вот полопаются сосуды.

Убийца.

Он её похитил!

Это мог быть только он.

От ужаса она почти теряет сознание.

Нет! Я не хочу умирать.

Господи, пожалуйста, — мысленно умоляет она. — Пожалуйста, помоги мне. Не допусти этого.

Она пытается что-нибудь разглядеть.

Темнота постепенно становится серой, и в ней проступает более светлое пятно.

Окно, сквозь которое проникает слабый свет.

Его едва хватает, но всё же она начинает различать окружающее пространство.

Незнакомая комната.

Большое пустое помещение.

Ни мебели, ни единого предмета, за который мог бы зацепиться взгляд.

Только призрачная атмосфера.

Внутри зарождается мрачное, пугающее предчувствие — настолько чудовищное, настолько страшное, что желудок сводит судорогой.

Две женщины.

Убитые.

В этом доме.

В этой пустой гостиной.

А теперь здесь она.

Она здесь, но…

Где тогда…

В следующее мгновение она проваливается в глубокую бездну.

В таких условиях неизвестный тоже не мог видеть далеко, но света едва хватало, чтобы разглядеть соседний с Марко дом.

— Кто это? — прошептал Марко. — И что он там делает?

— Не знаю, — так же тихо ответил Клаус. — Может быть, это тот, кого все ищут?

Сердце Марко забилось быстрее. Несмотря на трескучий мороз, уже через несколько секунд лоб покрылся испариной.

— Что будем делать? — спросил Клаус так тихо, что Марко едва его расслышал.

Мысли лихорадочно метались.

Если впереди действительно стоял убийца Герды Кин и госпожи Кампер, вступать с ним в схватку было нельзя. Человек, способный на такие зверства, не знал никаких нравственных границ.

Но что-то предпринять они обязаны.

И Марко уже понимал, что именно.

— Не спускай с него глаз, — прошептал он Клаусу.

Затем осторожно повернулся и, стараясь двигаться как можно тише, пошёл назад вдоль живой изгороди.

Отойдя на некоторое расстояние, Марко достал из кармана телефон и выбрал в списке последних вызовов номер старшего комиссара Грефен.

Несмотря на поздний час, она ответила после второго гудка.

— Это Марко Винклер, — прошептал он.

— Господин Винклер? Что случилось? Я вас почти не слышу.

— Мы с одним из жителей патрулируем посёлок. Впереди, на углу нашей улицы, стоит человек и наблюдает за соседним домом. Это может быть преступник.

Несколько секунд в трубке царила тишина.

— Отключите звук на телефоне и ждите. Я скоро перезвоню.

Связь оборвалась.

Марко повернулся и различил у живой изгороди тёмный силуэт Клауса. Второго человека с этого места уже не было видно: в нескольких метрах за Клаусом всё растворялось в тумане.

Телефон Марко держал в руке, чтобы почувствовать вибрацию, когда Грефен перезвонит.

Он успел лишь задуматься, почему она так быстро закончила разговор, как из стены тумана появилась фигура и быстрым шагом направилась к Клаусу.

Марко едва не крикнул, предупреждая напарника, но в последний момент сдержался. К тому же Клаус наверняка уже увидел приближавшегося человека.

Не раздумывая, Марко побежал к ним.

Между незнакомцем и Клаусом оставалось всего три-четыре метра.

Марко слышал голоса, но не разбирал слов.

Десять метров.

Незнакомец уже стоял прямо перед Клаусом.

Пять метров.

— Кто вы? — выпалил Марко, едва подбежав.

Он был напряжён до предела и готов броситься на незнакомца, если тот нападёт.

— Обер-комиссар криминальной полиции Бинсфельд, — спокойно ответил мужчина. — Какого чёрта вы оба здесь делаете?

Марко настолько растерялся, что не сразу нашёлся с ответом.

— Обозначаем присутствие жителей в посёлке, не правда ли, — ответил за него Клаус. — Чтобы ещё одну женщину не вытащили из дома и не протащили по улицам так, что никто ничего не заметит.

Бинсфельд покачал головой.

— Мне только что позвонила старший комиссар Грефен. Велела передать, чтобы вы убирались по домам. Это наша работа.

— Вы здесь один? — спросил Марко.

— Разумеется, нет. Мой напарник находится неподалёку и, судя по всему, спрятался достаточно хорошо, раз вы его не заметили. Значит, и остальные его не увидят. Мы наблюдаем за домом.

— Госпожа Грефен сказала, что у неё нет для этого людей, — возразил Марко. — Поэтому мы решили действовать сами.

— Как видите, мы здесь. Так что возвращайтесь домой.

Марко и Клаус переглянулись.

— Вы двое — единственные полицейские в посёлке? Или здесь патрулирует кто-нибудь ещё? — спросил Марко.

— Уходите! — раздражённо ответил Бинсфельд, оставив вопрос без ответа.

— Хорошо.

Марко кивнул Клаусу, и они оба повернули назад.

Когда они дошли до Бишофштрассе, Клаус уже направился через дорогу к своему дому, но Марко спросил:

— Ты действительно сейчас пойдёшь домой?

Клаус остановился посреди улицы, посмотрел на него и пожал плечами.

— Полиция ведь теперь здесь.

— Да, но они стоят только на углу и наблюдают за домом. Готов поспорить, это единственные сотрудники во всём посёлке. Значит, остальная территория никем не охраняется. Я в любом случае останусь на улице до полуночи и продолжу обход, как мы договорились. Не знаю, принесёт ли это пользу, но для меня важно, чтобы мы хотя бы что-нибудь сделали.

Клаус ответил без колебаний:

— Хорошо, я с тобой. О чём теперь будем разговаривать?

Следующие час с четвертью они несколько раз обошли Ауф-Монс, постоянно меняя маршрут. Избегали только нижней части Зайфертштрассе и Бернд-Менкхофф-штрассе, чтобы не попасться на глаза комиссару Бинсфельду и его напарнику.

В две минуты первого они снова подошли к дому Штеффена. Их уже ждали Ульф Крамер и Бернхард Кин.

— Всё спокойно? — спросил Ульф.

На нём было пальто из густого длинного ворса, напоминавшее Марко греческий ковёр-флокати.

— Да. Но избегайте района возле моего дома. На углу Бернд-Менкхофф-штрассе и Зайфертштрассе стоят двое сотрудников криминальной полиции в штатском и наблюдают за соседним домом. Похоже, старший комиссар всё-таки нашла людей. Не знаю, остались они там или их уже сменили и продолжается ли наблюдение. Но будьте осторожнее. По-моему, им не очень нравится, что мы проявили самостоятельность.

— Так это же прекрасно, — с явным облегчением сказал Ульф. — Значит, нам больше не придётся бродить по такой мерзкой погоде и можно отправляться домой, в тёплую постель.

— Решайте сами. Мы всё равно продолжили обход. Какая польза от двух полицейских у одного дома, если в верхней части посёлка кого-нибудь похитят прямо из собственного жилища?

Ульф обхватил себя руками.

— Не говори так. От одной мысли становится не по себе.

Марко обратился к Бернхарду, который до сих пор молча слушал:

— Как ты держишься, Бернхард?

Он намеренно перешёл на «ты», решив, что в сложившейся ситуации более личное обращение уместнее.

— Паршиво, — ответил Бернхард. — Но я даже рад наконец выйти из дома.

Он повернулся к Ульфу.

— Я в любом случае отправляюсь на обход — с тобой или один. Так ты идёшь или нет?

По лицу Ульфа было видно, как он колеблется, но в конце концов он кивнул.

— Одного я тебя точно не отпущу. Ладно, идём.

Марко и Клаус пожелали им удачи, затем отправились домой.

Для Клауса путь закончился через несколько метров: его дом стоял рядом с домом Штеффена и Ютты.

Пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись.

Марко решил не сворачивать налево на перекрёстке за участком Клауса и не идти короткой дорогой через нижнюю часть Бернд-Менкхофф-штрассе. Иначе пришлось бы проходить мимо Бинсфельда и его коллеги — если те ещё находились там.

Выслушивать замечания не хотелось.

Марко устал и замёрз, что тоже не улучшало настроения.

Поэтому он повернул направо, пересёк Малую деревенскую площадь и за ней свернул налево на Зайфертштрассе.

Через две минуты Марко подошёл к своему дому, не проходя мимо пустующего соседнего здания.

В прихожей он снял шапку и пальто и убрал их на вешалку. Когда стянул толстый свитер, взгляд упал на лежанку-облако, где Джеймс крепко спал.

Марко вновь задумался, что происходит с псом с тех пор, как они переехали.

Он присел рядом и осторожно положил ладонь Джеймсу на живот, равномерно поднимавшийся и опускавшийся.

Затем выпрямился и вошёл в гостиную.

Горела приглушённая подсветка. На журнальном столике рядом с чашкой стоял стеклянный кувшин, ещё наполовину наполненный красным чаем. Рядом лежала книга.

Вероятно, Инес находилась в детской. Наверное, легла на пол возле кровати Эмилии и пела ей успокаивающие песни, как часто делала, если дочь просыпалась после дурного сна и не могла снова уснуть.

Марко вполне допускал, что Эмилия чувствовала: вокруг происходит что-то очень плохое и мама страшно напугана. Если из-за этого девочке снились кошмары, ничего удивительного в этом не было.

Марко решил предложить Инес этой ночью положить Эмилию между ними.

Он поднялся наверх.

Дверь спальни была приоткрыта. Марко немного распахнул её и заглянул внутрь.

Кровать пустовала.

Одеяла и подушки были аккуратно расправлены.

Значит, Инес ещё не спала.

Значит, его предположение оказалось верным.

Марко тихо подошёл к детской, открыл также лишь слегка прикрытую дверь и резко замер.

Кровать Эмилии тоже была пуста.

— Какого чёрта… — едва слышно произнёс он.

Марко повернулся и быстрым шагом спустился прямо на кухню.

С тревогой осмотрел столешницу.

Записки не было.

Он огляделся, обыскал всё вокруг, но не обнаружил никакого сообщения.

Марко вытащил из кармана телефон и проверил экран.

Ни звонков, ни сообщений.

Тревога стремительно усиливалась. После безрезультатного осмотра всего дома она превратилась в панику.

Где они?

У Йоханны?

Да, конечно. Наверняка там.

Оставшись одна с Эмилией, Инес так испугалась, что подняла дочь с постели и ушла вместе с ней к соседке.

Краем сознания Марко отметил, что Джеймс по-прежнему спит.

На ходу схватив с вешалки пальто, он надел его и уже через мгновение выбежал наружу.

До дома Йоханны и Гвидо Марко добрался быстрым шагом и несколько раз подряд нетерпеливо нажал кнопку звонка.

Открыли не сразу.

Йоханна была в спортивных брюках и толстовке. Судя по всему, она ещё не ложилась.

Потому что Инес и Эмилия находились у неё?

— Привет, Йоханна, — взволнованно произнёс Марко. — Инес и Эмилия у тебя?

Йоханна нахмурилась.

— В такое время? Нет. А разве они не…

Она внезапно широко раскрыла глаза и прижала ладонь ко рту.

— Марко! Господи! Неужели ты думаешь, что они…

Из глаз Йоханны хлынули слёзы.

— А Эмилия? Где малышка?

Она положила руку ему на плечо. В голове Марко зияла пустота, полностью парализовавшая его.

— Марко!

Он по-прежнему не реагировал.

Тогда Йоханна схватила его за руку.

— Марко! Скажи, где твоя дочь!

— Я не знаю, — прошептал он.

Услышав собственный голос, Марко словно очнулся.

— Я не знаю! — повторил он уже громче. — Где Гвидо? Вы должны помочь мне их искать!

— Его нет. Он до сих пор работает в офисе.

Марко услышал ответ, но уже отвернулся и побежал.

Мимо своего дома, затем вдоль соседнего участка.

— Эй! Помогите! Господин Бинсфельд! Мне нужна помощь! — закричал он.

Не успел Марко добежать до перекрёстка, как навстречу ему появился комиссар. Краем глаза Марко заметил ещё одну фигуру, спешившую к ним справа.

— Что случилось? — крикнул Бинсфельд.

— Моя жена и дочь! Они исчезли! Мы должны их найти.

Они остановились друг напротив друга. В этот момент подбежал и напарник Бинсфельда.

— Что вы говорите? — спросил комиссар. — Что значит «жена и дочь исчезли»? Почему вы так решили?

— Когда я вернулся, их не было дома, — задыхаясь, объяснил Марко. — У соседей их тоже нет.

— Только что вернулись? Значит, вы не…

Бинсфельд шумно выдохнул.

— Вы пытались им позвонить?

— Нет, я об этом даже не подумал, — в отчаянии признался Марко. — Я совершенно ничего не соображаю.

Он достал телефон и дрожащими пальцами выбрал номер Инес.

После шести гудков включилась голосовая почта.

— Инес, где ты? — запинаясь, произнёс Марко. — Где Эмилия? Я ищу вас повсюду. Пожалуйста, перезвони мне. Срочно!

Он завершил вызов и опустил руку с телефоном.

— Она не отвечает.

Бинсфельд переглянулся с напарником — темноволосым мужчиной лет сорока, выглядевшим несколько неповоротливым. После этого оба направились к пустующему дому.

— Куда вы? — спросил Марко.

Но в ту же секунду понял и последовал за ними.

С другой стороны к ним спешила Йоханна, успевшая накинуть толстое пальто.

Они почти одновременно подошли к соседнему дому. Бинсфельд остановился так резко, словно налетел на стену, и Марко едва в него не врезался.

Заглянув через плечо полицейского, Марко увидел входную дверь.

Она была открыта.

Из его груди вырвался низкий стон.

Марко словно оказался под невидимым колпаком, отрезавшим его от всего мира. Он больше не слышал звуков и не чувствовал пронизывающего холода.

Внезапная тишина пугала.

Следующий вдох оглушительно зашумел в ушах.

Колени начали бесконтрольно дрожать и сделались ватными. Пытаясь удержаться на ногах, Марко положил ладонь на плечо стоявшему перед ним полицейскому, даже не осознавая этого.

Больше всего на свете ему хотелось, чтобы происходящее оказалось лишь страшным сном.

Но он не мог отвести взгляда от распахнутой двери.

— Чёрт! — громко произнёс Бинсфельд.

Марко очнулся, оттолкнул комиссара и побежал к входу.

Позади кто-то кричал. К первому голосу присоединился второй, но Марко не разобрал ни слова.

Он видел только темноту за открытой дверью.

Три шага…

Ещё один…

Марко добежал до входа и распахнул дверь до конца.

В следующую секунду оказался в коридоре.

Кто-то сзади налетел на него и схватил за руку. Марко коротким движением вырвался.

Три шага.

Четыре.

Ещё два.

Он достиг входа в пустую гостиную и резко остановился.

Ноги подогнулись.

Марко словно в замедленной съёмке опустился на колени, не сводя глаз с одной точки.

К огромной зияющей ране на шее его жены, подвешенной к потолку вниз головой.

Марко стоял на коленях и смотрел на безжизненное тело жены.

Рядом кто-то закричал. Началось движение.

Он ничего не замечал.

На плечо легла чья-то рука. Марко поднял свою и сбросил её, ни на секунду не отводя взгляда.

Рана на шее Инес была настолько глубокой, что голова свисала под неестественным углом. В отличие от волос жены Германа Кампера, её волосы не касались лужи крови на полу — за исключением одной пряди, — потому что Инес заколола их наверх.

Веки были полуприкрыты. Тусклые зрачки не имели ничего общего с прекрасными глазами его жены.

Кровавые полосы исказили черты лица до неузнаваемости.

Марко смотрел на чужое лицо.

Обезображенное.

Мёртвое.

Изображение расплылось. Глаза наполнились слезами, потёкшими по щекам.

Марко не стал их вытирать.

Он медленно наклонился вперёд и наконец отвёл взгляд от Инес. Голова опустилась, подбородок коснулся груди, тело сотряслось от рыданий.

Мертва.

Его жена.

Его любовь.

Как же он теперь…

Марко резко поднял голову.

Окружающий мир внезапно вернулся. Он заметил, что Йоханна что-то говорит ему, снова и снова задавая один и тот же вопрос:

— Где Эмилия?

— Моя… дочь, — произнёс Марко, не узнавая собственного голоса.

Он попытался подняться, но поскользнулся и упал бы, если бы две сильные руки не подхватили его под мышки и не поставили на ноги.

Марко в панике оглядел гостиную.

— Мы должны найти мою дочь, — выговорил он. — Она где-то здесь.

— Мой коллега уже обыскивает дом, — объяснил стоявший рядом Бинсфельд.

Марко его не слушал.

Краем глаза он заметил, что Йоханна двинулась с места, и последовал за ней.

— Эмилия! — громко позвал он, выйдя из гостиной в кухню.

Оттуда Марко вернулся в коридор и бросился к лестнице.

— Эмилия! Где ты, солнышко? Эмилия! Не бойся. Папа здесь!

На втором этаже он вбегал во все комнаты, затем снова спустился и продолжил поиски в подвале.

Марко без конца звал дочь.

С каждым разом всё отчаяннее.

Когда он попытался вернуться в гостиную, Бинсфельд преградил ему путь.

— Господин Винклер, пожалуйста, оставайтесь здесь.

— Нет, мне нужно к жене. И я должен узнать, где моя дочь. Мы обязаны найти моего ребёнка, вы слышите?

— Подкрепление прибудет с минуты на минуту. Мы обыщем всё вокруг. Если ваша дочь где-то здесь, то обязательно её найдём.

— Если она где-то здесь? — непонимающе повторил Марко. — А где ещё ей быть? Она должна быть здесь.

Через несколько секунд он закричал:

— Она должна быть где-то здесь, чёрт возьми! Вы обязаны её найти, слышите? Почему вы до сих пор стоите? Найдите моего ребёнка! Верните мне дочь! А теперь мне нужно к жене.

— Нет, пожалуйста. Не причиняйте себе ещё большую боль.

— Вы не можете запретить мне пойти к жене, — настаивал Марко. — Я ей нужен.

Какая-то часть сознания подсказывала ему, что он говорит и ведёт себя совершенно нелогично. Но Марко ничего не мог с собой поделать: всё внутри требовало быть рядом с Инес.

— Вы в состоянии шока, господин Винклер, — спокойно сказал Бинсфельд.

В этот момент с улицы донёсся приближающийся вой полицейских сирен.

— Господин Винклер, вы можете со мной поговорить?

Марко сидел за обеденным столом в собственной гостиной. Рядом с ним сидела старший комиссар Грефен. По дому ходили многочисленные полицейские.

Голос Грефен звучал мягко, но настойчиво.

— Вы должны найти мою дочь, — повторил Марко, вероятно, уже в десятый раз.

— Да. И именно поэтому нам необходимо поговорить.

— Хорошо.

Он чувствовал странную заторможенность, словно выпил несколько бокалов вина.

— Расскажите мне о сегодняшнем вечере. Начните с того момента, когда вышли из дома. Во сколько это было?

— Незадолго до десяти, — монотонно ответил Марко.

— Что произошло потом?

— Потом мы ходили по посёлку.

— Кто — мы?

— Мы с Клаусом. Клаусом Волкерсом.

— Потом вы позвонили мне и встретили обер-комиссара Бинсфельда. Вы не вернулись домой, хотя он вам это приказал. Что было дальше?

— Мы ходили по посёлку до полуночи.

Марко посмотрел куда-то мимо полицейской.

Он не вернулся домой.

А ведь мог предотвратить то, что произошло с Инес…

Марко поднял глаза на Грефен.

— Нет. Меня не было дома. Если бы я остался, Инес была бы жива. А моя дочь…

— Нет. Прекратите, это не поможет, — перебила Грефен. — Значит, до полуночи вы находились в посёлке. Что было потом?

— Я попрощался с Клаусом и пошёл домой. Но там никого не оказалось.

Марко замолчал.

— Продолжайте, — попросила Грефен.

— Тогда я пошёл к нашей соседке, Йоханне Маннштайн. Думал, Инес вместе с Эмилией отправилась к ней, потому что ей было страшно оставаться дома одной. Но их там не было.

— Потом вы выбежали на улицу и позвали моих коллег.

— Да. Мы вместе подошли к дому. Дверь была открыта, а потом…

— Достаточно. Остальное я знаю.

— Я ничего не понимаю. Где может быть Эмилия? Она у убийцы? Он и её тоже…

— Вполне возможно, что она убежала и сейчас где-нибудь прячется, потому что сильно испугалась.

— Но на улице страшный мороз. Где она может спрятаться?

— Я не знаю, господин Винклер. Но сюда уже направляется крупное полицейское подразделение. Мы обыщем всё вокруг и не остановимся, пока её не найдём.

Марко опустил взгляд.

— Я оставил их одних, — тихо произнёс он. — Инес было страшно, а я не обращал внимания. Она хотела уехать отсюда, но я уговорил её остаться. Теперь она мертва, а моя дочь исчезла. Во всём виноват я.

— Нет. Виноват только один человек — преступник. Мы сделаем всё возможное, чтобы его поймать.

— Вы говорили, что у вас нет людей, которые могли бы патрулировать Ауф-Монс. Но двое полицейских всё-таки были здесь. Почему вы сказали, что никого нет?

Грефен покачала головой.

— Иногда приходится не раскрывать всей информации. Мы должны были и по-прежнему должны учитывать, что убийца может быть одним из жителей посёлка. Я ничего не сказала, чтобы не предупредить возможного преступника.

— Но вы разговаривали со мной наедине. Вы действительно всерьёз думали, что этих женщин убил я?

— Нет. Но вы общаетесь с другими жителями. Я решила, что лучше ничего не говорить. Это было в интересах следствия.

Марко обдумал её слова.

— Это было неправильное решение.

— Господин Винклер, пожалуйста, не обижайтесь, но, думаю, вы не можете об этом судить.

— Неужели? Если бы я знал, что ночью здесь будут полицейские, нам не пришлось бы брать охрану посёлка на себя. Я остался бы дома. Инес была бы жива, а моя дочь не исчезла бы.

— Вы… не можете знать этого наверняка.

Голос Грефен звучал неуверенно, словно она и сама не до конца верила собственным доводам.

— Нет? А если бы полиция объявила, что будет патрулировать посёлок ночью, разве это не могло бы отпугнуть преступника и помешать ему снова убить?

— Я… не знаю, — устало призналась Грефен.

Марко посмотрел на журнальный столик.

На стоявший там чайник.

На чашку, из которой пила Инес.

И внезапно на него обрушилась страшная истина.

Он больше никогда не увидит жену.

Никогда с ней не заговорит.

Никогда к ней не прикоснётся.

Марко закрыл лицо руками и беззвучно заплакал.

Грефен не мешала. Молча сидела рядом, пока он немного не успокоился.

Когда Марко опустил руки, она положила ладонь ему на предплечье.

— Я выйду на улицу и буду координировать дальнейшие действия. Мы разбудили весь посёлок, мои коллеги опрашивают жителей. Скоро прибудет подразделение полиции, после чего мы начнём прочёсывать прилегающий лес. Я могу ещё что-нибудь для вас сделать?

Марко кивнул.

— Найдите мою дочь.

Он сидит в кресле и неподвижно смотрит вдаль.

Свои ритуалы он повторил уже несколько раз, но пока они не помогли.

Боль всё ещё здесь.

После случившегося мучения стали особенно сильными. На этот раз в происходящее вовлечён ребёнок — маленькое, беззащитное существо.

Он едва способен вынести эту мысль.

Но знает: если продолжит упорно выполнять ритуал, наступит облегчение.

Он глубоко вдыхает и сосредоточивается.

— Три, — читает он и прислушивается к звучанию собственного голоса.

— Ноябрь… шестьдесят четыре и двадцать три.

Сердце окутывает тепло.

Ему становится легче.

Он закрывает глаза.

— Жёлтый!

Раздаётся мелодия арфы.

Он слышит её так отчётливо, словно инструмент находится рядом. Неземное благозвучие разливается по всему телу.

Он стонет от удовольствия.

В эту минуту вся боль и все мучения отступают далеко-далеко.

Не открывая глаз, он нащупывает шариковую ручку, лежащую рядом на приставном столике. Кончики пальцев медленно проводят по ребристой поверхности.

Его окутывает запах тропического летнего дождя.

Он глубоко вдыхает, наполняя лёгкие сладким южным ароматом, и наслаждается теплом, возникающим внутри.

Да.

Становится лучше.

Он чувствует это совершенно отчётливо.

Наконец-то.

Через некоторое время он открывает глаза и прислушивается к себе.

Ждёт.

Он уверен, что боль вернётся, но поначалу ничего не происходит.

И когда ему уже кажется, что он справился, раздаётся пьяный голос:

— Иди сюда, мелкий засранец. Если мне придётся за тобой идти, я тебя до полусмерти изобью!

Проснувшись, Марко растерянно огляделся.

Его кровать.

Его спальня.

В голове что-то тяжело стучало, отдавая острой болью в лоб.

Неужели ему приснился какой-то безумный кошмар?

Он откинул одеяло и посмотрел на себя.

Почему на нём всё ещё брюки и футболка?

Место рядом пустовало. В ногах лежал Джеймс и сонно моргал.

Может быть, Инес уже встала?

Но где-то на краю сознания Марко понимал, что ошибается.

— Инес? — нерешительно позвал он.

Слишком тихо, чтобы его могли услышать за пределами спальни.

И всё же Марко хотелось ещё хотя бы несколько мгновений верить, что жена находится в ванной или внизу, на кухне, готовит завтрак. Хотелось оттолкнуть снова нахлынувшие страшные картины и убедить себя, что всё было лишь сном.

Но тогда сном должны были оказаться и воспоминания о множестве полицейских, которые прошлой ночью ходили по дому в поисках следов.

И слова женщины в белом бумажном комбинезоне о том, что все двери и окна остались неповреждёнными.

И разговоры с Грефен, Бинсфельдом и Хайльманом, которые искали хоть какие-нибудь зацепки, но ничего не находили.

И растерянность перед вопросом, как преступнику удалось, несмотря на наблюдение, не только проникнуть в дом Винклеров и выбраться обратно, но и попасть в соседнее здание.

Джеймс поднялся. Однако вместо того чтобы, как обычно, радостно броситься к хозяину, виляя хвостом, медленно подошёл к изголовью и принялся лизать Марко лицо и поднятые руки.

Марко не мешал ему.

Он смотрел на пустое место рядом.

Нет.

Это был не сон.

Всё произошло на самом деле.

Инес мертва.

Зверски убита.

Страшно изуродована.

Воспоминание об увиденном ударило его в живот, словно тяжёлый кулак.

Марко выскочил из спальни и едва успел склониться над унитазом, прежде чем его вырвало.

Когда он наконец смог выйти из ванной, то спустился, прошёл через кухню в гостиную и рухнул в кресло, уставившись в пустоту.

Джеймс медленно вошёл следом и лёг у его ног.

Тишина давила так сильно, что Марко ощущал её почти физически.

Он понятия не имел, сколько сейчас времени.

Да это и не имело значения.

Его жена мертва.

Зверски убита каким-то безумцем, пока Марко ходил по посёлку, одержимый самонадеянной мыслью, будто способен предотвратить очередное убийство.

Тем самым он отчасти виноват в том, что преступник снова нанёс удар.

И что ещё хуже — именно Марко снова и снова уговаривал Инес остаться, хотя она отчаянно хотела уехать.

Почему, чёрт возьми, он её не послушал?

С первого дня этот посёлок приносил их семье одни несчастья.

А Марко не замечал этого.

Или не хотел замечать.

Теперь уже неважно.

Его взгляд остановился на углу комнаты, где на полу лежал толстый игровой коврик Эмилии, а на нём стояла коробка с игрушками.

Теперь исчезла и его четырёхлетняя дочь.

В лучшем случае она, до смерти напуганная, где-то спряталась и не решалась выйти из укрытия.

Марко хотел в это верить.

Но внутренний голос твердил, что всё иначе.

Особенно теперь, когда прошло столько часов.

К поискам привлекли крупное полицейское подразделение. Сотрудники обыскали всё вокруг, звонили в каждый дом, расспрашивали жителей.

Никто ничего не видел.

Никто не знал, где могла быть Эмилия.

Хотел Марко это признавать или нет, но дочь находилась в руках преступника.

И она была жива.

Она жива.

Жива.

Жива!

Она должна быть жива.

Это логично.

Если бы она погибла, ублюдок оставил бы и её тело в пустой гостиной, чтобы его нашли.

Как тело её матери.

Марко вытер слёзы и поднялся.

Он должен искать дочь.

Посмотрев на телефон, Марко увидел, что сейчас десять минут десятого.

После ухода полицейских он лёг около шести утра, потому что больше не мог держать глаза открытыми.

Чуть меньше трёх часов сна — совсем немного. Марко чувствовал себя разбитым, но снова лечь не мог.

Он набрал номер старшего комиссара. Грефен ответила сразу.

Наверное, она спала не дольше него.

— Винклер, — представился Марко. — Есть какие-нибудь новости о моей дочери?

— К сожалению, нет, — ответила Грефен.

Голос её звучал хрипло.

— Что будет дальше? Что вы предпринимаете?

— Коллеги ещё раз прочешут всю территорию вокруг посёлка. Мы привлекли поисковых собак, а я запросила вертолёт с тепловизором. Он должен скоро прибыть. В ближайшее время в Ауф-Монс приедет вся специальная следственная группа и повторно опросит жителей.

— Спасибо, — сказал Марко. — А что могу сделать я?

— Ничего. Оставайтесь дома на случай, если дочь появится.

— Как это вообще возможно? Ей четыре года!

— Я не знаю, господин Винклер. Но нельзя отказываться от надежды, что она где-то спряталась.

— На таком холоде? Скорее всего, на ней только домашняя одежда. Она бы замёрзла насмерть.

— Возможно, она нашла незапертый гараж или садовый домик. Какое-нибудь защищённое место.

— Вы действительно в это верите?

— Я на это надеюсь и считаю такую возможность реальной.

— Я сойду с ума, если буду просто сидеть здесь.

— Понимаю, но вы действительно ничем не можете помочь.

Марко несколько мгновений молчал.

— Один вопрос. Он забрал кровь Инес?

— Господин Винклер, я…

— Это простой вопрос, — резко перебил Марко. — И как её муж я имею право знать ответ. Он забрал её кровь?

В трубке воцарилась тишина.

Три секунды.

Пять.

Наконец Грефен тихо ответила:

— Да.

— Зачем он это делает?

— Мы не знаем. Возможно…

Она слышно выдохнула.

— Возможно, в этом есть какой-то ритуальный смысл.

— Вы имеете в виду что-то вроде сатанинского культа?

— Мы рассматриваем все версии. Должна существовать причина, по которой преступник действует именно так. Странно, однако, насколько быстро он совершает убийства.

— Вы уже поняли, как он проникает в дома и остаётся незамеченным?

Грефен помедлила.

— Нет. Поэтому мы ещё раз тщательно осмотрим дом господина Кина и ваш. А в соседнем здании сегодня разместим мобильный оперативный штаб. После этого преступник уже не сможет привозить туда потенциальных жертв.

Звонок в дверь заставил Марко вздрогнуть.

— Кто-то пришёл, — сказал он. — Мне нужно идти.

— Позже увидимся. И, пожалуйста, оставайтесь дома.

Марко убрал телефон, подошёл к двери и открыл.

На пороге с серьёзными лицами стояли Алекс и Штеффен.

— Привет, Марко, — неуверенно произнёс Штеффен.

Он посмотрел на Алекса, и тот продолжил:

— Прими наши искренние соболезнования. Мы решили зайти и сказать, что мы рядом с тобой. Все мы. Мы…

Алекс сглотнул.

— Хотели спросить, можем ли чем-нибудь помочь.

— Это очень любезно, но я и сам не знаю, что мне делать.

— Понимаю, — сказал Штеффен.

— Это самое страшное. Моя четырёхлетняя дочь где-то там, одна и напуганная. А я сижу здесь и понятия не имею, как ей помочь. Это сводит меня с ума.

Штеффен кивнул, снова переглянулся с Алексом и произнёс:

— Есть кое-что, что тебе следует знать. Полиция расспрашивала нас обоих о тебе.

— Расспрашивала? — удивлённо повторил Марко. — Что это значит? И когда?

— Прошлой ночью. Точнее, ранним утром. Спрашивали, всё ли было в порядке между вами с Инес и не ссорились ли вы с тех пор, как переехали сюда.

— Ещё интересовались, проявлял ли ты агрессию или вообще вёл себя как-нибудь странно, — добавил Алекс.

Марко почувствовал лёгкое головокружение.

Именно так расспрашивали о подозреваемом.

— А у меня они потребовали список, куда я записывал имена участников ночного патруля, — продолжил Штеффен. — Старший комиссар ещё спросила, случайно ли вам с Клаусом досталась смена с десяти до полуночи или ты сам попросил поставить тебя на это время.

Марко смотрел куда-то мимо них.

Этого не может быть.

Грефен не могла всерьёз считать его способным сделать такое с собственной женой…

Перед глазами внезапно возникло перерезанное горло Инес.

Разрубленные ткани.

Обнажённая плоть.

Картина была настолько отчётливой, что Марко пришлось опереться о дверную раму, чтобы не упасть.

Алекс мгновенно оказался рядом и подхватил его под руку.

— Марко! Ты в порядке?

— Да, я…

Марко покачал головой.

— Просто немного закружилась голова.

Штеффен тоже подошёл и поддержал его.

— Мы отведём тебя внутрь, — сказал Алекс, не дожидаясь согласия.

Поддерживая Марко с двух сторон, они вошли в дом и проводили его в гостиную. Там помогли опуститься в кресло.

Штеффен принёс с кухни стакан воды и протянул Марко.

— Спасибо.

Марко сделал маленький глоток и поставил стакан на стол.

— Просто я…

По щекам потекли слёзы. Он не смог подавить всхлип.

— Я всё время вижу её. Как она висит под потолком, словно… словно туша на бойне. Эта страшная рана на шее…

Марко посмотрел сначала на Штеффена, потом на Алекса.

— Я не знаю, как жить дальше. Мне нужна дочь. Она — всё, что осталось у меня от Инес. Если и с Эмилией…

Его сотряс новый приступ рыданий.

Когда Марко немного успокоился, Алекс сказал:

— Мы поможем искать её. Правда, Штеффен?

— Разумеется, — кивнул тот.

— Разве вам не нужно работать? — спросил Марко.

Он и сам удивился, что в такой момент вспомнил о работе.

Штеффен покачал головой.

— Сегодня почти никто из посёлка не поехал на работу. После всего, что произошло, нельзя требовать от людей, чтобы они сегодня вышли на работу.

Марко лишь кивнул и вспомнил соседа, который даже после полуночи продолжал трудиться в офисе.

Интересно, поехал ли Гвидо туда и сегодня?

Марко почти не сомневался в ответе.

Он сделал ещё один глоток воды и поднялся.

— Спасибо вам за помощь. Я поговорю с соседями. Может быть, Йоханна вспомнит что-то, о чём прошлой ночью не подумала из-за волнения. Потом схожу к Бернхарду. Возможно, у Герды и Инес было что-нибудь общее.

— Во всяком случае, одно совпадение есть, — вслух размышлял Алекс. — Обе жили в Ауф-Монсе.

Слово «жили», употреблённое по отношению к Инес, заставило желудок Марко болезненно сжаться.

— Мы пойдём, — мягко сказал Штеффен. — И ещё раз: приходи к нам в любое время, если что-нибудь понадобится. Мы рядом. Кстати, Ютта спрашивала, не приготовить ли и для тебя…

— Спасибо, не нужно. Но если вы действительно поможете искать Эмилию, я буду вам очень благодарен. А если вернёте мне дочь, то останусь вашим должником до конца жизни.

Марко уже достаточно уверенно держался на ногах и вышел из дома вместе с Алексом и Штеффеном.

Они повернули направо, а Марко пошёл налево — к дому Йоханны и Гвидо.

Издалека доносился глухой грохот вертолётных лопастей.

Поиски Эмилии продолжались.

Йоханна выглядела так, словно не спала всю ночь.

— Марко! — воскликнула она, сделала два шага навстречу и крепко обняла его. — Мне так жаль. Хотела бы я хоть чем-нибудь помочь.

Марко немного отстранился.

— У тебя есть для меня время?

— Разумеется. Заходи.

В гостиной он сел в удобное мягкое кресло и огляделся.

— Гвидо нет дома?

— Дома, — ответила Йоханна, к удивлению Марко.

Он был уверен, что замкнутый сосед постарается скрыться от царившей в посёлке суматохи.

— Он ещё наверху, но скоро спустится. Прошлой ночью Гвидо вернулся очень поздно. Почти сразу после того, как ты нашёл Инес…

Йоханна осеклась.

— В общем, уснул он только под утро и проснулся совсем недавно. Поэтому сегодня не поехал в офис, хотя работы у него ещё очень много.

Она остановилась рядом с Марко.

— Хочешь чаю или кофе? Ты уже завтракал? Может быть, приготовить яичницу или что-нибудь ещё?

— Спасибо, нет. Я сейчас не смогу есть. Йоханна… Мы живём здесь всего несколько дней, и Эмилия почти не знает посёлок. Но тебе не приходит в голову место, где она могла бы спрятаться, если от чего-то убегала? Ты ей очень нравишься. Может быть, она рассказывала о каком-нибудь особенном уголке?

— Нет. Мы только играли. Она всегда так мило улыбалась, когда мы…

Йоханна достала из кармана спортивного костюма платок и высморкалась.

— Господи, какая же она чудесная девочка. Уверена, полиция найдёт её целой и невредимой. А потом мы будем рядом с тобой. Я даже представить не могу, что ты сейчас переживаешь, и знаю, как трудно вам будет в ближайшее время. Но мы поможем. Можешь каждый день приводить Эмилию к нам. Я стану относиться к ней как к собственной дочери.

Йоханна положила ладонь Марко на голову и погладила по волосам.

— Теперь мы ваша семья.

Несмотря на всепоглощающую боль, Марко неприятно резанула чрезмерная фамильярность этих слов.

Йоханна знала и его, и Эмилию всего несколько дней.

Она переходила все границы!

Какой-то шум отвлёк Марко от этих мыслей.

Он повернул голову.

В гостиную вошёл Гвидо и сел на стул напротив.

— Привет, Марко. Мне очень жаль, что произошло, — произнёс он. — Это ужасно. Полиция уже что-нибудь выяснила?

— Не думаю. А даже если выяснила, мне не сообщают.

— Мне действительно очень жаль, — повторил Гвидо.

— Прошлой ночью ты работал, когда я нашёл Инес, — сказал Марко, стараясь придать голосу хотя бы относительную устойчивость. — Тебе повезло, что тебя здесь не было.

Он заметил быстрый взгляд, которым обменялись Йоханна и Гвидо, но не подал виду.

Лишь через несколько секунд Гвидо нерешительно кивнул.

— Да, мне нужно было закончить сложное экспертное заключение.

Марко обратил внимание, что интонация соседа почти не менялась, о чём бы тот ни говорил.

— Когда я вернулся, весь посёлок был заполнен полицейскими, а улицу возле соседнего с вами дома перекрыли. Потом я узнал, что произошло. Хотел помочь искать Эмилию, но полицейские сказали, чтобы я лучше шёл спать: людей и без меня было достаточно, все только мешали друг другу.

— Да, в поисках, похоже, участвовало много народу. К сожалению, это не помогло. Я пришёл, потому что надеялся: Йоханна может знать, где находится Эмилия.

— Йоханна?

Впервые Марко уловил в голосе Гвидо эмоцию.

Он словно испугался.

— Она ведь почти её не знает.

— Это правда. Но я знаю, что Эмилия очень любит твою жену.

Слова «твоя жена» пронзили Марко болью.

Его жена мертва.

Потому что какой-то безумный ублюдок решил, что она — жена Марко и мать Эмилии — больше не должна жить.

Впервые после случившегося, думая о том, что сделали с Инес, Марко почувствовал не только бесконечное отчаяние и горе.

Внутри стремительно разгоралась ярость.

Вскоре Марко пришлось уйти: позвонила старший комиссар Грефен и сообщила, что через пять минут будет в Ауф-Монсе и хочет с ним поговорить.

Когда Марко подошёл к дому, её машина как раз остановилась у обочины. Он дождался, пока Грефен выйдет, поприветствовал её кивком и, не говоря ни слова, направился внутрь.

Она последовала за ним.

Навстречу выбежал Джеймс и, жалобно поскуливая, стал прыгать на Марко — как делал всегда до последних нескольких дней, когда кто-нибудь возвращался домой.

— Сначала один вопрос, — без предисловий сказала Грефен, когда они вошли в гостиную. — Вы уже сообщили родственникам жены или нам следует это сделать?

— У Инес нет семьи. Во всяком случае, близких родственников. Её родители много лет назад погибли во время крушения лодки у побережья Австралии. Братьев и сестёр у неё тоже не было. Теперь семья практически полностью уничтожена.

Грефен с подавленным видом кивнула.

— Понятно. Господин Винклер, мы, разумеется, пытаемся понять, каким образом преступнику удалось незаметно проникать в дома и покидать их. В связи с этим у меня вопрос: могла ваша жена сама открыть ему дверь?

— Не думаю. Она была слишком напугана. У нас установлен видеодомофон. Мы редко им пользуемся, но в такой ситуации она обязательно сначала посмотрела бы на экран в гостиной и выяснила, кто стоит снаружи. Незнакомцу она ни за что не открыла бы.

Грефен кивнула.

— В подавляющем большинстве случаев, когда следов взлома нет, кто-то добровольно впускает злоумышленника. Обычно потому, что знает его. Иногда это родственник.

Марко задумался.

— Тогда это должен быть кто-нибудь из посёлка, с кем Инес познакомилась в последние дни. И всё же я не верю, что вчера вечером она открыла бы дверь. А как насчёт соседнего здания, куда преступник, судя по всему, входил и выходил когда хотел? И дома Герды и Бернхарда Кин?

— В отличие от вашего, в обоих домах остались старые замки. Теоретически преступник мог получить дубликаты ключей ещё во время строительства.

— И всё же… Я уверен, Инес никому не открывала.

— Хорошо, тогда другое. По телефону я уже упоминала, что хочу ещё раз полностью обследовать ваш дом и дом господина Кина силами криминалистической службы. Мы только что говорили о том, что пока не понимаем, как преступнику удавалось проникать внутрь, оставаясь незамеченным. Особенно это касается вашего случая, поскольку группа наблюдения всё время держала соседнее здание в поле зрения.

— Это часть ваших подозрений против меня?

— Что? Каких подозрений?

— Должна же быть причина, по которой вы расспрашиваете обо мне жителей посёлка.

— Это обычная процедура, господин Винклер. В ходе расследования мы не имеем права исключать ни одну версию и ни одного человека.

Марко кивнул, сам удивляясь своему спокойствию.

— Понимаю. Значит, люди, с которыми я говорил, просто забыли упомянуть, что такие же вопросы вы задавали и о Бернхарде Кине. Вы ведь наверняка сделали это в рамках стандартной процедуры?

Грефен шумно выдохнула.

Ей явно стало неловко, что удивило Марко: всё-таки перед ним находилась опытная следовательница.

Впрочем, ему было всё равно.

— Хорошо, давайте говорить откровенно. Нет, о господине Кине мы таких вопросов не задавали. Но Бернхард Кин не находился поблизости каждый раз, когда обнаруживали жертву, и тем более сам никого не находил. Кроме того, его не видели в ночь убийства возле входа на место преступления.

— Вы серьёзно? Я схожу с ума от страха за ребёнка, исчезнувшего после убийства собственной матери, а вы подозреваете именно меня? Я… я…

Марко прижал ладонь ко лбу, пытаясь подобрать слова, способные передать чудовищность услышанного.

— Господин Винклер, я ни разу не сказала, что мы вас подозреваем.

Марко на несколько секунд опустил голову, затем посмотрел на следовательницу.

— Госпожа Грефен, вы думаете, что я убил этих женщин?

Она ответила без промедления:

— Нет, я так не думаю. Но и исключить это со стопроцентной уверенностью не могу.

На мгновение в комнате воцарилась тяжёлая тишина.

Марко первым нарушил её.

— Хорошо. Спасибо за честность. Когда придут ваши сотрудники?

— Они должны появиться с минуты на минуту.

— Что именно они будут искать?

— Ещё раз проверят все возможные пути проникновения в дом. Каким-то образом преступнику удалось попасть внутрь.

— Хорошо. Моё присутствие, вероятно, не понадобится? Я хочу поговорить с Бернхардом и выяснить, не было ли у Инес и Герды чего-нибудь общего, кроме того, что обе живут здесь.

Через мгновение Марко добавил:

— Жили.

— В принципе я не возражаю. Но разве вы не хотите остаться, пока мои коллеги осматривают ваш дом?

Марко бессильно пожал плечами.

— Прошлой ночью они уже побывали здесь повсюду. Моей жены больше нет. Этот дом перестал быть для меня личным пространством. Единственное, что имеет значение, — чтобы вы как можно скорее нашли мою дочь. Делайте всё необходимое, чтобы поймать этого ублюдка и вернуть мне Эмилию.

— Я по-прежнему считаю возможным, что девочка где-то спряталась и боится выйти.

Марко решительно покачал головой.

— Нет. Она у него. Я уверен.

В дверь позвонили.

Джеймс ответил громким лаем.

Прибыли сотрудники криминалистической службы.

Марко пора было уходить.

Он пристегнул Джеймсу поводок и лишь тогда понял, что лабрадудль не выходил на улицу с прошлого вечера.

Вероятно, криминалисты найдут где-нибудь в доме лужу.

— Бедняга, — пробормотал Марко, посмотрев на пса. — Идём.

Едва они вышли, Джеймс поднял лапу возле маленького безлистного куста и простоял так, казалось, целую вечность.

Когда пёс наконец закончил и они пошли дальше, Марко задумался, не попросить ли Йоханну временно забрать Джеймса, пока Эмилия не вернётся.

Но отказался от этой мысли.

По сути, Джеймс был собакой Инес.

Именно она захотела его и так долго уговаривала Марко, что тот в конце концов уступил. Она нашла щенка в интернете, выбрала его, а потом, когда Джеймс был маленьким, самоотверженно ухаживала за ним и научила всему необходимому.

Нет.

Он не отдаст Джеймса Йоханне.

Несмотря на нервное напряжение и почти невыносимый страх за Эмилию, из-за которого Марко хотелось как можно скорее поговорить с Бернхардом, он свернул к пруду и позволил Джеймсу спокойно сделать свои дела.

Тем временем мысли вращались вокруг странной пустоты внутри.

Вокруг вакуума, оставленного смертью Инес.

Когда Бернхард открыл дверь, он лишь мельком посмотрел на Джеймса, послушно сидевшего у ног Марко, затем шагнул вперёд и с серьёзным лицом протянул руку.

— Я ждал, что ты придёшь. Прими мои соболезнования. Нашли твою дочь?

— Спасибо. Пока нет.

— Мне жаль. Надеюсь, она скоро найдётся.

Марко показалось или Бернхард говорил заметно сдержаннее, чем во время их последней встречи?

— Я тоже надеюсь. Я пришёл, потому что подумал: ты лучше других понимаешь, что я сейчас чувствую.

— Не знаю. Но заходи.

— Ничего, если Джеймс войдёт вместе со мной?

— Конечно. Мы и сами много лет держали собак.

Дом Бернхарда был значительно меньше дома Винклеров и спланирован совершенно иначе. Казалось, места в нём хватало только для двоих.

Через дверь из дымчатого стекла напротив входа они прошли в светлую современную гостиную.

Бернхард указал на деревянный стол с четырьмя стульями, спинки которых были обиты бежевым велюром.

— Хочешь выпить? Может быть, шнапса?

— Нет, спасибо. Хотя сейчас он бы мне не помешал, но я ничего не ел. Боюсь, на пустой желудок он сразу попросится обратно.

Джеймс протиснулся мимо ног Марко и лёг под столом.

Марко дождался, пока Бернхард сядет напротив, и задал первый вопрос:

— Тебе уже сказали, что полиция собирается ещё раз осмотреть наши дома?

— Да. Полчаса назад мне позвонила старший комиссар.

Марко напряжённо пытался понять, почему ему кажется, будто Бернхард держится настороженно и почти неприязненно.

— У тебя есть предположения, как преступник проник в дом?

Бернхард не спешил с ответом.

— В конце концов остаётся только одно предположение: у него был ключ. Откуда он его взял — другой вопрос.

— Госпожа Грефен сказала то же самое. Но у нас я заменил замки. Ключа от нашего дома у него быть не мог. И всё равно он каким-то образом вошёл.

Бернхард кивнул.

— Возможно, именно поэтому следователи задавали вопросы о тебе и Инес.

— Значит, и у тебя тоже, — раздражённо пробормотал Марко.

В следующую секунду он понял, чем объясняется холодность Бернхарда.

— Что именно, по-твоему, это означает? Помимо того, что позапрошлой ночью я находился возле соседнего дома, прежде чем Герду…

— Ты нашёл госпожу Кампер. Затем в ночь убийства Герды был на месте преступления. А потом кому-то удалось похитить твою жену из вашего дома, хотя ты заменил замки. Можно предположить, что это сделал человек, которого она знала. Возможно, знала очень хорошо.

Только теперь Марко до конца понял, что имела в виду Грефен, когда говорила: если следов взлома нет, жертва часто сама впускает злоумышленника, потому что знакома с ним.

Или потому что это член семьи.

Марко был потрясён.

Ошеломлён.

Взбешён.

Он поставил локти на стол и подался вперёд.

— Бернхард, ты действительно допускаешь, что я убил наших жён? Хотя знаешь, что у нас маленькая дочь, которой теперь придётся расти без матери? Если её вообще найдут. И что в то время, когда всё произошло, я ходил по посёлку вместе с Клаусом? Пожалуйста, скажи, что ты говоришь не всерьёз.

— Я не хочу в это верить и на самом деле почти не верю, Марко. Но я тебя едва знаю. И если сейчас это единственное разумное объяснение, его хотя бы нужно рассмотреть. Неужели ты не понимаешь?

Марко опустил голову и закрыл глаза.

Может ли этот кошмар стать ещё хуже?

Смесь горя, глубочайшего отчаяния и всё усиливавшейся ярости едва не разрывала его изнутри.

Он собрал остатки сил, поднял взгляд и спокойно ответил:

— Думаю, я могу это понять, Бернхард. Но убили не только мою жену. Моя дочь по-прежнему исчезла, и я боюсь, что она находится в руках этого психопата. Поэтому давай хотя бы ненадолго притворимся, что ты не подозреваешь меня в убийстве Герды. И вместе подумаем, кто мог это сделать. Или что общего было у жены строительного магната, Герды и Инес.

— Прости, — спустя некоторое время пробормотал Бернхард.

Глаза его влажно блестели.

— Для тебя это должно быть ужасно. Мне не следовало говорить так бесчувственно. Но я тоже всего лишь человек, который только что потерял жену.

— Я знаю.

Марко на мгновение сжал губы, затем произнёс:

— Я думаю, это кто-то из посёлка.

Следующие полчаса они мучительно пытались понять, что могло связывать жену владельца строительной компании, Герду и Инес и почему убийца выбрал своими жертвами именно этих трёх женщин.

Они перебрали возможных общих знакомых Инес и Герды, но такая связь казалась крайне маловероятной: Инес переехала в посёлок всего несколько дней назад из Ольденбурга, находившегося в пятистах километрах отсюда. Насколько знали Бернхард и Марко, женщины даже ни разу не встречались.

Не нашлось у Герды и Инес и общих увлечений, благодаря которым они могли бы познакомиться в интернете.

— Может быть, всё связано со строительной компанией, которая возвела Ауф-Монс? — вслух предположил Бернхард.

Марко сомневался.

— Не знаю… Тогда, скорее всего, целью был бы руководитель компании — иначе зачем убивать его жену? Но какое отношение к супругам Кампер имели Инес и Герда? У них ведь вообще не было точек соприкосновения. Мне кажется, дело скорее в самом посёлке.

— Но в чём именно? Что здесь могло касаться наших жён? И как тогда сюда вписывается госпожа Кампер?

— Понятия не имею, — признался Марко, пытаясь справиться с нараставшим беспокойством.

С одной стороны, разговор с Бернхардом был важен: возможно, им удастся обнаружить что-нибудь полезное для полиции.

С другой — в эту самую минуту Эмилия, вероятно, умирала от страха и не понимала, почему мама с папой не приходят ей на помощь.

Если она вообще ещё…

Марко заставил себя оборвать эту мысль.

— Думаю, так мы ни к чему не придём. Пойду посмотрю, закончили ли криминалисты.

Они поднялись, и Бернхард проводил гостя до двери.

Когда Марко вышел наружу, Бернхард сказал:

— Я не верю, что ты способен кого-нибудь убить. Тем более мать собственной дочери.

— Спасибо. Надеюсь, старший комиссар Грефен тоже это поймёт. Позже ещё свяжусь с тобой.

Марко уже собирался уйти, но Бернхард спросил:

— Ты останешься здесь жить?

Марко ещё не задумывался об этом, поэтому ответил первое, что пришло в голову:

— Во всяком случае, до тех пор, пока не верну дочь и не поймают ублюдка, убившего наших жён. А потом мы с Эмилией уедем из посёлка и покинем этот проклятый дом.

Проверка дома ещё не закончилась.

Когда Марко вместе с Джеймсом вошёл в прихожую, по лестнице из подвала как раз поднималась молодая женщина.

— Что именно вы ищете? — спросил Марко.

Она остановилась и посмотрела на него с сочувствием.

— Следы, которые помогли бы понять, как преступник проник в дом.

— В соседнем здании вы тоже искали?

— Разумеется.

— И что? Уже что-нибудь нашли — там или здесь?

— Пока нет. Мы почти закончили и скоро уедем.

— Понятно.

Марко снял с Джеймса ошейник и поводок и положил их возле вешалки.

Взгляд упал на красную дождевую куртку Эмилии, а затем на обувь и верхнюю одежду Инес.

От этого зрелища стало невыносимо больно, но Марко не мог отвести глаз.

На этот раз вместо мёртвой жены перед внутренним взором возникли светлые картины прошлого, сменявшие друг друга, как кадры фильма.

Последняя совместная прогулка в Ольденбурге перед переездом.

Они побывали у замка, а потом, несмотря на сильный дождь, прошлись по центру города. Эмилия в красной дождевой куртке шагала между ними. Время от времени они подхватывали её за руки и поднимали над землёй, а она радостно визжала и болтала ногами…

Марко не представлял, сколько времени простоял так, погружённый в воспоминания, когда чей-то голос вернул его в жестокую реальность.

— Господин Винклер?

Он вздрогнул и растерянно посмотрел на стоявшего перед ним темноволосого мужчину лет под пятьдесят. Аккуратный боковой пробор и очки без оправы придавали ему вид бюрократа.

— Простите. Я просто задумался, — объяснил Марко.

Сотрудник с бесстрастным лицом кивнул.

— Мы закончили и сейчас уезжаем.

Голос криминалиста звучал почти механически.

— Хорошо. Вы нашли что-нибудь полезное?

— Обсудите это со старшим комиссаром Грефен. Она получит наш отчёт.

— Конечно, но вы ведь можете хотя бы сказать, дало ли что-нибудь то, что вы перевернули мой дом вверх дном.

— Как я уже сказал, этим занимается госпожа Грефен. Правила есть правила.

Марко кивнул, сосредоточившись на том, чтобы сдержать злость, вызванную упрямством этого человека.

— Вы служащий до мозга костей, не правда ли?

Мужчина замешкался, будто решал, считать ли вопрос оскорблением, затем повернулся и направился к двери. В правой руке он нёс алюминиевый кейс, напоминавший ящик с инструментами.

За ним вышли ещё двое мужчин, последней — молодая женщина.

Проходя мимо Марко, она кивнула.

— Простите, — шёпотом сказала она и закатила глаза. — И нет, мы ничего не нашли.

Марко дождался, пока дверь закроется, затем со вздохом опустился на диван и посмотрел в угол, где лежал игровой коврик Эмилии.

Ещё в съёмной квартире в Ольденбурге, когда Марко и Инес сидели в гостиной, девочка всегда вытаскивала коврик на середину комнаты и устраивалась на нём с игрушками.

Так она находилась достаточно далеко от родителей, чтобы играть самостоятельно, но в то же время достаточно близко, чтобы они слышали её комментарии и могли похвалить за очередное достижение.

С первого дня в новом доме Эмилия продолжала следовать этой привычке.

Теперь коврик лежал в углу и выглядел таким потерянным, словно связь, существовавшая для Марко между ним и дочерью, исчезла.

Он заставил себя отвернуться и провёл взглядом по секциям шкафа, высокой тёмной вазе с тремя стеблями бамбуковой травы и застеклённой витрине. В ней стояли безвкусные винные бокалы, украшенные сусальным золотом, когда-то принадлежавшие матери Инес.

Тишина была невыносима.

Марко поднялся, вышел из гостиной и вместе с Джеймсом направился наверх.

У комнаты Эмилии он на мгновение остановился, затем открыл дверь и огляделся.

Белый шкаф с приклеенными к дверцам жёлтыми деревянными солнцами.

Бывший пеленальный столик, теперь заставленный игрушками.

Маленькая кровать с постельным бельём, украшенным принцессой Лиллифи.

Марко прошёл на середину комнаты, сел на пол и провёл рукой по одеялу.

Джеймс лёг рядом, опустил голову между лапами и внимательно посмотрел на хозяина, будто пытался утешить его одним взглядом.

Джеймс чувствовал, что с его семьёй происходит что-то страшное.

Марко некоторое время рассеянно гладил мягкую шерсть пса и вспоминал, сколько вечеров провёл на полу возле этой кровати, рассказывая Эмилии сказки.

Дочь называла одно слово, а он тут же придумывал историю.

Эмилия всегда слушала очень внимательно и засыпала его вопросами.

Почему у папы Феликса нет машины? А почему дверь синяя? Разве она не может быть красной? Почему она заперта? Что находится за дверью?..

Марко опустил голову.

Почему дверь заперта…

Была ли их входная дверь действительно заперта?

И если да, как безумцу всё-таки удалось проникнуть внутрь?

Марко посмотрел на подушку, на которой ещё оставалась вмятина от маленькой головы Эмилии.

Он увидел перед собой её красивое лицо — такое, каким оно становилось, когда уже через несколько минут после начала сказки глаза начинали закрываться.

Спокойное.

Счастливое.

Защищённое.

А теперь девочка находилась в руках убийцы.

Рядом не было ни мамы, ни папы, которые могли бы ей помочь.

Мамы больше не будет никогда.

А Эмилия…

Марко наклонился, притянул к себе подушку и прижал к ней лицо.

Он глубоко вдохнул запах дочери.

Ещё раз.

И ещё.

На каждом выдохе из его груди вырывался глухой стон.

Волна невыносимой боли обрушилась с такой силой, что Марко завалился набок и свернулся на полу.

Под головой лежала подушка Эмилии, которую он стащил с кровати.

Джеймс поднялся, заскулил и начал лизать хозяина в лицо.

Марко не мешал ему и закрыл глаза.

Через несколько мгновений лабрадудль свернулся клубком, плотно прижавшись к его согнутым ногам.

Марко этого не заметил.

Он отдался на волю картинам, проплывавшим перед внутренним взором.

А потом погрузился в милосердную темноту.

Марко не знал, сколько проспал на полу в комнате Эмилии.

Открыв глаза и приподнявшись, он почувствовал резкую боль в спине. Ныло плечо.

За окном уже сгущались сумерки.

На часах было половина пятого.

Он проспал дольше, чем думал.

Марко поднялся, торопливо покинул комнату Эмилии и спустился вниз.

Не раздумывая, подошёл к вешалке, накинул куртку и сунул в карман ключ от дома. Дрожащими пальцами надел на Джеймса ошейник и пристегнул поводок.

Он не мог оставаться в доме ни секунды.

В доме, принёсшем ему и его маленькой семье одни несчастья.

Марко ненавидел его.

Ему нужно было как можно скорее выбраться наружу.

Проклятый туман никак не желал рассеиваться. Марко уже начал сомневаться в словах Йоханны, которая в первый день уверяла, что такая погода для Ауф-Монса скорее исключение.

Проходя мимо дома Маннштайнов, он вспомнил Гвидо, который сегодня вёл себя ещё более странно, чем во время предыдущих встреч.

И тот непонятный взгляд, которым обменялись супруги, когда заговорили о том, что прошлой ночью Гвидо допоздна оставался в офисе.

Это казалось подозрительным, но Марко никак не мог понять этих двоих.

Они с Джеймсом миновали детскую площадку и дошли до дорожки, ведущей к пруду, однако пёс даже не попытался свернуть.

Перед домом рядом с дорожкой стоял тёмный внедорожник. Открытая дверь багажника позволяла увидеть две коробки и чемодан.

Когда Марко поравнялся с машиной, из дома вышел мужчина, кативший ещё один чемодан.

Это был Йонас Браукман — светловолосый мужчина лет тридцати пяти, с которым Марко познакомился накануне у Штеффена.

Йонас поднял чемодан и уложил в багажник, затем повернулся к Марко.

— Привет, — сказал он с подавленным видом. — Мы слышали, что… В общем… Прими мои соболезнования.

— Спасибо.

Марко указал на чемодан.

— Уезжаешь?

— Да, мы…

Йонас посмотрел в сторону дома. Оттуда вышла молодая светловолосая женщина с маленькой девочкой на руках. Ребёнку было не больше двух лет.

— Это моя жена Биргит и дочь Мари, — объяснил он. — Мы… мы уезжаем из посёлка. Во всяком случае, на некоторое время.

— Понимаю. Моя жена тоже хотела…

Марко осёкся и несколько раз сглотнул, прежде чем смог продолжить:

— У вас есть куда поехать?

— Да. Родители Биргит живут в Гёссенхайме, всего в тридцати километрах отсюда. Мы можем остановиться у них, пока всё это не закончится.

— Хорошо. А у нас, к сожалению, поблизости никого не было…

Заметив, как Марко пытается совладать с собой, Йонас спросил:

— Есть новости о дочери?

— Пока нет.

— Всё это ужасно, — сказала Биргит Браукман.

Марко заметил, какой бледной и измученной она выглядела.

— Я не могу оставаться здесь с Мари. Не после того, что произошло.

Её слова прозвучали почти как извинение.

— Я прекрасно тебя понимаю, — заверил Марко. — Хотел бы я послушать жену и тоже уехать вместе с ней.

Биргит кивнула и вернулась в дом.

— Хорошо, мне нужно идти, — сказал Марко. — Всего вам доброго.

— И тебе. Мы молимся, чтобы дочь поскорее вернулась к тебе.

Марко кивнул Йонасу и продолжил путь.

Почему он был таким упрямым?

Инес осталась бы жива, послушай он её.

Эмилия была бы с родителями и не переживала бы сейчас нечто настолько страшное, что не смогла бы забыть до конца жизни.

Он ссылался на отсутствие денег.

И что теперь?

Его жена мертва.

Мертва!

— Нет, чёрт возьми! — громко произнёс Марко и замотал головой, когда перед ним снова начало возникать страшное изображение.

Возле дома Николь и Алекса Шауэр из тумана появились две фигуры. Подойдя ближе, Марко узнал хозяев.

За ними перед открытым двойным гаражом стоял кабриолет Mercedes, а внутри — седан той же марки.

— Привет, Марко, — сказал Алекс. — Есть новости?

Марко остановился, чем явно расстроил Джеймса. Пёс обречённо сел.

Марко покачал головой.

— Пока нет.

— Чёрт!

— Марко, мне так жаль, — сказала Николь. — Всё это настолько страшно, что даже думать не хочется.

— Николь едет в магазин, — объяснил Алекс. — Наша помощница скоро закончит смену, а кто-то должен оставаться в торговом зале.

Марко вспомнил рассказ Клауса о том, что супругам Шауэр принадлежал ювелирный магазин.

— Если честно, я даже рада ненадолго уехать отсюда, — призналась Николь. — Мне очень страшно.

— Инес тоже боялась. А я её не послушал.

— Зайдёшь выпить кофе? — предложил Алекс.

Николь положила ладонь Марко на плечо и мягко сжала, затем повернулась к мужу.

— Мне пора.

Она поцеловала Алекса в щёку, села в машину и вскоре задним ходом выехала на дорогу.

— Заходи, я приготовлю тебе крепкий кофе, — снова предложил Алекс. — Я знаю, что тебе ужасно тяжело и по-настоящему помочь не могу. Но иногда становится немного легче, если рядом есть человек, готовый просто выслушать.

Марко обдумал предложение и решил, что разговор действительно может пойти ему на пользу.

— Хорошо.

Он указал на лабрадудля.

— Джеймса можно взять с собой?

— Конечно.

Дом внутри был светлым, современным и уютным, но Марко отметил это лишь краем сознания.

Они прошли в открытую кухню. Алекс указал на высокие табуреты, обтянутые серой кожей, возле выступавшей в просторное помещение барной стойки.

— Садись. Какой кофе будешь?

— Чёрный, спасибо.

Марко наблюдал, как Алекс включил автоматическую кофемашину, а затем поставил на стойку две чашки.

— Мне кажется, я не справлюсь, — сказал Марко. — Любое действие требует невероятных усилий. Больше всего хочется свернуться на диване и никогда больше не двигаться.

— Это совершенно естественно. Учитывая всё, что тебе приходится переживать.

— Хуже всего то, что Инес хотела немедленно уехать, а я убедил её остаться. Теперь она мертва, а наш ребёнок находится в руках безумца. Мне хочется разбежаться и удариться головой о бетонную стену.

Он добавил тише:

— Единственное, что меня останавливает, — моя дочь.

Алекс кивнул.

— Произошедшее ужасно. Но ты слишком суров к себе. Я понимаю, почему ты не захотел сразу бежать. После убийства Герды у нас с Николь тоже был короткий разговор об отъезде, и я рассуждал точно так же, как ты. Здесь наш дом. Нельзя просто всё бросить и сбежать.

— Но два убийства подряд в соседнем здании…

— Я знаю. И всё же мы приняли такое же решение, как вы. И по-прежнему остаёмся здесь. Поэтому, если тебе понадобится помощь, мы рядом.

— Спасибо. За последние часы я возненавидел этот посёлок. Но готовность здешних людей помогать друг другу никогда не забуду. Соседи тоже очень переживают, особенно Йоханна. Она без ума от Эмилии и страдает так, словно исчезла её собственная дочь.

— Да, кто станет её осуждать после того, что произошло с ней несколько лет назад.

— Что произошло?

— Ты не знаешь?

— Нет.

— Возможно, сейчас не лучшее время для такого разговора.

— Нет, я хочу знать. Пожалуйста, расскажи.

— Хорошо. У Йоханны и Гвидо была дочь. Она погибла, когда ей было пять лет.

— Чёрт… Как это случилось?

— Точно не знаю. Йоханна говорила о несчастном случае. Все, кому об этом известно, считают, что именно поэтому Гвидо стал таким замкнутым и… в общем, странным.

— Это многое объясняет, — задумчиво произнёс Марко. — Особенно её огромный интерес к Эмилии. Йоханна мне нравится, но, откровенно говоря, её поведение казалось мне немного бесцеремонным. Теперь я понимаю. Бедная женщина.

— Да, потерять собственного ре…

Алекс внезапно умолк, широко раскрыл глаза и поспешно сменил тему:

— Ты сегодня вообще что-нибудь ел? Может, приготовить тебе поесть?

— Нет, спасибо. У меня нет аппетита.

Рассказ Алекса не выходил у Марко из головы.

Йоханна и Гвидо совершенно по-разному переживали травму.

Вероятно, Йоханна тянулась к каждой девочке примерно того возраста, в котором погибла её дочь, и старалась стать ей матерью настолько, насколько позволяли родители.

Гвидо же, похоже, существовал в собственном мире.

Замкнутый.

Немногословный.

Не проявляющий эмоций.

Марко снова вспомнил странный взгляд, которым обменялись супруги, когда речь зашла о том, что накануне вечером Гвидо не было дома.

Во время убийства.

И задумался, существуют ли доказательства того, что сосед действительно провёл половину ночи в офисе в Лоре.

Или находился совсем в другом месте.

Через четверть часа Марко попрощался с Алексом и продолжил прогулку с Джеймсом.

После правого поворота Зайфертштрассе переходила в Штефан-Эрдман-штрассе. Ещё через несколько метров Марко оказался возле дома Бернхарда Кина.

Машины криминалистической службы нигде не было видно. По всей видимости, сотрудники уже закончили и здесь.

Марко на мгновение задумался, не позвонить ли в дверь, но передумал.

Разговор с Алексом прошёл неплохо, однако теперь ему хотелось побыть одному.

Он пошёл дальше, дождался возле пустого участка, пока Джеймс справит нужду, и направился обратно.

Домой…

Всего несколько дней назад они больше всего на свете мечтали наконец обзавестись собственным домом.

Местом, принадлежавшим только им, где можно было делать всё, что захочется.

Теперь же при одной мысли об их доме, внезапно превратившемся в его дом, желудок Марко сжимался.

Нет.

Это больше не было его домом.

Даже если не учитывать, что в одиночку он не сможет выплачивать ежемесячные взносы, Марко уже никогда не почувствует себя здесь спокойно.

Напротив, оказавшись перед дверью, он ощутил внутреннее сопротивление при одной мысли, что придётся войти и снова запереться внутри.

Больше всего хотелось немедленно переехать в гостиницу.

Но он должен был остаться.

Из-за Эмилии.

Едва повесив куртку и отстегнув поводок Джеймса, Марко достал телефон и позвонил старшему комиссару Грефен.

— Есть новости? — спросил он сразу, как только она ответила.

— К сожалению, пока нет.

— Криминалисты что-нибудь нашли? В доме Бернхарда или у меня?

— Нет. Ничего, что помогло бы нам продвинуться.

Голос Грефен звучал почти обречённо.

— А моя дочь? Поиски дали какой-нибудь результат?

— Господин Винклер, могу заверить: мы делаем всё возможное.

— Возможно, но вы по-прежнему не продвинулись ни на шаг. Я не могу в это поверить! Так не бывает!

Последние слова Марко почти прокричал.

На другом конце возникла пауза. Он слышал дыхание полицейской.

Затем Грефен спокойно ответила:

— Господин Винклер, я понимаю ваше состояние, но расследование не пойдёт быстрее от того, что вы на меня кричите.

— Вы правы. Простите.

Марко действительно сожалел. Последние часы совершенно его истощили.

— Сейчас мы находимся в офисе NeSiba GmbH в Карлштадте и проверяем окружение семьи Кампер. Возможно, здесь удастся продвинуться.

— Значит, вы больше не считаете, что преступник живёт в посёлке?

— Мы продолжаем рассматривать все версии. И хотя вы этого, возможно, не замечаете, мои коллеги прямо сейчас находятся в Ауф-Монсе и опрашивают жителей. Мы не пропустим никого.

Грефен продолжила:

— В пользу близости преступника к месту убийств говорит скорость, с которой совершаются преступления. Для серийного убийцы такой темп крайне необычен. С другой стороны, жителей в посёлке пока совсем немного. Если убийца — один из них, он должен понимать, что следствие очень скоро может выйти на его след. Кроме того, ему каким-то образом пришлось доставить госпожу Кампер и госпожу Кин на место преступления — в соседний с вами дом, — рискуя быть замеченным и опознанным как местный житель. Поэтому версия о ком-то из Ауф-Монса кажется мне менее вероятной.

— Но если он был в маске, никто не смог бы его узнать… Что вы будете делать дальше?

— Всё, что в человеческих силах. Обещаю вам.

Вскоре разговор закончился.

Уже наступил вечер, и Марко решил открыть бутылку вина.

Он понимал, что алкоголь ничего не исправит и, возможно, лишь ухудшит его состояние. Но даже ничтожная надежда на то, что лёгкое опьянение немного притупит боль, заставила его сделать это.

Джеймс неотступно ходил за хозяином и ни на секунду не выпускал его из виду.

Наконец Марко отправился на кухню и наполнил собачью миску кормом. На этот раз он даже не стал взвешивать порцию, как делал обычно.

Пока Джеймс ел, Марко открыл встроенный в кухню винный холодильник и выбрал граубургундер.

Вскоре он сидел в гостиной с открытой бутылкой и наполовину наполненным бокалом.

Джеймс одним прыжком оказался на диване и улёгся рядом с бедром хозяина.

Обычно ему запрещалось забираться на мебель. Будь Инес рядом, она тут же прогнала бы его.

Но Инес не было.

И больше не будет никогда.

Марко взял пульт и включил телевизор.

Некоторое время бесцельно переключал каналы: бессмысленные реалити-шоу сменялись дурацкими телеиграми, затем скучными репортажами о вещах, которые его совершенно не интересовали.

В конце концов он сдался, небрежно бросил пульт на стол и сделал большой глоток.

На экране шло какое-то ток-шоу, но Марко почти не различал лиц и не понимал, о чём говорят участники.

Примерно через час, допив всю бутылку, он выключил телевизор и, слегка пошатываясь, подошёл к двери на террасу.

Открыл её и жестом велел Джеймсу выйти.

Лабрадудль послушался.

Наблюдая, как пёс поднимает лапу возле ближайшего куста, Марко опирался на дверную раму.

Из-за алкоголя в голове клубился почти такой же туман, как на улицах посёлка.

Наконец Джеймс вернулся в гостиную и остановился рядом, ожидая хозяина.

Марко погасил свет и поднялся наверх.

Даже не заходя в ванную, он разделся в спальне и рухнул на кровать.

Прежде чем выключить лампу, долго смотрел на пустую половину рядом.

Затем Джеймс устроился на месте Инес.

Марко нажал выключатель.

Вино спутало мысли.

Они по-прежнему вращались вокруг Инес и Эмилии, но прежде, чем боль успевала полностью завладеть им, перед глазами возникали посторонние образы.

Марко было всё равно.

Он не сопротивлялся.

Вскоре его поглотил тяжёлый сон.

Первым, что он услышал, было странное низкое рычание Джеймса.

Марко попытался открыть глаза, но веки поднимались лишь с огромным усилием.

И всё же он различил тень, стоявшую рядом с кроватью.

На этот раз сомнений не было.

Там действительно находился человек.

Пульс Марко подскочил. Тело задрожало от страха.

Он хотел резко перекатиться, отдалиться от фигуры, стоявшей совсем рядом.

Однако даже с невероятным усилием смог сдвинуться лишь совсем немного.

Паника усилилась.

Что с ним происходит?

Неужели его парализовало?

Снова послышалось низкое рычание Джеймса.

То, что пёс не вскочил и не залаял, заставило Марко предположить: он находится в таком же состоянии.

Наверное, человек возле кровати чем-то одурманил их обоих, пока они спали.

Сквозь страх Марко почувствовал землистый запах сырости и затхлости.

А затем услышал голос.

— Вы должны уйти!

Безжизненный шёпот звучал настолько жутко, что Марко пробрал ледяной холод.

— Вы все должны покинуть посёлок. Скажи им, что они обязаны уйти… немедленно. Все. Пока ещё не слишком поздно.

Ни одна дверь не остановит его, и ни один замок. Оно может убить любого, кого захочет. Ты это знаешь. Скоро узнает и твоя дочь, если ты не сделаешь того, что должен.

Ты обязан действовать, пока не поздно! Если через два дня они не уедут, туман над холмом станет гуще, чем когда-либо прежде. То, что поднимается снизу, найдёт каждого, кто останется здесь. Оно заберёт всех.

А на тебя падёт тень глубокой боли.

Ты слышал это в стенах… Она это видела, и это был не сон.

Время истекает.

Понимаешь?

Вы все должны уйти. Скорее!

И ты тоже — прежде чем придётся заплатить собственной кровью.

Как заплатила твоя жена.

Тень зашевелилась и наклонилась. Рот незнакомца оказался возле самого уха Марко.

Запах сырости и затхлости усилился.

Марко хотел отвернуть голову, резким движением бросить тело на другую сторону кровати, но, как ни старался, ни один мускул не подчинялся.

Голос прозвучал снова — ещё тише, но Марко отчётливо разобрал каждое слово:

— Смерть совсем близко.

Он лёг спать довольно рано.

Последние дни оказались для него слишком тяжёлыми. Оставаясь дома один, он часто плакал.

Теперь внутри такая пустота, словно кто-то вырвал из тела душу.

Всё, что составляло его жизнь последние сорок лет, всё, что определяло её, уничтожено в одно мгновение.

Возможно, из-за прихоти безумца.

Из ненависти к людям.

Или по какой-то другой причине.

Да и какое теперь имеет значение, почему этот безумец так жестоко лишил жизни человека, который был центром всего его существования?

Практически с тех пор, как он себя помнит.

Да, в последнее время она стала немного странной, но это ничуть не умаляло счастья, которое он испытывал рядом с ней всю жизнь.

Она была самой доброй и любящей, самой понимающей и нежной женщиной, какую только можно представить.

Теперь он один.

Как ему продолжать жизнь, неотъемлемой частью которой она была всегда?

Жизнь, к которой она принадлежала незыблемо и безусловно?

Нет.

Такую жизнь невозможно назвать жизнью.

И впервые с тех пор, как её у него отняли, он думает, что существует лишь один способ снова быть рядом с ней.

Не в этом мире.

Но что ему вообще здесь осталось?

Он будет размышлять об этом в ближайшие дни.

И по ночам, когда, как сейчас, он лежит без сна, потому что за всю взрослую жизнь почти никогда не спал без неё рядом.

А последние годы всегда знал: она спит в соседней комнате.

Какой-то звук заставляет его повернуть голову.

Он донёсся откуда-то из-за пределов спальни, но определённо из дома.

Вот снова.

На этот раз ближе.

Возможно, прямо за дверью.

Он нащупывает возле себя выключатель прикроватной лампы и нажимает.

Ничего не происходит.

Комната погружена в сумрак, в котором всё же можно различить очертания предметов.

И дверь, которая теперь бесшумно распахивается внутрь.

Он слегка приподнимается, как раз вовремя, чтобы заметить движение в открытом проёме.

Фигура.

Она медленно входит в спальню.

Ещё мгновение назад он думал о том, чтобы покончить с собой.

Но теперь, когда он догадывается, кто входит в комнату, чувствует, как сердце болезненно колотится о рёбра.

Ему страшно.

Смертельно страшно.

— Кто вы? — спрашивает он слабым голосом. — Что вы делаете в моём доме?

Фигура не отвечает.

Медленно, но неумолимо приближается.

Вот она уже у изножья кровати.

Проходит вдоль неё.

Движется к его голове.

И останавливается рядом.

Он различает тёмные очертания тела и более светлый овал лица.

Из чёрной массы отделяется рука и тянется к нему.

Он чувствует, как опорожняется мочевой пузырь, но не способен пошевелиться.

В ту секунду, когда лицо оказывается совсем близко и рука прижимает к его рту вонючую тряпку, он широко раскрывает глаза и произносит:

— ТЫ?

Мир мгновенно погружается во тьму.

Марко открыл глаза, несколько раз моргнул…

И в панике резко сел на кровати.

Он мог двигаться.

Слава богу!

Марко посмотрел на сторону кровати, где раньше спала Инес. Там лежал Джеймс и приветствовал хозяина, виляя хвостом.

И тут — первый удар под дых.

Инес мертва.

А следом второй.

Эмилия почти наверняка находилась в руках убийцы.

Неужели поэтому ему приснился этот безумный сон?

Тень возле кровати, шептавшая угрозы и зловещие фантазии?

Вероятно, так подсознание пыталось справиться с происходящим. А бутылка вина, выпитая вечером, лишь сделала кошмар ярче.

Но сон казался настолько реальным, что Марко даже чувствовал запах сырости и затхлости.

Более того, ему всё ещё чудилось, будто этот запах остался в носу.

Так же отчётливо он помнил испытанную панику.

Джеймс приблизился и лизнул его руку.

Двигался пёс как-то странно — скованно.

Марко откинул одеяло и с трудом спустил ноги с кровати.

Казалось, всё тело болит, словно после тяжёлой тренировки. Немного ныла и голова.

Неудивительно после кошмарных событий последних часов и дней.

И целой бутылки вина.

Марко нащупал телефон и посмотрел на экран.

Было немного больше девяти утра.

Двадцать минут назад ему звонила старший комиссар Грефен.

Руки сразу задрожали.

Если следовательница звонила так рано, причин могло быть несколько.

Но разговор наверняка был важным.

— Спасибо, что перезвонили, — сказала Грефен таким тоном, что лоб Марко мгновенно покрылся холодным потом.

— Что случилось? — выпалил он. — Вы нашли мою дочь?

— Нет, не нашли. Но кое-что всё же произошло. Сегодня утром в собственном доме обнаружили Бернхарда Кина.

Она помолчала.

— Он мёртв.

— Что? Его… то есть его тоже…

— Да. Так же, как женщин.

Смерть совсем близко, — прошептал голос в голове Марко.

— Господи! — вырвалось у него. — Неужели это никогда не закончится? И почему Бернхард? Я думал, безумец охотится только на женщин.

Оно может убить любого, кого захочет.

— Очевидно, не только на них. Где вы были прошлой ночью?

— В своей постели. Вы всё ещё всерьёз думаете, что я могу иметь отношение к убийствам? Это чудовищно.

— Мы спрашиваем каждого жителя посёлка, где он находился ночью. В том числе вас. Кто-нибудь может подтвердить, что вы всю ночь были дома…

Грефен осеклась.

— Нет, никто не может этого подтвердить! — выпалил Марко. — Потому что мою жену убили!

— Простите. Это было бестактно с моей стороны, — виновато произнесла она.

— Что теперь будет? — сменил тему Марко. — Вам наконец дадут достаточно людей, чтобы полностью контролировать Ауф-Монс? Днём и ночью?

— Необходимые меры уже приняты. Сейчас мы опрашиваем всех жителей. Сегодня вечером посёлок будет полностью оцеплен.

Вы все должны покинуть посёлок.

Вскоре разговор закончился.

Марко придвинулся к краю кровати и поставил босые ноги на пол.

И замер.

На маленьком светлом коврике, лежавшем возле кровати на паркете, виднелись грязные следы обуви.

— Чёрт! — вырвалось у него.

Марко прижал ладонь ко лбу и медленно провёл ею из стороны в сторону.

Мысли заметались.

Это был не сон.

Тень возле кровати существовала на самом деле.

Шёпот.

Угрозы.

Низкое рычание Джеймса.

Паралич.

Всё действительно произошло.

Может быть, именно поэтому после первой ночи Джеймс больше не поднимал тревогу и был таким необычно сонным?

Его каждый раз одурманивали?

У Марко закружилась голова, комната начала раскачиваться.

Он несколько раз мотнул головой.

Как такое возможно?

Как кому-то удалось войти в дом?

Марко вскочил и босиком — в одних шортах и футболке — выбежал из спальни, затем бросился вниз по лестнице.

Входная дверь…

Заперта и не повреждена.

Дверь в гараж — тоже.

В гостиной он проверил дверь на террасу, окна рядом с ней, затем кухонные окна.

Ничего.

Всё заперто.

Нигде ни единого повреждения.

И всё же кто-то находился в его доме.

В спальне.

Возле кровати.

По спине Марко пробежал ледяной озноб. На лбу выступил холодный пот.

Ты слышал это в стенах… Она это видела, и это был не сон.

Первая ночь, когда он проснулся от рычания Джеймса.

Звук, раздававшийся в доме…

Потом ночь, когда Инес увидела тень возле кровати.

Всё это было реальностью.

Тень уже несколько раз проникала в их дом по ночам, пока они спали, совершенно беззащитные перед ней.

Марко.

Инес.

И их дочь Эмилия.

Теперь этот человек убил Инес и забрал Эмилию.

Марко вернулся в прихожую и начал подниматься по лестнице, не отрывая взгляда от пола и разыскивая новые следы.

На одной из ступеней действительно лежала небольшая кучка песка.

Желудок взбунтовался, но Марко сумел сдержать рвоту.

Вернувшись в спальню, он позвонил Грефен.

— Вы должны немедленно приехать, — хрипло сказал он, когда она ответила.

— Почему? Что произошло?

— Прошлой ночью в моём доме кто-то был. Он стоял возле кровати и разговаривал со мной.

— Что? Почему вы не рассказали об этом, когда мы только что говорили?

— Потому что решил, будто мне всё приснилось. Но теперь нашёл следы обуви.

Наступила тишина.

Две секунды.

Три.

— Я немедленно выезжаю. Ничего не трогайте!

Марко завершил разговор и опустился на край кровати.

Он думал о Бернхарде.

И снова слышал зловещий шёпот:

Смерть совсем близко.

Неужели тень говорила о смерти Бернхарда?

Или безумец уже убил его к тому моменту, когда появился возле кровати Марко?

По телу снова пробежал озноб.

Теперь Марко уже не сомневался: Эмилия находится у убийцы.

Ты слышал это в стенах… Она это видела, и это был не сон.

Оно.

Почему незнакомец говорил «оно»?

Ни одна дверь не остановит его, и ни один замок…

Он убедительно это доказал.

Но появлялась ли эта фигура только в доме Винклеров?

Или также у Герды и Бернхарда?

Возможно, тень по ночам стояла и возле кровати Герды, шепча ей такие же страшные вещи.

Может быть, именно поэтому она верила, что по посёлку бродят злые духи.

Звонок в дверь вырвал Марко из размышлений.

Приехали старший комиссар Грефен и её коллега Хайльман.

— Сначала покажите следы, — нетерпеливо потребовала Грефен, едва переступив порог.

— Идёмте.

Марко указал на лестницу и пошёл первым, но на середине пути резко остановился и показал на маленькую кучку песка на ступени.

— Это тоже наверняка от него. Раньше я этого не видел.

— А с вашей обуви песок попасть не мог?

— Вряд ли. Я почти никогда не хожу по дому в обуви. И наверняка заметил бы его раньше.

— Хорошо. Теперь покажите отпечаток.

В спальне Грефен присела возле грязного следа и сделала несколько фотографий на телефон.

Затем повернулась к Хайльману:

— Пусть криминалисты снова приезжают и фиксируют следы. Образцы грязи с отпечатка отправить в лабораторию. И песок с лестницы тоже. Я хочу знать, откуда этот грунт, который, судя по всему, был на обуви преступника.

Она поднялась.

— И пусть перевернут весь дом вверх дном. Не прекращают, пока хоть что-нибудь не найдут. Я хочу наконец понять, как этот человек проникает в дома.

Грефен кивнула Марко и указала на дверь.

— Спустимся. Вы подробно расскажете, что произошло ночью.

Они сели за обеденный стол, и Марко во всех деталях описал пережитое.

Рассказывая, он с удивлением понял, что прекрасно помнит каждую фразу, произнесённую ночью тенеподобной фигурой.

— Вы говорите, что чувствовали землистый запах? — уточнила Грефен, выслушав его. — Это вполне вяжется со следом в спальне. Посмотрим, что покажет лабораторный анализ.

Она нахмурилась.

— И вы не могли двигаться, хотя полностью сохраняли сознание?

— Да. Я уверен, что он одурманил и Джеймса. Не только прошлой ночью, но и раньше.

— Всё это крайне загадочно, — пробормотала Грефен, словно разговаривая сама с собой.

— Ещё бы. Что мы теперь будем делать?

Она вопросительно посмотрела на него.

— Что именно вы имеете в виду?

— Он сказал, что, если через два дня жители не уедут, то, что поднимается снизу, заберёт всех. Что бы это ни означало. В любом случае мы должны предупредить остальных.

— И вызвать среди жителей панику? Это плохая идея.

— Но безумец уже убил четверых. Он доказал, что достаточно сумасшедший, чтобы исполнить угрозу.

Грефен покачала головой.

— Нет. Мы полностью оцепим посёлок. После этого у него не останется возможности убить ещё кого-нибудь.

Марко посмотрел мимо неё, вспоминая ночную встречу, и покачал головой.

— Вы не сможете защитить людей. Я не понимаю, как он это делает, но преступник доказал, что способен беспрепятственно проникнуть в любой дом и выйти обратно. Как вы собираетесь ему помешать?

— Предоставьте это нам. Но пугать жителей этой историей мы не станем. Никому от этого не будет пользы.

Марко подумал об Инес.

— Я не согласен. Если люди покинут посёлок, как требует неизвестный, то, вероятно, останутся живы.

— А сами вы уедете, пока не выяснено, где находится ваша дочь?

Марко покачал головой.

Грефен начинала его злить.

— Я не о себе говорю. Но мы обязаны хотя бы сообщить людям об угрозе и дать им возможность самим решить, как поступить.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Наконец комиссар сказала:

— Я не могу запретить вам рассказывать об этом кому пожелаете. Есть ещё что-нибудь, что мне следует знать?

Марко сразу подумал о Гвидо и Йоханне, но решил пока не упоминать о подозрениях.

Сначала он хотел сам поговорить с ними.

— Нет. Но то, что я вам рассказал, очень важно. Теперь мы знаем, что преступник и раньше проникал в наш дом. Вам следует спросить остальных жителей, не происходило ли с ними по ночам чего-нибудь странного в последние недели. Возможно, так удастся понять, где он нанесёт следующий удар.

Марко внезапно вспомнил ещё кое-что.

— Ульф Крамер, который живёт со своим мужем Кристофом на Бишофштрассе, напротив Ютты и Штеффена Марешей, на второй вечер после нашего приезда рассказывал, что однажды ночью почувствовал: в доме находится посторонний и наблюдает за ним. Значит, они с мужем тоже могут быть в опасности.

Она сидит на сырой земле и снова и снова оглядывается.

Ей так холодно, что всё тело дрожит.

Перед уходом злое чудовище поставило большую свечу.

Но свеча находится у противоположной стены.

Слишком далеко.

Она не может дотянуться до неё и согреться, потому что её рука привязана к железной штуке, торчащей из стены.

Запястье болит, но теперь она из-за этого не плачет.

Сначала плакала много.

Но больше не плачет.

Она звала маму.

Звала папу.

Никто не пришёл.

Наверное, они её не слышат.

Она знает: мама и папа обязательно пришли бы за ней, если бы знали, где она находится.

Больше всего на свете ей хочется, чтобы мама обняла её и крепко-крепко прижала к себе.

Но она совсем одна в этой пещере.

И ей очень страшно.

Когда злое чудовище привязало её и ушло, страх был таким сильным, что она намочила пижамные штаны.

Но мама не станет её ругать.

Она ведь не виновата.

Вокруг только песок и камни.

Вот бы у неё было одеяло.

Тогда не пришлось бы так мёрзнуть.

Болит живот.

Она хочет есть.

Чудовище оставило ей бутылку воды, но не принесло никакой еды.

Никогда в жизни ей не хотелось увидеть маму и папу так сильно, как сейчас.

И Джеймса.

Будь Джеймс здесь, он бы её защитил и съел чудовище.

Вытянув указательный палец, она рисует что-то на земле перед собой.

Представляет, что это собака.

Джеймс.

Рядом рисует человечка из палочек.

Это чудовище.

— Отпусти Эмилию, злое чудовище, — приказывает она низким голосом, каким наверняка говорил бы Джеймс, если бы умел разговаривать. — Иначе я тебя очень сильно укушу.

Потом она рычит так грозно, как рычал бы Джеймс, защищая её.

— Нет, не ешь меня! — отвечает чудовище высоким голосом. — Я больше не буду обижать Эмилию. Честное слово.

— Ты должен отвести Эмилию к маме и папе. Тогда папа Эмилии тебя побьёт. А потом придёт полиция и посадит тебя в тюрьму.

— Но я не хочу в тюрьму, — протестует чудовище тонким писклявым голосом. — Я больше никогда не буду делать ничего плохого.

Она стирает ладонью рисунок на земле.

Здесь страшно.

Но на самом деле Джеймса рядом нет, и защитить её он не может.

Вообще рядом никого нет.

Она совершенно одна.

И злое чудовище с лицом клоуна наверняка скоро вернётся.

Теперь от страха она снова начинает плакать.

После ухода старшего комиссара Марко отправился на кухню, насыпал Джеймсу корм и налил свежей воды.

Лабрадудль жадно опустошил миску.

Когда вскоре Марко надевал в прихожей куртку, Джеймс подошёл и выжидающе остановился перед ним.

— Нет, гулять пойдём позже, — сказал Марко и велел псу лечь на подстилку.

Под печальным взглядом Джеймса он вышел из дома.

Йоханна открыла почти сразу после звонка, словно ждала Марко возле двери.

— Марко! Есть новости об Эмилии?

— К сожалению, нет.

— Как ты себя чувствуешь? Но заходи.

— Гвидо тоже дома?

— Эм-м… нет. Ты хотел поговорить с ним?

Марко задумался лишь на мгновение.

— Могу поговорить и с тобой.

В конце концов, чаще всего отвечала всё равно Йоханна — даже если вопрос задавали Гвидо.

Они сели на кухне. Марко отказался от предложенного напитка, и Йоханна выжидающе посмотрела на него.

— О чём ты хотел поговорить?

— О вас, — без предисловий ответил Марко.

Йоханна нахмурилась.

— О нас?

— Да. Ты и сама понимаешь, что постороннему твой муж кажется… скажем так, чрезвычайно замкнутым.

— Да, понимаю.

Впервые за всё недолгое время их знакомства Йоханна держалась с ним холодно.

— Я даже не знаю, как это сформулировать, но…

— Пятнадцать лет назад мы потеряли ребёнка, — перебила она. — Ты знал?

Первым побуждением Марко было ответить отрицательно, но он ненавидел лгать. К тому же Алекс, скорее всего, не выдал ему большой тайны.

Марко кивнул.

— Да. Алекс рассказал.

— Во время прогулки наша дочь выдернула ладонь из руки Гвидо и выбежала на дорогу. Водитель проезжавшей мимо машины не успел затормозить. Три дня она пролежала в коме, а потом её не стало. Ей было пять лет.

— Это ужасно.

— Да. И остаётся ужасным до сих пор. С тех пор Гвидо мучается страшным чувством вины. Он считает себя виновным в её смерти и так и не смог с этим справиться. Именно поэтому он стал таким, каким ты видишь его сейчас. Он долго проходил терапию.

Йоханна на мгновение замолчала.

— Поверь, Марко, Гвидо хороший человек. Но смерть Луизы что-то в нём сломала. С тех пор он почти не разговаривает.

— Кроме вчерашнего утра. Когда я пришёл к вам и заговорил о том, что вечером, когда убили Инес, его не было дома. Вы обменялись странным взглядом, а потом Гвидо, который обычно почти ничего не говорит, довольно подробно рассказал, как поздно ночью вернулся домой и хотел помочь искать Эмилию…

— Марко, — недоверчиво перебила Йоханна, — к чему ты клонишь?

— Я просто пытаюсь понять поведение Гвидо. Ничего больше.

— Поверь мне, произошедшее с Инес потрясло его. А исчезновение Эмилии — ещё сильнее. Он прекрасно знает, каково это — бояться за жизнь собственного ребёнка. Для него было важно, чтобы ты понял: он хотел сделать для тебя и Эмилии больше. Поэтому так подробно всё объяснил. И если ты думаешь о нём что-то другое, то поступаешь несправедливо.

Марко опустил взгляд. Ему стало стыдно за то, что он поднял эту тему.

— Прости, Йоханна, — тихо произнёс он. — Я целыми днями думаю, думаю и думаю, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, которая поможет вернуть дочь. Мне пришлось спросить, потому что эта мысль не давала покоя. Я верю тебе и Гвидо. Правда. Пожалуйста, не сердись.

— Всё хорошо. Я понимаю, что ты хватаешься за любую соломинку. Но в данном случае ты пошёл по ложному следу.

— Да.

Марко опустил голову.

— Я больше не знаю, что делать, Йоханна. Если я потеряю ещё и Эмилию…

— Нет, прекрати! Нельзя так думать. Ты должен сохранять надежду и верить, что всё закончится хорошо.

Марко снова поднял голову и посмотрел на неё.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать. О том, что произошло прошлой ночью.

— Что именно?

— В моём доме кто-то был. Он стоял рядом с кроватью и разговаривал со мной.

Глаза Йоханны широко распахнулись.

— Нет! Но как… То есть он стоял возле твоей кровати и разговаривал? А ты что делал? Ты ведь не мог просто лежать и слушать, что рассказывает тебе какой-то взломщик?

— Я ничего не мог сделать. Думаю, он меня одурманил.

— Одурманил? С ума сойти.

— Каким-то образом он полностью меня обездвижил. И Джеймса тоже.

— Ты уверен, что это не приснилось? Мне часто снятся сны, в которых я пытаюсь от кого-то убежать, но не могу пошевелиться.

— Уверен.

Марко во всех подробностях рассказал о ночном происшествии.

— Невероятно, — произнесла Йоханна, когда он закончил. — А что ты думаешь о его словах?

— Я воспринимаю их всерьёз.

— Значит, ты уедешь из посёлка?

— Не раньше, чем станет ясно, что случилось с Эмилией. Но я вполне допускаю, что этот ублюдок действительно намерен выполнить свою угрозу. По-моему, он совершенно невменяемый психопат.

Йоханна уставилась в пустоту.

— Мне нужно поговорить с Гвидо. Но я не представляю, чтобы он согласился отсюда уехать. Вернее, я точно знаю, что он не уедет.

— Почему ты так уверена?

— Потому что знаю своего мужа. И потому что его кое-что связывает с этой местностью. Гвидо вырос в маленькой деревне, которая раньше находилась неподалёку. Теперь её не существует. Мы двадцать лет жили в Таунусе, и всё это время он постоянно говорил, что хочет сюда вернуться. Он был очень привязан к матери, которая рано умерла. Нет, не думаю, что Гвидо согласится покинуть посёлок.

— Решать вам. Я только хотел, чтобы вы знали, что сказал этот безумец. Если бы несколько дней назад я послушал Инес…

Вскоре Марко попрощался с Йоханной и уже собирался идти к Штеффену, когда возле его дома остановилась машина криминалистической службы.

К облегчению Марко, приехали только двое. Упрямого сотрудника, отказавшегося сообщать ему результаты осмотра, среди них не было.

Зато приехала молодая женщина-криминалист и её коллега постарше. Оба уже работали здесь во время первого осмотра.

— Здравствуйте, мы могли бы… — начала женщина.

Марко перебил её:

— Всё в порядке, я знаю. Открою вам дверь, а дальше вы и сами здесь ориентируетесь.

Он отпер дом и кивнул сотруднице.

— Когда закончите, просто захлопните дверь.

После этого Марко повернулся и пошёл прочь.

Не успел он пройти и нескольких метров, как зазвонил телефон.

— Вчера вы разговаривали с Йонасом и Биргит Браукман перед тем, как они покинули посёлок, верно? — сразу перешла к делу старший комиссар Грефен.

— Да. Кстати, ваши криминалисты только что приехали.

— Я знаю. Супруги Браукман сказали, куда собираются?

— Да, к родителям Биргит в Гёссенхайм. Йонас сказал, что они смогут пожить там, пока всё это не закончится.

— Гёссенхайм. Хорошо, это всё. Спасибо.

Марко убрал телефон.

Вероятно, следователи хотели ещё раз поговорить с Йонасом и Биргит.

Когда он позвонил в дверь Штеффена, долго никто не открывал. Марко уже собирался уйти, но наконец на пороге появился хозяин дома.

Он выглядел измученным и невыспавшимся. Провёл рукой по обычно безупречно уложенным волосам, которые теперь торчали во все стороны.

— Марко! — устало произнёс Штеффен. — Прости, я немного прилёг. Смерть Бернхарда сильно меня подкосила.

— Извини. Я хотел рассказать тебе кое-что важное.

— Конечно, заходи.

Они прошли в гостиную. Смятое одеяло свидетельствовало, что Штеффен лежал на диване.

Марко опустился в кресло.

— Кстати, кто нашёл Бернхарда? Старший комиссар мне не сказала.

Штеффен печально посмотрел на него.

— Я. Думал, ты знаешь.

— Чёрт! Нет, не знал. Прости, Штеффен, я…

— Обычно людям не приходится сталкиваться с подобным. Прошлой ночью я почти не спал, а потом устал ворочаться в постели. Встал и решил немного прогуляться. Подумал, холодный воздух поможет и после этого я, возможно, посплю ещё хотя бы час.

Он сглотнул.

— Я увидел, что входная дверь Бернхарда открыта, и решил проверить, что случилось. Там я его и нашёл. Это… это было ужасно. Меня совершенно выбило из колеи. Хотя кому я рассказываю… По сравнению с тем, что пришлось пережить тебе…

В комнату вошла Ютта и сдержанно кивнула Марко.

Она выглядела бледной.

— Привет, Марко. Есть новости о дочери?

— К сожалению, нет. Полиция всё ещё блуждает в потёмках.

— Мне очень жаль.

Ютта села рядом с мужем и положила руки на колени.

— Я больше не знаю, как нам жить в этой ситуации.

Большим и средним пальцами она надавила на виски.

— Всё происходящее — настоящее безумие. Я страшно взвинчена, постоянно волнуюсь, но всё равно по ночам сплю как убитая. Боюсь, что даже не замечу, если кто-то будет ходить по нашему дому.

— А я замечу, — серьёзно сказал Штеффен. — Потому что почти вообще не сплю. Наверное, одно связано с другим. Я боюсь заснуть, потому что ты спишь так крепко, что ничего не слышишь. Можно сказать, я стою на страже.

— Это как раз связано с тем, ради чего я пришёл, — сказал Марко. — Прошлой ночью в моей спальне побывал незваный гость.

Когда супруги вопросительно посмотрели на него, он рассказал им обо всём, что произошло.

— Господи! — Ютта широко раскрыла глаза. — Какой ужас. И это после того, что случилось с твоей женой… Теперь я вообще не смогу лечь спать. Как мне когда-нибудь снова уснуть в этом доме?

— Ты уверен, что всё это произошло на самом деле? — спросил Штеффен.

Марко кивнул.

— Сначала я и сам сомневался. Но грязные следы возле кровати точно не мои. Всё было реально, это не сон. Я совершенно уверен.

Ютта повернулась к мужу:

— Штеффен, я хочу уехать отсюда, пока этого безумца не поймают.

Штеффен покачал головой.

— Всё не так просто. Мы не можем бросить всё и уехать.

Ютта непонимающе посмотрела на него.

— Но ты сам видел, на что способен этот человек. О чём тут вообще размышлять? Я тебя не понимаю.

— Я не говорю, что против. Просто сначала нужно кое-что уладить.

— Тогда, пожалуйста, уладь всё немедленно. Этой ночью я здесь не останусь.

В её голосе не было ни злости, ни агрессии, но Марко понял, что она не отступит.

Ютта поднялась и вышла.

Когда из прихожей донёсся звук закрывшейся двери, Марко сказал:

— Поезжай с ней в гостиницу или куда-нибудь ещё, Штеффен. Но послушай жену.

— Я её понимаю. После увиденного сегодня утром я и сам не хочу встречаться с этим безумцем. Но…

Штеффен помолчал.

— А как же остальные жители? Не думаю, что многие захотят уехать. Разве не сейчас нам особенно важно держаться вместе?

Заметив взгляд Марко, он наконец сдался.

— Хорошо. Постараюсь до вечера найти в Лоре жильё хотя бы на два-три дня.

— Это правильно.

— Ты уже рассказал остальным?

— Пока только соседке Йоханне. Гвидо не было дома.

— И как она отреагировала?

— Считает, что Гвидо ни за что отсюда не уедет. Он вроде бы когда-то жил в деревне поблизости.

Штеффен удивлённо посмотрел на него.

— «Поблизости» — это мягко сказано. Гвидо родом из Айхенвальда, крошечной деревушки, которая стояла именно здесь, на месте нынешнего Ауф-Монса.

— Здесь раньше была деревня? Я не знал.

Деревня.

Это слово чем-то зацепило Марко, но он никак не мог понять чем.

— Под конец там оставались всего две или три семьи, — продолжал Штеффен. — Остальные уехали ещё много лет назад. Ни инфраструктуры, ни общественного транспорта… Компания Кампера выкупила дома у последних жителей, а пустующие дома Кампер, скорее всего, получил за бесценок. Потом деревню снесли и построили Ауф-Монс.

Штеффен посмотрел на Марко.

— Ты не задумывался, почему в совершенно новом посёлке некоторые участки окружены живыми изгородями такой высоты, до которой им пришлось бы расти несколько лет?

Марко действительно задавался этим вопросом.

— Да, верно. Но о деревне, стоявшей здесь раньше, я ничего не слышал.

— В общем-то, это неважно. Просто Гвидо вырос не где-то поблизости, а именно здесь.

Деревня…

Внезапно Марко понял, почему это слово его насторожило.

Фигура, появившаяся ночью в спальне.

Вы все должны покинуть деревню — так прозвучала угроза.

Фигура назвала Ауф-Монс не посёлком, как все остальные.

Он назвал его деревней.

— Марко? — осторожно произнёс Штеффен, возвращая его к реальности.

— Да, прости. Я задумался… Теперь пойду к Алексу и Николь и расскажу, что произошло прошлой ночью.

Они поднялись.

Штеффен положил ладонь Марко на плечо.

— Спасибо, что специально пришёл предупредить нас.

— Как я уже сказал, я не хочу, чтобы вы повторили мою ошибку. Уезжайте из посёлка. Хотя бы ненадолго.

— Да, сейчас ещё раз поговорю с Юттой. Я не хочу, чтобы она больше не могла уснуть от страха. Да и сам наложу в штаны при мысли, что кто-то способен запросто входить в здешние дома.

— Каким бы образом ему это ни удавалось, — добавил Марко.

Штеффен проводил его до двери.

Перед уходом Марко снова повернулся к нему.

— Действительно сделай это, Штеффен. Послушай жену. Ты никогда себя не простишь, если с ней что-нибудь случится. Я знаю, о чём говорю.

Штеффен кивнул.

— Послушаю.

Марко не был уверен, что тот и правда это сделает.

Визит к Алексу прошёл почти так же, как разговор со Штеффеном. Только Николь не было дома, поэтому Марко разговаривал с ним наедине.

Услышав о ночном происшествии, Алекс отреагировал так же, как Штеффен:

— И ты совершенно уверен, что это был не кошмар?

— Да. Никаких сомнений.

— Чёрт! Хорошо, что Николь сейчас нет дома.

— Ты обязательно должен ей рассказать, — настойчиво сказал Марко. — Я столкнулся с этим человеком. Он совершенно безумен. Ты ведь знаешь, на что он способен. За четыре ночи подряд он убил четырёх человек, так что вряд ли теперь разбрасывается пустыми угрозами. Что будет, если с Николь что-нибудь случится?

— Ты прав, — признал Алекс. — Я поговорю с ней. Над нашим магазином есть небольшая квартира. Мы частично используем её как склад, но там имеются кухня и кровать. Думаю, следующие несколько ночей мы проведём там.

Марко с облегчением кивнул.

— Это правильно.

Вскоре он покинул дом.

Туман немного рассеялся, поэтому ещё издалека Марко заметил возле дома Йоханны и Гвидо тёмный седан, на котором ездили старший комиссар Грефен и её коллега.

В следующую секунду передние двери открылись, и оба следователя вышли.

Грефен увидела Марко и остановилась.

— Есть новости? — спросил он, приблизившись.

— Пока не знаем. Нам нужно поговорить с супругами Маннштайн.

— О чём?

Грефен замешкалась, и тогда Хайльман сказал:

— Думаю, он имеет право знать. Речь о том вечере, когда его жена…

— Что именно я должен знать?

Пульс Марко резко участился.

— Скажите наконец. Если это касается Инес или Эмилии, вы обязаны мне рассказать. Я и так уже почти схожу с ума.

Открылась входная дверь, и на пороге появилась Йоханна.

— Здравствуйте! — сказала она и подошла к ним.

На лбу залегли глубокие складки.

— Что-нибудь случилось? Вы нашли Эмилию?

— Нам необходимо поговорить с вами и вашим мужем, — ответила Грефен. — О позапрошлой ночи.

Она бросила взгляд на Марко и снова повернулась к Йоханне.

— Вообще-то это против правил, но… Вы не возражаете, если господин Винклер будет присутствовать при разговоре?

Йоханна нахмурилась, посмотрев на Марко.

— Разумеется, не возражаю. Нам нечего от него скрывать. Заходите.

Когда все расселись, Грефен спросила:

— Где ваш муж?

— Его нет дома. А что? Зачем он вам?

— Где он?

— Он… должен поработать.

Йоханна внезапно занервничала, что заметил не только Марко.

— Позвоните ему, пожалуйста, и скажите, что мы хотим с ним поговорить.

— Сейчас не получится. Он… отключил телефон, потому что не хотел, чтобы его отвлекали.

Грефен посмотрела на Хайльмана.

— Тогда сразу после этого мы поедем к нему в офис. Надеюсь, он не заперся там изнутри и не отключил звонок.

Йоханна ничего не ответила, однако по её лицу было видно, насколько неприятна ей эта ситуация.

— Где ваш муж находился позапрошлой ночью? — резко спросила Грефен.

— Мы уже отвечали. В офисе. Ему нужно было закончить сложное экспертное заключение.

— Во сколько он уехал из офиса и вернулся домой?

— Кажется, около половины второго.

Грефен кивнула и опустила взгляд, будто обдумывала услышанное.

Затем пристально посмотрела Йоханне в глаза.

— Госпожа Маннштайн, вы ведь знаете, что напротив офиса вашего мужа находится отделение банка?

— Да. И что?

— На здании установлены две камеры наблюдения. Одна снаружи и снимает пространство перед входом. В поле зрения попадает и противоположная сторона улицы.

— Хорошо. Какое отношение это имеет к нам?

В голосе Йоханны звучало всё больше беспокойства.

— Сейчас объясню. Ваш муж всегда оставляет машину в нише рядом с офисом. Мы просмотрели записи за ту ночь и обнаружили кое-что примечательное. В 17:37 он вышел из офиса, сел в автомобиль и уехал.

— И что? Может быть, ему понадобилось что-нибудь купить.

Грефен покачала головой.

— Мы просмотрели запись за всю ночь. Он больше не возвращался. В этом нет сомнений.

— Вы знаете, что у офиса есть ещё и задний вход?

— Задний вход?

— Да. Со стороны параллельной улицы можно пройти с парковки. Полагаю, Гвидо сначала поехал по делам, потом поставил машину на задней стоянке и вошёл через другую дверь.

Грефен и Хайльман снова переглянулись.

— Мы это проверим, когда поедем в офис вашего мужа, — сказала старший комиссар.

Она поднялась и повернулась к Марко.

— Выйдете с нами?

— Нам нужно ещё что-то обсудить?

— Нет.

— Тогда я останусь.

— Как пожелаете.

Марко проследил за полицейскими, когда они вместе с Йоханной вышли из комнаты.

Ему необходимо было поговорить с соседкой.

Они знали друг друга всего несколько дней, но у Марко было стойкое ощущение: она только что солгала о местонахождении мужа в ночь, когда убили Инес и исчезла Эмилия.

Вернувшись, Йоханна посмотрела на него так, словно прекрасно понимала, почему он остался.

Она села рядом.

— Ну? — спросил Марко. — Где Гвидо на самом деле был позапрошлой ночью?

— Это не так просто объяснить.

— Попробуй.

Марко почувствовал внутри ледяной холод.

Если выяснится, что Гвидо имеет отношение к смерти Инес и исчезновению Эмилии…

— Я уже рассказывала тебе о смерти нашей дочери, — начала Йоханна.

Марко поднял руку.

— Не надо. Просто скажи, где Гвидо был той ночью.

— Скажу, обещаю. Но сначала придётся рассказать ещё кое-что.

После короткой паузы она настойчиво добавила:

— Пожалуйста.

— Хорошо. Я слушаю.

Йоханна глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и заговорила тихо:

— Мать Гвидо умерла очень рано. Ему тогда было всего двенадцать. Но она погибла не от рака и не от сердечного приступа. Её тогдашний сожитель забил её до смерти, словно паршивую собаку.

Йоханна ненадолго замолчала.

В её глазах блеснули слёзы.

— Он был спившимся жестоким кобелём. Всякий раз, когда вечером возвращался домой пьяный, шатаясь и запинаясь, и ему хотелось кого-нибудь избить, сначала бил мать Гвидо до полусмерти. А когда она уже не могла двигаться, принимался за мальчика.

Голос Йоханны дрогнул.

— Уже к десяти годам у Гвидо почти не осталось костей, которые хотя бы раз не были сломаны. Всё его маленькое тело постоянно покрывали огромные синяки. И никто ничего не предпринимал. Ни больница, куда мать приводила его, если сама ещё могла ходить, ни служба по делам молодёжи. Не могу этого понять. Наверное, тогда на подобное просто не обращали такого внимания.

— Господи! — вырвалось у Марко. — Как можно такое делать с женщиной и ребёнком?

— Есть ещё кое-что, о чём Гвидо никогда не говорит и что наверняка стал бы отрицать.

Йоханна помедлила.

— Много лет назад он случайно проговорился. Поэтому я почти уверена, что этот мерзкий ублюдок ещё и насиловал его.

Марко покачал головой.

За последние дни на него обрушилось столько, что он не выдерживал. Если всё продолжится, однажды он просто потеряет рассудок.

Но так не должно было продолжаться.

Иначе Эмилия так и останется пропавшей — вероятно, в руках безумного убийцы.

Полиция могла говорить что угодно, но Марко больше не верил, что дочь просто где-то прячется.

Он знал своего ребёнка.

Марко снова подумал о Гвидо, которому в детстве пришлось вынести этот кошмар.

И об Эмилии.

— Это чудовищно, Йоханна. Я даже представить не могу, что подобное делает с ребёнком. Но мне необходимо узнать, где Гвидо был позапрошлой ночью. Я должен знать. Я теряю рассудок от страха за дочь. Ты понимаешь?

Йоханна кивнула, не отводя от него взгляда.

Затем поднялась.

— Идём.

Марко последовал за ней к лестнице, ведущей в подвал.

Йоханна остановилась и перешла на шёпот:

— Мы должны вести себя очень тихо. Хорошо? И, пожалуйста, не произноси ни слова, пока мы снова не поднимемся наверх. Ни единого слова. Обещаешь?

Марко неохотно кивнул.

Он должен был наконец выяснить, связан ли Гвидо с исчезновением Эмилии.

И с чудовищным убийством Инес.

Йоханна медленно и осторожно начала спускаться.

Марко последовал за ней.

Внизу она пошла по узкому полутёмному коридору. Единственный свет проникал сквозь небольшое окно под потолком в нише справа.

Йоханна не стала включать лампу.

Возле последней двери слева она остановилась, повернулась к Марко и приложила указательный палец к губам.

Затем положила ладонь на ручку и бесконечно медленно надавила.

Наконец дверь приоткрылась.

Йоханна заглянула внутрь и жестом велела Марко подойти ближе.

Через узкую щель он увидел почти голую комнату со стенами, облицованными кирпичом.

В центре стояло тяжёлое потёртое кожаное кресло, рядом — маленький круглый столик.

В кресле сидел Гвидо.

В одной руке, лежавшей на коленях, он держал блокнот. Другой рассеянно поглаживал небольшую деревянную коробку, похожую на сигарную.

Глаза были закрыты.

Голова медленно покачивалась из стороны в сторону, словно Гвидо слушал неторопливую мелодию.

Внезапно он открыл глаза.

Марко уже хотел испуганно отпрянуть, но Гвидо, казалось, совсем их не заметил.

Он поднял руку с блокнотом и посмотрел на страницу.

Затем заговорил.

Монотонно и механически.

Слова не имели для Марко никакого смысла, хотя он слышал их совершенно отчётливо:

— Сто двенадцать… каучук… жёлтый… семь… штамп…

Некоторое время они наблюдали за Гвидо, затем осторожно отступили.

Йоханна бесшумно прикрыла дверь и снова приложила указательный палец к губам.

— Он нас не заметил?

Это был лишь один из множества вопросов, теснившихся в голове Марко, но именно его он задал первым, когда они наконец поднялись на первый этаж.

— Нет. Сейчас он находится в состоянии, похожем на транс. Всё его сознание сосредоточено исключительно на словах, которые он произносит, и предметах, к которым прикасается.

Марко по-прежнему не понимал увиденного.

— Но что он там делает?

Йоханна кивнула, давая понять, что всё объяснит, и повела его на кухню.

Когда они сели, она спросила:

— Ты когда-нибудь слышал о синестезии?

— Возможно, но сейчас не могу вспомнить, что это такое.

— Я объясню. Синестезия — это явление, при котором разные чувственные восприятия соединяются между собой. Человек получает раздражитель, относящийся к одному органу чувств, но одновременно воспринимает его и через другой. Например, кто-то видит цвета, когда слышит музыку, или связывает определённые запахи с числами и словами. И наоборот.

— У Гвидо именно это?

— Да. Причём в очень редкой и ярко выраженной форме. Вообще существует несколько разновидностей синестезии. При одной из них буквы или цифры ассоциируются с определёнными цветами. Например, буква «А» всегда красная, а цифра пять — зелёная.

Йоханна продолжила:

— Другие синестеты воспринимают звуки или музыку как цвета и формы. Высокая нота может казаться светлой, а низкая — тёмной. У звуков могут быть определённые запахи. Некоторые люди связывают слова или имена с конкретным вкусом, ароматом или чувством. Например, имя Анна может ощущаться как сладость на языке.

— Это… врождённая болезнь?

Йоханна энергично покачала головой.

— Синестезия не болезнь. Я очень много читала и изучала эту тему. Она не причиняет вреда, скорее обогащает человека. Это особый дар восприятия мира. И да, считается, что чаще всего синестезия врождённая. Но существуют формы, связанные с неврологическими или психическими состояниями. И здесь мы подходим к Гвидо.

Она сделала паузу, позволив Марко осмыслить услышанное.

Одновременно он пытался понять, какое отношение всё это имеет к похищению Эмилии и смерти Инес.

— Всё очень запутанно, — признался он. — И я не понимаю, как это связано с тем, где Гвидо находился позапрошлой ночью.

Йоханна снова кивнула.

— Гвидо — совершенно исключительный случай во всех отношениях. Его синестезия выражена настолько сильно, что ни один из специалистов, к которым он обращался, прежде не сталкивался ни с чем подобным. Считается, что эта множественная синестезия может быть связана с многочисленными травмами головы, полученными из-за жестоких избиений в детстве. К этому добавилась тяжёлая психологическая травма.

Йоханна глубоко вдохнула.

— Если говорить короче, из-за пережитого в детстве Гвидо снова и снова впадает в глубокую депрессию. Спровоцировать приступ может любая мелочь. Иногда он буквально корчится от боли. По его словам, кажется, будто кто-то режет мозг бритвой.

Она ненадолго замолчала.

— Ему потребовались годы, чтобы найти способ самостоятельно справляться с такими состояниями. Он разработал метод: полностью отгораживается от окружающего мира, вслух произносит определённые слова, прикасается к определённым предметам или слушает слова, которые кто-то произносит. Всё должно происходить в строго установленном порядке, иначе не подействует. И ему необходимо сидеть в полной тишине именно на этом месте. В кресле, принадлежавшем его матери.

Марко вспомнил тяжёлое потёртое кресло в подвале.

— Позапрошлым вечером ему снова стало очень плохо, — продолжила Йоханна. — Половину ночи он провёл в той комнате. Именно в то время, когда на Инес и Эмилию напали в вашем доме.

— Почему же ты не рассказала об этом полиции? И мне?

— Потому что Гвидо не хочет, чтобы кто-нибудь узнал. Ему уже приходилось сталкиваться с тем, что люди, которым становилось известно о его даре и тяжёлой травме, считали его ненормальным. Поэтому я прошу тебя никому об этом не рассказывать.

— Но если полиция выяснит, что вы солгали, — а я уверен, что выяснит, — вам больше вообще не будут верить.

Йоханна кивнула.

— Я всё им объясню и могу лишь надеяться, что они отнесутся к этому деликатно. Но сейчас важнее другое, Марко.

— Что?

— Ты мне веришь?

Перед внутренним взором вновь возник Гвидо, сидевший в огромном кресле, где он выглядел маленьким и потерянным. Он монотонно повторял бессвязные слова, словно заклинание.

Марко кивнул.

— Да, верю. Но ты должна рассказать полиции, чтобы они не тратили драгоценное время на Гвидо, пока убийца по-прежнему удерживает мою дочь.

— Я сейчас же им позвоню. Прости, я даже не подумала об этом.

— А я пойду домой, — сказал Марко. — Я устал, и мне нужно всё обдумать.

Вскоре он вошёл в дом, которого они так ждали и который теперь казался ему тюрьмой.

Из гостиной выбежал Джеймс. Радостно повизгивая и виляя хвостом, он запрыгал вокруг Марко и принялся лизать ему руки.

— Всё хорошо, — пробормотал Марко.

Он присел, погладил пса и почесал за ушами — Джеймс особенно это любил.

— Ты радуешься, потому что не понимаешь, что произошло. Хотел бы я на несколько часов поменяться с тобой местами, свернуться где-нибудь клубком и уснуть.

Марко снова подумал о Гвидо и о том, что тому пришлось пережить в детстве.

Его история и собственное нынешнее положение заставляли Марко особенно отчётливо осознать, насколько спокойно до сих пор протекала его жизнь.

Какими незначительными были прежние проблемы, временами казавшиеся ему серьёзными и тяжёлыми.

И как всего за несколько дней их жизнь превратилась в абсолютную катастрофу.

Марко поднялся, прошёл на кухню и открыл холодильник.

Долго стоял перед распахнутой дверцей, рассматривая лежавшие на полках продукты.

Масло.

Варенье.

Пластиковая коробка с мясной нарезкой.

Ещё одна — с ломтиками сыра.

Бумажный пакет с помидорами.

Сладкий перец.

Молоко и апельсиновый сок.

Марко закрыл холодильник, ничего не взяв.

У него не было ни аппетита, ни жажды.

Он просто чувствовал себя истощённым.

Уставшим.

Отчаявшимся.

Марко с трудом добрался до гостиной, ненадолго выпустил Джеймса в сад, а затем рухнул на диван.

Казалось, кто-то выдернул вилку из розетки — и его тело отключилось.

Он ещё успел заметить, как Джеймс прижался к нему, после чего провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Звонок в дверь дошёл до сознания Марко не сразу — лишь когда уже смолк.

Джеймс возбуждённо залаял.

Марко быстро сел. В голове закружилось, и ему пришлось несколько секунд подождать, прежде чем подняться.

Когда он двинулся в прихожую, звонок раздался снова.

— Да-да, — сонно пробормотал Марко.

Он понятия не имел, сколько проспал, но снаружи, похоже, уже начинались сумерки.

Открыв дверь, Марко убедился, что не ошибся.

На пороге стояла старший комиссар Грефен с мрачным, почти похоронным выражением лица.

Прежде чем он успел что-либо сказать, она протянула ему какой-то предмет.

— Узнаёте?

Марко посмотрел на её ладонь и почувствовал, как кровь стынет в жилах.

— Да, — хрипло произнёс он. — Это башмачок моей дочери.

Она так замёрзла, что почти не может двигаться.

Лежит на сырой земле, свернувшись клубочком.

В голове совсем пусто.

Словно все мысли тоже замёрзли.

Живот болит всё сильнее, потому что она ничего не ела.

Через некоторое время ей снова захотелось в туалет, хотя пижамные штаны уже были мокрыми.

Она стянула их, облепленные сырой землёй, и присела.

Но её рука привязана к железной штуке, поэтому пришлось сделать лужу там же, где она всё время сидит.

Но это не так страшно.

Всё впиталось в землю.

Теперь снова вернулся сильный страх.

Такой же, как недавно, когда живот заболел настолько сильно, что она закричала.

Она боится, что скоро умрёт.

Мама говорила, что нужно всегда хорошо кушать, потому что, если совсем ничего не есть, можно умереть.

А она уже так долго ничего не ела.

От одной мысли о тосте с мёдом в животе начинает колоть.

Но она ничего не может с собой поделать.

Всё время думает о тостах с мёдом.

И о блинчиках с маленькими кусочками яблока.

Какой-то звук заставляет её вздрогнуть.

Он становится громче и звучит странно.

Едва она понимает, что так звучат чьи-то шаги, как уже видит приближающееся злое чудовище.

Она сразу начинает всхлипывать и ничего не может с этим поделать.

Чудовище с лицом улыбающегося клоуна останавливается перед ней и смотрит.

Потом протягивает руку.

Но не хочет причинить ей боль.

Оно держит пакет.

Она немного приподнимается и берёт его.

Заглянув внутрь, даже улыбается.

Там лежат два бутерброда.

Она запускает руку в пакет, достаёт один и откусывает огромный кусок.

Очень вкусно.

Когда она снова поднимает глаза, чудовище уже поворачивается и уходит.

Вскоре в пещере снова становится тихо.

Съев первый бутерброд, она опять чувствует боль в животе.

Но теперь боль другая.

Не такая острая.

И не такая сильная.

Второй бутерброд она оставляет на потом.

Теперь, когда она поела, то, наверное, умрёт не так скоро.

— Где… где вы его нашли? — ошеломлённо спросил Марко, не отрывая взгляда от красного велюрового башмачка с жёлтым цветком на носке.

Вместо ответа Грефен задала встречный вопрос:

— Возможно, этот башмачок был на вашей дочери, когда её похитили из дома?

— Я не знаю. Но если на ней вообще были домашние башмачки, то именно эти. Сейчас других у неё нет. То есть других она не носит. Скажите наконец, где вы его нашли?

— В доме ваших соседей. У Йоханны и Гвидо Маннштайн.

Марко словно получил удар в грудь и на мгновение лишился способности дышать.

— Но… этого не может быть, — едва слышно произнёс он.

— Госпожа Маннштайн рассказала вам историю своего мужа, верно?

— Да, поэтому я… Я не мог представить, что он… Господи, я совершенно ничего не понимаю.

Но ещё до того, как Марко договорил, внутри начала закипать ярость, которую он едва мог сдерживать.

Неужели всё было лишь дешёвым спектаклем?

Он посмотрел мимо полицейских — туда, где стоял дом Йоханны и Гвидо.

— Где он? Там, у себя?

— Да, с ним находятся мои коллеги. Теперь, когда вы опознали башмачок, мы заберём господина Маннштайна. Возможно, судья на первое время поместит его в психиатрическую клинику.

Одним прыжком, которого Грефен явно не ожидала, Марко проскочил мимо неё и в одних носках побежал к дому Маннштайнов так быстро, как только мог.

Дежуривший у входа полицейский в форме внимательно следил за ним, пока Марко пересекал подъездную дорожку.

— Стоять! — крикнул он. — Остановитесь!

Позади раздался голос Грефен:

— Господин Винклер, остановитесь! Вы сможете с ним поговорить, но дождитесь меня!

Марко замер в двух метрах от полицейского, тяжело дыша от бега, волнения и ярости.

Никогда прежде его не обманывали так бесстыдно.

Никогда он ни в ком так не разочаровывался.

Грефен подошла и остановилась рядом.

— Идёмте. Но предупреждаю: держите себя в руках. Пока ещё ничего не установлено. В отношении господина Маннштайна есть лишь первоначальное подозрение.

— А что насчёт его жены? Она его прикрывает и рассказала мне душещипательную сказку о его странном даре и детской травме.

— Это не сказка, господин Винклер. И синестезия, и пережитая травма реальны. Мы без труда всё проверили.

— Возможно. Но это не объясняет, как башмачок Эмилии оказался в их доме.

— Мы это выясним.

Грефен ненадолго положила ладонь Марко на предплечье.

Прикосновение было мимолётным, но он вздрогнул.

— Простите, я не хотела вас напугать. Господин Винклер, вы достаточно владеете собой, чтобы я могла провести вас внутрь?

— Да.

— Уверены?

— Да, не беспокойтесь. Но если выяснится, что он причинил моей дочери вред, я его убью.

Картина, открывшаяся Марко при входе в дом, напоминала театральную мизансцену на репетиции.

В гостиной рядом на диване сидели Йоханна и Гвидо.

Гвидо неподвижно смотрел на стол перед собой.

Йоханна прижимала к носу смятый платок.

Рядом с Гвидо стоял полицейский в форме, а Хайльман устроился на краю кресла немного сбоку от Йоханны.

Когда Марко вместе со старшим комиссаром Грефен вошёл в комнату, Йоханна подняла на него покрасневшие, опухшие от слёз глаза.

— Марко… Всё это неправда.

— Ты имеешь в виду сказку, которую мне рассказала?

— Нет, это была правда. Клянусь тебе своей жизнью. Но я не знаю, как башмачок Эмилии попал в наш подвал. Она никогда там не была. Клянусь…

Марко быстрыми шагами направился к дивану.

Хайльман вскочил и преградил ему дорогу.

— Где Эмилия? — спросил Марко, глядя мимо Хайльмана и Йоханны прямо на Гвидо.

Тот отреагировал лишь через несколько секунд.

Но вместо ответа просто посмотрел на Марко.

Взгляд был настолько пустым, словно Гвидо не узнавал стоявшего перед ним человека.

Наконец его губы шевельнулись.

— Я не знаю, — монотонно произнёс он.

— Как башмачок Эмилии оказался в вашем доме?

— Я не знаю, — тем же бесцветным голосом повторил Гвидо.

— Господин Винклер… — начала Грефен.

Но её перебила Йоханна.

— Марко, пожалуйста, выслушай меня! — взмолилась она. — Пожалуйста!

Он повернулся к ней.

— Что?

— Возможно, Эмилия потеряла башмачок, когда приходила к нам вместе с Инес. Такое ведь могло случиться. Всё, что я тебе рассказала, — правда. И да, позапрошлым вечером Гвидо находился не в офисе, а здесь, в подвале. Ты видел ту комнату.

— Я не знаю, что именно увидел там, — ответил Марко.

Первоначальная ярость немного улеглась, и он снова обрёл способность рассуждать более или менее ясно.

— Возможно, я действительно видел человека, которого страшное детство сломало и искалечило на всю жизнь. Но, возможно, видел мужчину, сидевшего в кресле и разыгрывавшего передо мной странный спектакль, потому что стало ясно: ложь о его местонахождении во время убийства моей жены и похищения дочери скоро раскроется.

Йоханна яростно замотала головой, а затем её сотряс приступ рыданий.

Грефен приблизилась к Марко.

— Достаточно, — тихо сказала она.

Марко хотел потребовать, чтобы полицейские давили на супругов до тех пор, пока те не признаются, где спрятали Эмилию.

Но промолчал, понимая, что это ничего не даст.

Кроме того, внутренний голос настойчиво советовал внимательно посмотреть на Гвидо и Йоханну и честно ответить себе на вопрос: действительно ли он верит, что этот мужчина — и, возможно, эта женщина — зверски убили четырёх человек и похитили четырёхлетнюю девочку?

Марко вышел в прихожую.

Услышав за спиной шаги, он обернулся к Грефен.

— Что теперь будет?

— Мы заберём господина и госпожу Маннштайн и допросим их.

— Сколько это займёт?

— Трудно сказать. Если господин Маннштайн, в отношении которого возникло первоначальное подозрение, захочет, чтобы при допросе присутствовал адвокат, придётся ждать его приезда.

Марко посмотрел мимо неё в сторону гостиной.

— Не думаю, что Гвидо захочет адвоката.

Грефен пожала плечами.

— Посмотрим. Затем судья должен будет решить, достаточно ли имеющихся данных, чтобы поместить его под стражу или направить в психиатрическое учреждение.

Она пристально посмотрела Марко в глаза, словно пыталась понять, о чём он думает.

— Кажется, вы успокоились.

— Да. Сначала мне хотелось наброситься на них. Но теперь, когда я увидел их там…

Марко покачал головой.

— Как бы сильно я ни хотел узнать, где находится Эмилия, я не уверен, что Йоханна и Гвидо действительно причастны.

— Мы это выясним.

— Надеюсь, — сказал Марко и вышел из дома.

Возле двери сидел Джеймс.

Увидев хозяина, он бросился бурно его приветствовать.

Когда Марко выбежал из дома, то оставил входную дверь открытой. Джеймс, должно быть, последовал за ним, а потом ждал возле дома Маннштайнов.

Марко погладил пса.

Лабрадудль замер от удовольствия, когда хозяин наклонился, прижал лицо к его шерсти и почесал за ушами.

— Сейчас ты — всё, что у меня осталось, — тихо произнёс Марко.

Внезапно его сотряс приступ рыданий.

Он опустился на землю, съёжился и закрыл лицо ладонями.

Джеймс суетился вокруг, жалобно поскуливая, словно отчаянно хотел помочь.

Через некоторое время Марко немного пришёл в себя.

Он погладил пса и хрипло сказал:

— Всё хорошо, мой хороший. Всё хорошо. Мы с тобой справимся, правда? И скоро Эмилия тоже вернётся.

Марко поднялся, отряхнул брюки и пошёл к дому.

Джеймс трусил рядом, то и дело тревожно поглядывая на хозяина.

Незадолго до въезда на участок навстречу Марко направилась коренастая фигура. Через несколько шагов он узнал Карстена Мона, бригадира со стройки.

— Эй, постой! — крикнул Карстен, когда Марко уже достиг подъездной дорожки.

Марко остановился.

— Слышал, копы взялись за этого психа. Это он утащил твою малую?

Марко задумался, откуда Карстен мог узнать о последних событиях.

— Кто тебе рассказал?

— Эй, информаторов не выдают, — с кривой усмешкой заявил Карстен. — Так что там? Он это сделал или нет?

— Я не знаю. Это должна выяснить полиция.

— Я с самого начала говорил, что этот тип замешан. И так всё ясно. У него же крыша поехала.

— Полиция пока ничего не установила. Думаю, с такими серьёзными обвинениями тебе следует быть осторожнее.

Карстен махнул рукой.

— Ладно, ладно. Я просто всегда говорю, что думаю. Зато со мной сразу понятно, чего ждать.

Марко поспешил сменить тему:

— Ты не знаешь, Штеффен и Ютта ещё в посёлке или уже уехали?

— Я только что видел Штеффена. А зачем им уезжать?

Марко решил не рассказывать Карстену о ночной встрече возле кровати. Он был уверен, что тот лишь поднимет его на смех.

— Неважно.

— Эй, говори уже. Раз спросил, значит, важно.

— Штеффен и Ютта думали уехать из посёлка, пока всё не закончится. Вообще-то всем стоит об этом задуматься.

Карстен с шипением втянул воздух.

— Штеффен? Не верю. Он не позволит какому-то ублюдку выгнать себя из собственного дома. Но теперь я понимаю, зачем ты спрашивал.

В нескольких метрах позади Карстена появился Клаус Волкерс.

— Вон Клаус идёт, — сказал Марко.

Он подумал, не знает ли уже весь посёлок, что полиция подозревает Гвидо Маннштайна.

— Привет! — Клаус коротко поднял руку и указал в сторону дома за спиной Марко. — Правда, что полиция подозревает Гвидо?

— Откуда ты знаешь? — удивлённо спросил Марко.

— Слухи сейчас по всему посёлку распространяются как лесной пожар, не правда ли. Что с Гвидо? Его арестовали?

— Не знаю, что собирается делать полиция, — уклончиво ответил Марко.

— А правда, что ты советуешь всем покинуть посёлок? — спросил Карстен. — Поэтому и интересовался Штеффеном, верно? Потому что тебе какой-то сон приснился. Только я тогда не понимаю, почему ты сам ещё здесь.

Марко хотел спросить, кто это рассказал, но передумал.

В конечном счёте было правильно, что жители узнали об угрозе.

Однако последние слова Карстена его разозлили.

— Ты ведь понимаешь, что моя четырёхлетняя дочь исчезла после того, как моей жене перерезали горло?

— Эй, спокойно. Я ничего такого не имел в виду, — обиженно ответил Карстен.

Он повернулся к Клаусу.

— Ты ведь отсюда не сбежишь и останешься при своём проекте?

Клаус кивнул.

— Думаю, останусь. Но это уже не мой проект, не правда ли.

— О каком проекте вы говорите? — спросил Марко.

Клаус не ответил сразу, и тогда Карстен объяснил:

— Это он руководил сносом старых развалюх, которые раньше здесь стояли, а потом строительством этого великолепного посёлка. Господин инженер-строитель.

— Ты работал на NeSiba GmbH? — удивился Марко.

— Я работал у них руководителем проекта, — подчеркнул Клаус. — Мы расстались после того, как старые дома снесли, но до начала строительства нового посёлка.

— Посреди проекта?

Марко не скрывал удивления.

Как инженер по измерительной технике он и сам руководил проектами и знал, что руководителя редко меняют посреди текущих работ. Обычно для этого требовались серьёзные причины.

— Почему?

Клаус махнул рукой.

— Долгая история, не правда ли. Поговорим об этом, когда весь этот кошмар закончится.

Он посмотрел в сторону дома Йоханны и Гвидо.

— Возможно, всё уже закончилось.

— Нет, — возразил Марко. — Точно не закончилось. Не раньше, чем найдут мою дочь.

— Скажи, мы можем чем-нибудь помочь? — спросил Карстен. — Нужно поискать твою девочку — только скажи. Но не сегодня ночью. Ночью мы снова будем патрулировать посёлок.

— Снова? — удивился Марко.

— А как же. Ничего ведь не изменилось. Только этот ублюдок теперь ещё и Бернхарда прикончил.

— Полиция собирается полностью оцепить посёлок, — сказал Марко, вспомнив слова Грефен.

Карстен вышел на середину улицы и пристально посмотрел сначала в одну сторону, затем в другую.

После этого повернулся к Марко.

— Ну да, конечно. Ты видишь здесь хоть кого-нибудь из тех, кто должен оцеплять посёлок?

Марко осмотрелся.

Улица пустовала, если не считать тёмной машины Грефен и брошенного патрульного автомобиля возле дома Маннштайнов.

— Они наверняка скоро приедут.

— Когда? Уже темно!

— Да откуда мне знать, чёрт возьми! — выкрикнул Марко.

Он оставил Клауса и Карстена на улице и вместе с Джеймсом вошёл в дом.

Закрыв за собой дверь, Марко прислонился к ней спиной и зажмурился.

Неужели этот кошмар никогда не закончится?

Он снова вспомнил фигуру возле кровати и задался вопросом, мог ли это быть Гвидо.

Да, в спальне было темно и Марко различал лишь очертания.

Но чутьё подсказывало, что это был не сосед.

Гвидо ниже ростом.

Хрупче.

Да и тот шипящий шёпот совершенно не подходил его застенчивой, замкнутой натуре.

С другой стороны…

Судя по словам ночного посетителя, тот был безумен.

Возможно, страдал шизофренией.

Марко вспомнил увиденное в подвале Маннштайнов.

Странное поведение Гвидо.

Но было ли оно всего лишь странным?

Или уже безумным?

Марко открыл глаза и посмотрел на Джеймса.

Пёс сидел перед ним, не отрывая взгляда, а когда их глаза встретились, заскулил.

— Ты голоден, правда?

Марко оттолкнулся от двери, прошёл на кухню и наполнил миску Джеймса.

Затем вернулся в гостиную и сел на диван.

Ему казалось, что после смерти Инес и исчезновения Эмилии большую часть времени он провёл именно здесь.

Сейчас вновь стало почти невозможно сопротивляться желанию спрятаться в воспоминаниях.

О времени, когда их жизнь была счастливой и почти идеальной, хотя сами они этого не понимали.

Съёмная квартира или собственный дом.

Ольденбург или Шпессарт.

Старая работа или новая.

Всё это не имело значения.

Они были вместе.

Были здоровы.

И у них не было настоящих бед.

Марко слышал счастливый смех Эмилии, когда они устраивали в постели бои подушками.

Или обнимались втроём: он и Инес укладывали дочь между собой и крепко прижимались друг к другу.

После этого выражение «обнимашки втроём» прочно вошло в словарь Эмилии. Она снова и снова требовала их, забираясь к родителям в постель или на диван.

В уголках глаз Марко снова выступили слёзы.

Он вытер их и уже собирался лечь, когда в дверь позвонили.

— Решил зайти и узнать, как ты, — сказал Штеффен, когда Марко открыл дверь.

— Заходи, — ответил тот, оставив вопрос без ответа.

Штеффен кивнул и последовал за ним в гостиную.

— Понятно. Молчание — тоже ответ.

Марко снова сел на диван, на то самое место, с которого только что поднялся. Штеффен устроился в кресле напротив.

— Об Эмилии уже что-нибудь известно?

— Нет.

— Думаешь, Гвидо к этому причастен?

Марко пожал плечами.

— Не знаю. Не могу себе такого представить, но…

— У него нашли башмачок твоей дочери, верно?

Марко снова недоумённо покачал головой.

— Откуда все об этом знают? Полиция ведь наверняка никому не рассказывала.

— Рассказала Йоханна.

— Йоханна? Но… когда?

— Очевидно, только что. Как и все в посёлке, я заметил, что у Маннштайнов что-то происходит с полицией. А про башмачок услышал от Карстена. Он проходил мимо, когда Йоханну и Гвидо выводили из дома. Зная Карстена, нетрудно догадаться: он сразу спросил, что случилось. И прежде чем кто-то успел её остановить, Йоханна сообщила, что их подозревают в причастности к убийствам и похищению Эмилии, потому что у них нашли её башмачок. И что они понятия не имеют, как он туда попал.

Это было вполне в духе Йоханны.

— Но башмачок ведь не может просто так появиться в чужом доме, — заметил Штеффен.

— Не знаю. Эмилия несколько раз приходила к Йоханне и Гвидо вместе с Инес. Возможно, тогда и потеряла её.

— Хм… — протянул Штеффен. — Честно говоря, я тоже не могу представить, чтобы именно Гвидо оказался способен на такое. Да, иногда он ведёт себя странно, но… Ты только посмотри на него. Как этот щуплый коротышка мог подвесить под потолком тяжёлое тело?

Марко пришлось напрячься, чтобы отогнать страшное видение Инес в соседнем доме.

— Карстен сказал, что сегодня ночью вы снова будете патрулировать? — спросил он, желая отвлечься.

Штеффен кивнул.

— Да. Видит бог, сейчас меньше всего оснований прекращать дежурства.

— Но прошлой ночью вы не выходили.

— Нет. После того, что произошло с Инес, мы все словно оцепенели… В общем, никто из нас не хочет сидеть дома сложа руки.

— Значит, вы останетесь, несмотря на то, что тот безумец сказал мне ночью?

— Мы это обсуждали. Алекс, Клаус, Карстен и я. Позже подошёл ещё Дирк. Мы поговорили о твоём рассказе и…

Штеффен заметно замялся.

— Марко, пожалуйста, не пойми неправильно. Мы все понимаем, под каким невероятным психологическим давлением ты находишься. Поэтому думаем, что тебе приснился настолько реалистичный сон, что ты убеждён: всё действительно произошло.

Марко прислушался к себе и понял, что слова Штеффена его почти не удивили.

К тому же у него имелось доказательство ночного визита, поэтому он сохранил спокойствие.

— Хорошо. Тогда пойдём со мной.

Он поднялся и вышел из гостиной. У подножия лестницы дождался Штеффена.

Поднимаясь наверх, Марко сказал:

— Сначала я и сам решил, что это кошмар. Но потом обнаружил следы обуви. Они доказывают, что, к сожалению, мне ничего не приснилось.

Они вошли в спальню.

Штеффен нерешительно остановился в дверях, но Марко кивком пригласил его подойти.

— Не бойся. Вот здесь. Посмотри сам.

Марко шагнул к своей стороне кровати и резко замер.

Небольшой коврик со следами исчез.

От волнения кожу на лбу закололо, но уже через мгновение Марко вспомнил, что в доме снова работали криминалисты.

Должно быть, они забрали коврик на экспертизу.

— Совсем забыл. Полиция, вероятно, увезла его вместе со следами для исследования.

Марко заметил скептический взгляд Штеффена.

В нём читалось что-то похожее на жалость.

— А, понятно, — поспешно произнёс тот и кивнул. — Конечно, такие улики полиция забирает. Пойдём обратно.

— Ты не веришь ни единому моему слову, верно? — спросил Марко, когда они снова оказались в гостиной.

— Глупости, конечно верю. Но мы в любом случае решили остаться. Поэтому сегодня ночью снова выйдем патрулировать.

— По посёлку будет ходить и полиция.

— Они ведь не смогут запретить нам гулять ночью по собственному посёлку. Да и должны радоваться каждому дополнительному человеку, который будет смотреть по сторонам. Когда преступника поймают, твоя дочь тоже скоро вернётся к тебе.

— Надеюсь. Ты знал, что Клаус был руководителем проекта NeSiba и участвовал в строительстве посёлка?

— Я знал, что он инженер-строитель и раньше работал на Кампера, пока между ними не произошёл серьёзный конфликт. Кампер уволил его без предупреждения. Кажется, это случилось в самом начале строительства.

— А чем Клаус занимается сейчас?

— Работает в другой компании, но уже не на такой должности. По-моему, Кампер здорово ему навредил: обзвонил крупные фирмы и наговорил о нём гадостей. После этого Клаусу было очень трудно вообще найти работу.

— Значит, он наверняка сильно злится на Кампера.

— «Злится» — слишком мягко сказано. Он ненавидит его, как чёрт святую воду. Но что именно произошло и почему Кампер его выгнал, я не знаю. Лучше спроси у самого Клауса.

— Уже спрашивал. Он уклонился от ответа.

— Тема не из приятных. К тому же у тебя и без того хватает забот. Наверное, Клаус просто не захотел грузить тебя своими проблемами.

— Да, он сказал что-то подобное.

— Вот видишь.

Марко смотрел куда-то мимо Штеффена и размышлял, могла ли злость Клауса на Кампера зайти настолько далеко, чтобы тот убил его жену.

Но даже если так — какое отношение к этому имели Герда, Инес и Бернхард?

И похищение Эмилии?

Нет.

Клаус был здесь ни при чём.

Тем более во время убийства Инес он патрулировал посёлок вместе с Марко.

— Думаю, мне пора, — сказал Штеффен, вырывая его из раздумий. — В восемь мы с Карстеном выходим на первую смену. Ты справишься?

— Да. Как-нибудь…

— Может, сказать остальным, чтобы каждая патрульная пара заглядывала к тебе и проверяла, всё ли в порядке?

— Нет, спасибо. Не нужно. Я совсем вымотался и, скорее всего, лягу рано.

— Хорошо, понимаю.

Штеффен поднялся.

Когда Марко хотел проводить его, тот покачал головой.

— Оставайся сидеть. Я сам выйду.

Вскоре входная дверь захлопнулась.

Рассказ о Клаусе не выходил у Марко из головы.

Он задумался, знает ли старший комиссар Грефен, где тот работал раньше и при каких обстоятельствах расстался с Кампером.

Стоит ли позвонить и на всякий случай рассказать?

Но разве это не будет несправедливо по отношению к Клаусу — натравить на него полицию, не имея ни малейших доказательств его вины?

Марко подумал об Эмилии.

О том, какой страх она сейчас испытывает.

И взялся за телефон.

Она спала.

Хотя было ужасно холодно, в какой-то момент усталость всё-таки одолела её.

Она моргает, трёт глаза, а затем пронзительно вскрикивает.

Перед ней стоит злое чудовище с лицом клоуна и смотрит на неё.

Но, несмотря на сковавший её страх, она не может оторвать взгляда от того, что чудовище держит в руках.

Коричневый бумажный пакет.

И шерстяное одеяло.

Она снова очень голодна, но, если придётся выбирать между этими двумя вещами, возьмёт одеяло.

Оно наконец подарит ей хоть немного тепла.

— Можно мне его? — спрашивает она слабым голосом, потому что чудовище не двигается.

Фигура по-прежнему стоит неподвижно, и девочка начинает плакать.

— Пожалуйста, пожалуйста, можно мне одеяло?

Она протягивает свободную руку.

Наконец чудовище шевелится и подаёт ей одеяло.

Она торопливо хватает его и закутывается в грубую ткань, насколько позволяет привязанная рука.

Одеяло воняет и неприятно колется, но ей всё равно.

Становится немного теплее, и дрожь постепенно ослабевает.

Пока она плотнее стягивает одеяло у шеи, чудовище наклоняется и ставит бумажный пакет рядом с ней на землю.

Она берёт его и заглядывает внутрь.

Там лежат два шоколадных батончика и пластиковая бутылка лимонада.

Она смотрит в лицо клоуна.

— Спасибо!

Чудовище удерживает её в этом страшном месте, и она ужасно его боится.

Но, когда тебе что-нибудь дают, всегда нужно говорить спасибо.

Так научила мама.

Не произнеся ни слова, чудовище поворачивается и покидает пещеру.

Она снова остаётся одна.

Дрожащими пальцами она лезет в пакет, достаёт шоколадный батончик и разрывает обёртку.

Затем откусывает большой кусок и наслаждается чудесным сладким вкусом.

— Да, мы знаем, что господин Волкерс — инженер-строитель и прежде работал в NeSiba GmbH, — подтвердил старший комиссар Хайльман.

Перед этим он объяснил Марко, что Грефен не может подойти к телефону, поскольку сейчас допрашивает Гвидо и Йоханну Маннштайн.

— Вы также знаете, что расстались они далеко не по-хорошему?

— Господин Винклер, я понимаю, что вы готовы использовать любую возможность, чтобы вернуть дочь. Но уверяю: мы знаем, что делаем. Мы собрали и проверили всю доступную информацию о жителях посёлка. Если бы у нас появились основания подозревать господина Волкерса, мы бы приняли соответствующие меры. Могу вам обещать…

— Вы можете сказать, как продвигается допрос Гвидо и Йоханны? Удалось что-нибудь выяснить?

— Простите, но я не могу вам этого сообщить.

— Я отец похищенного ребёнка. Разве я не имею права знать, как продвигается расследование, касающееся моей дочери?

— К сожалению, господин Винклер, такого права у вас нет. Тем более расследование касается ещё и убийства четырёх человек.

— Маннштайнам разрешат вернуться домой после допроса?

— Мне пора заканчивать, господин Винклер. Простите.

Послышался щелчок, а затем гудок.

Разговор закончился.

Марко положил телефон на журнальный столик и откинулся на бок.

Он чувствовал себя отвратительно.

Словно подлый доносчик.

Но не мог утаивать сведения, которые могли оказаться важными.

Тем более не знал, известны ли они полиции.

По крайней мере, так Марко пытался оправдать перед собой только что сделанный звонок.

Он закрыл глаза, собираясь немного отдохнуть, но в голове закружились мысли.

Как башмачок Эмилии оказался в подвале Йоханны и Гвидо?

Если девочка потеряла её, когда приходила туда вместе с Инес, та должна была лежать в гостиной или прихожей.

Но никак не в подвале.

Было и ещё одно обстоятельство, о котором Марко прежде не подумал.

Йоханна заверила, что сразу после его ухода позвонит Грефен.

Зачем ей самой приглашать полицию в дом и вести сотрудников в подвал, если там находилась улика, доказывавшая причастность Гвидо к похищению Эмилии?

И ещё более важный вопрос.

Грефен должна была приехать к Маннштайнам примерно через полчаса после ухода Марко.

Она сказала, что нашла башмачок в подвале.

Значит, та лежала на видном месте.

Но незадолго до Грефен Марко сам находился там и ни за что не пропустил бы яркий башмачок собственной дочери.

В этой истории что-то совершенно не сходилось.

Но что именно?

Его мысли снова вернулись к Клаусу.

Он так же мало соответствовал представлению Марко о хладнокровном убийце, как и Гвидо.

К тому же в случае с убийством Инес у Клауса имелось лучшее из возможных алиби: во время преступления он находился вместе с Марко — мужем жертвы.

Всё это сводило с ума.

Марко снова и снова возвращался к версиям, связанным с Гвидо и Клаусом, пока лай Джеймса не вырвал его из раздумий.

Лабрадудль возбуждённо бросился в прихожую.

Марко понял, что кто-то позвонил в дверь.

Он пошёл открывать и увидел на пороге соседа.

— Гвидо! — удивлённо воскликнул Марко. — А где Йоханна?

Гвидо редко появлялся где-либо без жены.

— Дома. Я хотел поговорить с тобой наедине.

— Хорошо. Заходи.

Марко и сам пока не понимал, что думать о его визите.

По всей видимости, подозрения не подтвердились, поэтому полиция — или судья — позволила супругам вернуться домой.

— Хорошо, что вас отпустили, — сказал Марко и указал на кресло.

Когда Гвидо сел, Марко посмотрел на телефон и понял, что уже гораздо позже, чем ему казалось.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Я пришёл сказать, что не имею отношения к похищению твоей дочери. Йоханна тоже. Не знаю, как башмачок Эмилии оказался в нашем подвале, но думаю, что кто-то намеренно его туда подбросил.

— Но кто? И как? Вы ведь должны знать, кого впускали в подвал.

— А ты сам точно знаешь, кто побывал в твоём доме за последние дни? Или прошлой ночью?

Марко кивнул.

— Ты прав. Если кому-то удалось ночью стоять возле моей кровати, хотя я заменил замки, то он, вероятно, способен так же свободно входить и к вам. И подбросить башмачок в подвал.

— Йоханна рассказала, что показывала тебе мою комнату.

— Да. Это было…

Марко попытался подобрать слова.

— Безумно? — опередил его Гвидо.

— Нет. Я не это хотел сказать. Необычно.

Гвидо посмотрел на свои руки и, казалось, задумался над ответом.

— Я потратил половину жизни на создание этого метода. Можно назвать его моей самотерапией. Понимаю, что постороннему всё это действительно может показаться безумием, но метод помогает мне справляться с воспоминаниями о детстве, которые иначе я не смог бы вынести.

Он поднял глаза.

— Мне повезло, что я синестет. Без возможности одновременно воздействовать на все органы чувств так, чтобы это благотворно влияло на сознание, я уже давно покончил бы с собой.

— Наверное, ужасно жить с воспоминаниями о таких событиях.

Гвидо опустил взгляд.

Марко показалось, что тот пытается собраться с силами.

Наконец Гвидо снова посмотрел на него.

— До сих пор я говорил о детстве только с женой и несколькими психотерапевтами. Хочу рассказать тебе, хотя мне будет очень трудно. Для меня важно, чтобы ты понял, кто я, что мне пришлось пережить ребёнком и что сформировало меня. Чтобы ты ни секунды не сомневался: я никогда не смог бы причинить вред другому человеку. Тем более ребёнку.

Марко покачал головой.

— Нет, пожалуйста, не надо. После похищения дочери у меня в голове творится безумие. Я постоянно представляю самые страшные вещи, которые этот ублюдок может с ней сделать. Сейчас я не выдержу рассказа о жестоком обращении с ребёнком. Надеюсь, ты понимаешь.

Он помолчал.

— Но могу сказать, что с самого начала сомневался в твоей причастности к исчезновению Эмилии и смерти четырёх человек.

Гвидо кивнул.

На его лице появилось облегчение — то ли потому, что он поверил словам Марко, то ли потому, что ему не придётся рассказывать о детстве.

— Спасибо. Но позволь объяснить, как проявляется моя синестезия. Ты видел меня в подвале, и, думаю, я должен рассказать, что именно там происходило.

Гвидо откинулся на спинку кресла и положил руки на широкие округлые подлокотники.

Затем начал говорить:

— Представь, что входишь в комнату, состоящую не только из стен и мебели, но и из смеси цветов, звуков, фактур и даже вкусов. Воздух наполнен впечатлениями, которые ты одновременно видишь, слышишь, чувствуешь их запах и пробуешь на вкус. Всё сливается воедино, словно живое полотно, созданное твоими чувствами. Будто поступающая в мой мозг информация движется не по отдельным каналам, а танцует, переплетается и накладывается друг на друга.

Марко внимательно слушал.

— Когда я вхожу в комнату, то не просто слышу звук собственных шагов. Одновременно воспринимаю цвет и фактуру пола. Деревянный пол не только кажется гладким — он окружает меня глубоким золотисто-оранжевым сиянием. Звук шагов смешивается с негромким постукиванием фиолетовых тонов, мягко плывущих по комнате. Иногда кажется, будто сам пол дышит, а я дышу вместе с ним.

Гвидо говорил всё свободнее:

— Когда я беседую с человеком, как сейчас с тобой, то слышу не только произносимые слова. У каждого из них есть собственные цвет и форма. Слово «привет» ощущается как мягкий голубой цвет — почти успокаивающий. А «стоп» — как колючий, кричаще-красный цвет, режущий слух. Но дело не только в цвете. Я чувствую и вкус слова. «Привет» напоминает свежую воду, а «стоп» оставляет горькое металлическое послевкусие. Я воспринимаю общение не только разумом, но всем телом. Язык пробует звуки на вкус, а тело ощущает цвета.

Марко слушал заворожённо.

Он никогда не предполагал, что Гвидо способен говорить так свободно и многословно.

— Звуки я не просто слышу. Я вижу их колебания. Они возникают передо мной как светящиеся пульсирующие узоры, мерцающие, например, тёплыми жёлтыми и оранжевыми оттенками. Одновременно может появиться лёгкая сладость, словно сам звук превратился в свежий фрукт у меня во рту.

Гвидо ненадолго замолчал.

— Запахи ощущаются ещё сильнее. У них есть цвета, которые окутывают меня. Когда я чувствую аромат цветов, это не просто сладкий запах. У него нежная бархатная фактура и яркий розовый цвет, ложащийся вокруг тёплым светом.

Он провёл ладонью по подлокотнику.

— Предметы, к которым я прикасаюсь, я воспринимаю не только на ощупь, но и зрительно, и на слух. Мягкая подушка ощущается как волна тёплого света. Одновременно я слышу негромкое текучее шуршание, похожее на шелест листьев на ветру. Словно каждое прикосновение открывает маленький концертный зал, где удивительным образом соединяются звуки, цвета и формы.

Он снова помолчал.

— Для меня мир — постоянно меняющееся произведение искусства, в котором всё связано. Звуки становятся цветами, цвета — чувствами, а всё, что я вижу и слышу, обладает вкусом. Иногда это ошеломляет и утомляет, но одновременно позволяет воспринимать мир необычайно глубоко и полно.

— Вот это да… — Марко был глубоко впечатлён. — Ты описал всё очень наглядно. Я даже не знал, что такое возможно.

Он задумался.

— Но если всё так, как ты рассказываешь, твой мир должен быть непрерывным фейерверком ощущений. При этом ты кажешься очень замкнутым и необщительным человеком.

Гвидо кивнул.

— Ты спрашиваешь об этом, потому что не услышал первую часть моего рассказа.

Он надолго задумался, и Марко не стал его торопить.

Наконец Гвидо продолжил:

— Представь, что лежишь на мягком шезлонге посреди пёстрого луга. Солнце нежно гладит кожу, негромко звучит любимая музыка, ты наслаждаешься самой вкусной едой и лучшими напитками. И одновременно кто-то вонзает тебе в голову раскалённую иглу с зазубринами, проталкивает её прямо в мозг и начинает там ковыряться.

Голос его стал тише.

— Эта игла — мои воспоминания.

— Понимаю.

— Когда она вонзается настолько глубоко, что я больше не могу терпеть, я создаю при помощи своих чувств целую конструкцию из ощущений. Она обволакивает иглу, словно вата. А иногда заставляет её полностью исчезнуть.

Гвидо посмотрел Марко в глаза.

— Именно это ты видел в подвале. Мне потребовалось много лет, чтобы подобрать совершенно определённую последовательность ощущений, которые вызывают цифры, слова и материалы. Если использовать их в правильном порядке, они способны ослабить боль. Понимаю, это трудно представить, но так устроена моя жизнь. Иначе я не могу.

Он ненадолго замолчал.

— Я знаю, что такое страдание. Знаю, что значит потерять человека, которого любишь больше всего на свете, когда его зверски убивают. Поэтому я никогда не смог бы причинить кому-либо боль.

— Я тебе верю, Гвидо, — сказал Марко.

И это было правдой.

Но тогда убийца его жены и похититель дочери всё ещё оставался на свободе.

И мог в любой момент нанести новый удар.

— Ты думаешь, моя дочь ещё жива?

Марко и сам не понимал, почему задал этот вопрос именно Гвидо.

Но ему хотелось услышать мнение соседа, поскольку он был уверен: тот ответит честно.

— Да, думаю, — заверил Гвидо. — Если бы преступник хотел убить Эмилию, то сделал бы это сразу и выставил её тело напоказ, как тела остальных жертв.

Гвидо поднялся.

Марко заметил: Гвидо чувствовал себя гораздо хуже, чем казалось всё это время.

— Мне нужно идти. Когда я так много рассказываю, во мне пробуждаются призраки, которые и без того спят очень чутко.

— Ты сейчас спустишься в подвал?

— Да.

Гвидо повернулся и вышел из комнаты.

А затем и из дома — не оглянувшись и больше не сказав ни слова.

Марко ещё долго размышлял над тем, что рассказал ему Гвидо.

Постоянно возвращавшиеся травматические воспоминания о жестоких издевательствах, пережитых в детстве, в сочетании с необычайным миром ощущений казались ему настолько чуждыми, что Марко не мог даже приблизительно представить себе подобную жизнь.

Однако теперь он был твёрдо убеждён: сосед действительно не имел отношения к похищению Эмилии.

Оставался Клаус Волкерс.

Инженер-строитель, со скандалом расставшийся с человеком, чья жена стала первой жертвой.

Действительно ли Клаус был так безобиден, как казалось Марко и, судя по всему, полиции?

Марко поднялся и отправился на кухню.

Аппетита по-прежнему не было, но он должен был наконец заставить себя поесть. Терять силы сейчас нельзя.

Он неохотно положил на ломтик тоста ветчину и сыр — обычно Марко очень любил такие бутерброды. И всё же ему потребовалось почти пять минут, чтобы проглотить эту скудную еду.

Он чувствовал себя совершенно опустошённым и обессиленным, но при мысли о том, чтобы лечь в постель и среди ночи снова увидеть рядом с собой человека, становилось страшно.

Кто сказал, что в следующий раз безумец ограничится угрозами?

Марко по-прежнему не представлял, каким образом незнакомец проникал в дом, а значит, во сне оказался бы полностью в его власти.

Он сел на диван и включил телевизор.

Нужно продержаться до утра, а потом можно будет поспать. Днём этот псих не осмелится проникнуть в дом.

Но не прошло и получаса, как Марко уснул.

Джеймс разбудил его, облизывая лицо.

Марко открыл глаза и растерянно огляделся. С улицы в комнату проникал серый дневной свет.

Он лежал на диване в гостиной.

Значит, всё-таки заснул.

Телевизор ночью отключился сам. По всей видимости, никто в дом не приходил.

С облегчением Марко сел.

Наступило утро второго дня после исчезновения Эмилии.

Мог ли он ещё надеяться, что с дочерью всё хорошо? Что безумец, удерживавший её, пока не причинил ей вреда?

Марко поднялся, насыпал Джеймсу корм, затем пошёл наверх, в ванную, и принял попеременно горячий и холодный душ.

После этого почувствовал себя немного бодрее.

Одевшись, он выпил на кухне чашку крепкого чёрного кофе, прислонившись к столешнице и размышляя о вчерашнем дне и разговоре с Гвидо.

Затем вышел в прихожую, взял ошейник и поводок Джеймса, надел тёплую куртку и шарф.

Они покинули дом.

Было без двадцати девять. Марко надеялся, что даже в выходной Клаус в такое время уже не спит.

Он намеренно повернул налево и выбрал более длинную дорогу к дому Волкерсов, чтобы Джеймс мог сделать свои утренние дела возле пруда.

Накануне туман немного рассеялся, но теперь снова клубился на улицах посёлка, придавая им зловещий вид, вполне соответствовавший происходящему.

Через четверть часа Марко добрался до нужного дома и позвонил.

Клаус уже встал и, похоже, не удивился, увидев его на пороге.

— Доброе утро. Есть новости? Дочь нашли?

— К сожалению, нет. Но я хотел бы с тобой поговорить. Уделишь мне несколько минут?

— Конечно, заходи.

— Ничего, если собака тоже войдёт?

— Разумеется. Полагаю, он чистый.

— Да, конечно.

Они прошли по коридору, облицованному белой плиткой. По обе стороны располагалось по две двери, а дальше коридор переходил в просторную гостиную, соединённую под прямым углом с большой кухней-столовой.

Толстые ковры на тёмном ламинате приглушали шаги.

Дом Клауса и Барбары Волкерс, как и жилище Штеффена и Ютты, имел Г-образную форму, чего Марко прежде не заметил, лишь мельком рассматривая его с улицы.

Клаус направился к двери в левой части комнаты.

— Посидим в моём кабинете, не правда ли? — сказал он.

Помещение было вытянутым, площадью около двадцати квадратных метров. В глубине стоял современный письменный стол. Половину левой стены занимали полки, заполненные книгами, кубками и деревянными фигурками. Завершал ряд узкий шкаф высотой до потолка.

Ближе ко входу находились низкий круглый стол и три мягких стула.

— Присаживайся, — предложил Клаус.

Когда они устроились, он выжидающе посмотрел на Марко.

— Чем могу помочь?

— Сразу перейду к вопросу. Ты работал руководителем проекта в NeSiba GmbH и строил часть этого посёлка.

— Да, но это не совсем точно, — ответил Клаус.

Марко видел, что тема ему неприятна.

— Как руководитель проекта я отвечал за снос старой деревни и подготовительные работы для нового посёлка. Да, я должен был руководить и строительством домов. Но прежде чем их начали возводить, мы с компанией расстались, не правда ли?

— Можно спросить почему?

— Сначала я хотел бы узнать, зачем тебе это понадобилось.

Марко ненадолго задумался и решил не ходить вокруг да около.

Речь шла о его дочери.

— Хорошо. Я слышал, что вы с руководителем компании, господином Кампером, расстались после серьёзного конфликта. А первой жертвой стала именно жена Кампера.

Марко внимательно следил за реакцией Клауса, но не заметил на его лице ни удивления, ни раздражения.

— Вывод, к которому ты пришёл, не слишком мне льстит, но вполне понятен, не правда ли? Могу сказать, что полиция уже рассматривала эту версию. В конце концов следователи поняли: едва ли из-за злости на Кампера я стал бы убивать не только его жену, но и ещё троих людей, которые не имели к нему никакого отношения.

Клаус продолжил:

— Кроме того, во время убийства Инес я находился вместе с тобой. А ночь, когда погибла Герда, почти целиком провёл в ванной: у меня расстроился желудок. Жена может это подтвердить.

Марко кивнул.

— Спасибо. Я и сам уже пришёл к такому выводу, но хотел поговорить с тобой лично, а не довольствоваться чужими рассказами. Теперь ты скажешь, почему вы расстались со скандалом?

Клаус кивнул.

— Да. Я молчал достаточно долго. Пора кому-нибудь рассказать. Подожди.

Он поднялся, подошёл к узкому шкафу и достал оттуда большой свёрнутый лист бумаги, похожий на строительный чертёж.

Клаус отнёс его к письменному столу и развернул.

— Иди сюда. Я кое-что покажу.

Марко подошёл и посмотрел на план.

Сначала он не понял, что именно там изображено, но затем прочитал текст в рамке в правом нижнем углу:

Название проекта: снос Айхенвальда и строительство посёлка Ауф-Монс

Руководитель проекта: дипломированный инженер Клаус Волкерс

На плане был изображён посёлок, но не только новые дома и улицы. Пунктирными линиями обозначались здания старой деревни.

Некоторые новые дома — например, дом Марко и соседний — возвели точно на тех местах, где прежде стояли старые здания. Другие немного сместили.

Кроме того, весь план пересекало множество линий, назначения которых Марко не понимал. Из-за них чертёж выглядел запутанным.

— Здесь показаны снесённая деревня и новые дома, которые предполагалось построить, не правда ли? — объяснил Клаус. — Как я уже говорил, сначала проектом руководил я. Во время сноса мы заметили, что в некоторых местах проседает грунт. Провели проверку и обнаружили подземные пустоты.

Он указал на несколько линий.

— Возможно, прежде это были тайные хранилища для зерна или чего-нибудь подобного. Деревне было около четырёхсот лет, и в старые времена жителям приходилось защищаться от нападений, не правда ли?

Клаус выпрямился.

— Я остановил работы и объяснил Камперу, что нужно исследовать всю территорию под деревней, найти пустоты и засыпать их, иначе грунт под новым посёлком однажды может просесть. Но Кампер и слышать об этом не хотел.

— Почему?

— Это потребовало бы дополнительных расходов, не заложенных в смету, и нарушило бы график, что для него было ещё хуже. Большую часть проекта Кампер финансировал сам. Ему нужно было как можно скорее закончить строительство, продать первые дома и начать выплачивать ипотечный кредит. Банки давили на него.

Клаус горько усмехнулся.

— Он потребовал, чтобы я не обращал внимания на пустоты и продолжал работы по плану. Я счёл это крайне опасным и отказался. После этого он уволил меня без предупреждения.

— Ничего себе, — удивлённо произнёс Марко. — Значит, эти пустоты до сих пор могут там находиться?

Клаус пожал плечами.

— Не знаю, что сделал новый руководитель проекта. Если у него была совесть, он должен был найти все пустоты, вскрыть и засыпать. После увольнения меня больше не допускали на стройку. Но подозреваю, что ничего не засыпали. Иначе Камперу не было смысла увольнять меня, не правда ли?

— Одного я не понимаю. Почему ты не рассказал об этом публично?

Клаус опустил взгляд и некоторое время молчал.

Наконец со стыдом произнёс:

— Кампер мне угрожал.

— Чем? У него был на тебя какой-то компромат?

— Нет. Ему это и не требовалось. Он сказал, что, если я стану создавать проблемы, устроит моей жене несчастный случай.

— Что? Он угрожал твоей жене…

Марко не верил своим ушам.

— И ты позволил себя запугать?

Внутри нарастало нервное возбуждение.

— Ты рассказывал об этом старшему комиссару Грефен?

— Не мог, — едва слышно ответил Клаус.

— Почему? Ты до сих пор боишься Кампера?

— Да. Ты не представляешь, на что он способен. Когда Кампер скупал старую деревню, несколько домов ещё оставались жилыми. Две или три семьи не хотели продавать.

Клаус говорил всё тише:

— Сначала он предложил им больше денег, не правда ли? Когда они отказались, начал оказывать серьёзное давление. Я знал лишь часть происходившего, но мне известно, что Кампер угрожал этим людям. Всё дошло до того, что в одной семье произошла странная смерть, а после этого NeSiba внезапно смогла купить их дом по завещанию.

— Это же…

Марко был потрясён.

— Но я всё равно не понимаю, почему ты ничего не рассказал полиции. Всё это может быть связано с убийствами. И с похищением моей дочери. А ты молчишь из-за угроз, которые когда-то произнёс этот человек?

— Не только из-за них, — виновато признался Клаус.

— А из-за чего ещё?

Он замешкался лишь на мгновение.

— Я… позволил Камперу себя подкупить. Когда дома начали хорошо продаваться, он впоследствии фактически заплатил мне за молчание. Я согласился, и теперь он держит меня в руках. Если всё раскроется, я больше никогда не смогу работать по специальности.

Клаус опустил голову.

— Кроме того, я совершил преступление, как и он. Стал соучастником. Если какой-нибудь из домов однажды обрушится из-за подземной пустоты и просевшего грунта и при этом пострадают люди, меня могут привлечь к ответственности за умышленное причинение вреда здоровью.

Марко смотрел на Клауса, не зная, что ответить.

Внутри поднималась ярость.

Этот человек молчал из страха перед наказанием, тем самым мирясь с тем, что могли быть убиты ещё люди, а Эмилия, возможно…

— И сколько стоило твоё молчание, Клаус? Что он тебе дал?

Клаус печально посмотрел на него.

— Дом. Он отдал мне этот дом.

Марко не стал говорить Клаусу, что думает о его трусости.

Нельзя было терять ещё больше времени.

Пусть он и не понимал всех связей, но чувствовал: рассказ Клауса имеет отношение к происходящему в Ауф-Монсе.

— Воздержусь от комментариев. Но объясни одно: если здешние дома могут обрушиться, как ты сам решился жить в одном из них?

Клаус опустил голову.

— Потому что знаю: под этим домом пустот нет.

Марко с трудом скрывал охватившее его презрение.

— Ты сам позвонишь старшему комиссару Грефен или это сделать мне?

Клаус кивнул.

— Позвоню сам. Спасибо, что даёшь мне возможность самому этим заняться, не правда ли?

— Когда?

— Прямо сейчас. Обещаю.

Марко поднялся и покинул дом.

По дороге обратно он ещё раз прокрутил разговор в голове.

Неужели он всю жизнь был настолько наивен, что не замечал преступных махинаций вокруг себя? Или всё, что имело отношение к этому посёлку, с самого начала было замешано на преступлениях?

Возле пруда Марко позволил Джеймсу немного побегать.

На сегодня этого должно было хватить.

Поравнявшись с домом Гвидо и Йоханны, он остановился и посмотрел на фасад.

Снова возникло ощущение, что в рассказе Гвидо что-то не сходится.

Марко уже собирался идти дальше, когда понял, что именно его беспокоило.

Не раздумывая, он свернул на подъездную дорожку и позвонил в дверь.

Время щадить чьи-то чувства закончилось.

Теперь Марко должен был делать всё возможное, чтобы найти Эмилию.

Йоханна открыла и посмотрела на него так, что Марко не смог понять выражения её лица.

— Можно ещё раз поговорить с Гвидо?

Она покачала головой.

— Сейчас нельзя. Он уже три часа в подвале и, насколько я могу судить, в ближайшее время оттуда не выйдет.

— Но мне необходимо с ним поговорить.

— Прости, сейчас это невозможно.

— Хорошо. Возможно, на мой вопрос сможешь ответить ты.

— Возможно.

После допроса в полиции Йоханна заметно изменилась.

Голос звучал устало, глаза утратили прежний блеск. Она производила впечатление сломленной женщины.

— Гвидо рассказал мне всю свою историю.

— Я знаю. Это потребовало от него огромных усилий. Поэтому он сейчас и сидит в подвале.

— Я хотел бы понять следующее. Ты говорила, что Гвидо много лет мечтал сюда вернуться и ни за что не согласится уехать… Но почему? Если именно здесь он пережил весь тот ужас — избиения, издевательства над ним и матерью, её насильственную смерть, — зачем ему было возвращаться? Это нелогично.

— Нет, вполне логично. До восьми лет он жил здесь с матерью. Только потом они переехали в город к тому ублюдку.

Йоханна немного помолчала.

— Здесь Гвидо провёл самые счастливые годы своей жизни — с матерью, а вначале ещё и с отцом. Здесь прошла та часть его детства, когда он чувствовал себя защищённым и в безопасности.

Марко кивнул.

— Теперь понимаю. Прости, что снова…

— Ничего, — перебила Йоханна. — Я представляю, что ты чувствуешь.

— Прежде чем уйду, можно спросить, чем закончился разговор с полицией?

— По всей видимости, странной истории с башмачком Эмилии недостаточно, чтобы отправить нас под стражу. А где находился Гвидо, когда произошло нападение на Инес, теперь тоже выяснилось.

— Я рад, что вас отпустили домой.

Йоханна с шумом выдохнула.

— Ещё бы.

— Хорошо, тогда пойду. Мне нужно подумать.

— Береги себя и хорошенько запирай двери, — посоветовала Йоханна.

Когда Марко уже собирался отвернуться, она добавила:

— Ты ведь рассказал другим жителям о том, что произошло у тебя позапрошлой ночью?

— Конечно.

— И что? Кто-нибудь покинул посёлок?

— Нет. Только Йонас и Биргит Браукман с дочерью. Ютта очень хотела уехать, но Штеффен, похоже, уговорил её остаться.

— Неудивительно. Он был первым, кто сюда переехал.

— Штеффен? Один?

— Да. Ютта приехала лишь через три месяца. Она работала арт-директором в рекламной компании и должна была закончить большой проект. А Штеффену нужно было раньше выйти на новую работу, поэтому первые три месяца он жил в Ауф-Монсе один.

Йоханна пожала плечами.

— А что удерживает здесь Николь и Алекса, понятия не имею.

Марко вспомнил слова незнакомца, стоявшего у его кровати:

Если через два дня они не уедут, туман станет гуще, чем когда-либо прежде. Того, кто тогда ещё останется здесь, найдёт то, что поднимается снизу.

Два дня истекали наступающей ночью.

То, что поднимается снизу…

— Тогда до встречи.

— Надеюсь, Эмилия совсем скоро вернётся к тебе, — с сочувствием произнесла Йоханна.

Марко кивнул и отправился домой.

Когда он закрыл за собой входную дверь, до полудня оставалось несколько минут.

У него оставались ещё вторая половина дня и вечер, чтобы решить, как поступить.

Он снова вспомнил слова тенеподобной фигуры возле кровати.

То, что поднимается снизу.

Когда чудовище снова приходит, ей уже не так страшно, как раньше.

Ужасное лицо клоуна по-прежнему пугает, но пока чудовище не причинило ей боли.

Каждый раз оно что-нибудь приносит.

Даже одеяло, в которое она теперь закуталась очень плотно.

Ей всё равно холодно, но под одеялом немного лучше.

Чудовище останавливается перед ней и смотрит сверху вниз.

Она набирается храбрости и говорит:

— Пожалуйста, отведи меня обратно к маме и папе. Пожалуйста, пожалуйста! Здесь холодно, и мне страшно. Отведи меня к маме.

Некоторое время уродливое неподвижное пластиковое лицо смотрит на неё.

Затем чудовище начинает шептать хриплым голосом:

— Я не могу отвести тебя к маме. Твоей мамы здесь больше нет. Она ушла навсегда. А скоро не будет и твоего папы.

Шёпот звучит так жутко, что ей снова становится страшно. Очень страшно.

Но то, что говорит этот странный голос, пугает её ещё сильнее.

Мама никогда не оставила бы её одну.

— Ты врёшь, — тихо говорит она. — Мама никуда не ушла. И папа тоже.

Потом собирает всю свою смелость и кричит:

— Ты — чудовище-врунишка! Врать нельзя!

Чудовище наклоняется, и клоунское лицо оказывается совсем близко.

Она пытается отодвинуться, но упирается спиной в холодную стену.

— Скоро все исчезнут, — шепчет голос. — Сегодня ночью. Один за другим. А ты останешься совсем одна.

Чудовище выпрямляется и поворачивается.

Когда шаги наконец стихают, она начинает всхлипывать.

Некоторое время Марко стоял в прихожей и размышлял над услышанным.

Потом заметил абсолютную тишину, царившую в доме.

Там, где обычно звучал детский смех и раздавались привычные бытовые шумы, теперь образовался звуковой вакуум.

Даже Джеймс неподвижно лежал на подстилке и наблюдал за хозяином.

Никогда прежде Марко не чувствовал себя таким потерянным.

Он мучительно скучал по Инес и Эмилии.

От мысли, что жену он больше никогда не увидит, не обнимет и не посмотрит ей в глаза, Марко едва не впадал в отчаяние.

Лишь тревога за дочь помогала держаться.

Он прошёл мимо Джеймса к лестнице и стал подниматься, ступень за ступенью.

Возле спальни ненадолго остановился, затем вошёл и направился к шкафу.

Марко отодвинул дверцу, за которой на полках лежали вещи Инес, а на вешалках висела её одежда.

Взгляд медленно скользил по каждому предмету, пока не остановился на платье цвета полуночной синевы, купленном к крещению Эмилии.

У платья был скромный вырез, а ткань облегала стройную фигуру Инес так, словно наряд сшили специально для неё.

За неделю до переезда она надела его на прощальный ужин.

Они забронировали столик в дорогом ресторане вместе с друзьями — Алексом, Эльке, Юргеном и Доротеей.

В том платье Инес выглядела потрясающе.

Теперь она никогда больше его не наденет.

Марко просунул ладонь за ткань, слегка приподнял платье, прижал к лицу и глубоко вдохнул её запах.

— Я так по тебе скучаю, — прошептал он.

Слёзы впитывались в ткань.

Марко долго стоял неподвижно.

Наконец поднял голову, в последний раз посмотрел на вещи погибшей жены и закрыл шкаф.

Опустив голову, вышел из спальни, пересёк коридор и вошёл в детскую.

Его жена была мертва.

От неё осталась только их общая дочь Эмилия, уже почти три дня находившаяся в руках убийцы Инес.

И Джеймс, следовавший за Марко по пятам и теперь сидевший рядом.

Марко чувствовал: что бы ни задумал безумец, всё скоро завершится.

Нет.

Он знал это наверняка.

Наступающей ночью.

Незнакомец сказал ему об этом, стоя возле кровати.

И хотя тот ублюдок несомненно был безумен — или именно поэтому, — Марко ему верил.

Значит, у него оставался лишь один шанс спасти дочь.

На мгновение он подумал позвонить Грефен и всё с ней обсудить, но тут же отказался от этой мысли.

Последние дни показали, что пользы от этого не будет.

Все предложения Марко полицейские отвергали.

Нет.

Теперь всё зависело от него.

В смерти Инес была и его вина: он не послушал жену и не уехал вместе с ней из посёлка.

Проигнорировал её вполне обоснованный страх.

Но дочь он потерять не мог.

Марко глубоко вдохнул и вышел из комнаты Эмилии.

Он должен был что-нибудь сделать.

Сейчас.

Следующие полчаса Марко искал возможный путь проникновения в дом.

Когда он снова вернулся в прихожую, сомнений не осталось: обычным способом безумец попасть внутрь не мог.

Дубликата ключа от новых замков ни у кого не было, поэтому версия, что одну из дверей просто открыли, отпадала.

Ни на окнах, ни на дверях не обнаружилось ни единой царапины, которая могла бы свидетельствовать о взломе.

Это тщательно проверили и криминалисты, и сам Марко.

Значит, существовал другой путь.

Марко опустился в кресло и мучительно напряг память.

Он должен был найти этот другой вход.

Марко был убеждён: именно он приведёт к дочери.

Закрыв глаза, он снова мысленно перебрал фразу за фразой всё, что тенеподобная фигура прошептала возле кровати.

Во всяком случае, всё, что сумел вспомнить.

И вновь остановился на двух фрагментах:

То, что поднимается снизу…

Ты слышал это в стенах…

Снизу.

В стенах.

Марко вспомнил план в кабинете Клауса.

И его рассказ.

Под посёлком существовали пустоты, которые, вероятно, не засыпали.

Значит, они могли сохраниться до сих пор.

Перед глазами снова возникло множество пунктирных линий, пересекавших чертёж.

Если все очевидные ответы оказывались неверными, следовало обратиться к менее очевидным.

Если кто-то снова и снова проникал в дом Марко и в другие здания, не открывая дверей и окон, значит, он нашёл менее очевидный путь.

То, что поднимается снизу…

Марко вскочил, вышел в прихожую и спустился в подвал.

Там он принялся внимательно осматривать наружные стены во всех помещениях.

Простукивал их.

Надавливал.

Пытался сдвинуть отдельные участки.

Искал трещины, щели и стыки.

Но не обнаружил ни тайной двери, ни люка, ни чего-либо ещё, через что человек мог бы попасть в дом снаружи.

Марко повторил ту же процедуру на первом этаже.

А затем — хотя это казалось совершенно нелепым — и наверху.

В конце концов он сдался, вернулся в гостиную и подавленно опустился на диван.

Можно было сойти с ума.

Кто-то уже несколько раз проникал в его дом по ночам и не оставлял следов.

Но Марко никак не мог понять, как именно это происходило.

Если безумец собирался исполнить угрозу, то наступающей ночью снова начнёт действовать.

Возможно, опять придёт к нему.

И что тогда?

Марко будет покорно ждать, словно овца, которую ведут на бойню?

Нет.

От него зависела жизнь дочери.

Он выпрямился.

В голове начала складываться идея.

Возможно, опасная.

Возможно, совершенно безумная.

Но иначе продвинуться не удастся.

Марко больше не собирался сидеть сложа руки.

Он предпримет что-нибудь.

Этой ночью.

Часть дня Марко проспал на диване.

Хотя мысли непрерывно вращались вокруг одного и того же, а боль, горе и тревога грозили лишить его рассудка, он был настолько измотан, что глаза закрылись сами собой.

Проснулся Марко лишь ближе к вечеру от телефонного звонка.

Это снова была старший комиссар Грефен. На первый же вопрос об Эмилии она ответила так же, как отвечала все последние дни:

— Пока ничего нового.

Зато полиция исследовала башмачок девочки на наличие возможных следов. Оставалось провести сравнительный анализ материала ДНК.

— Хорошо. Клаус Волкерс связался с вами?

— Да. Сейчас мы занимаемся Германом Кампером и его компанией, проверяем обвинения, которые господин Волкерс выдвинул против бывшего руководителя и его методов ведения дел. Пока рано говорить о чём-либо определённом, но уже становится ясно, что репутация господина Кампера далеко не безупречна.

— Думаете, он может быть связан с убийствами и похищением моей дочери?

— Пока не знаем, — ответила Грефен. — Но продолжаем проверку.

Марко ненадолго задумался, не рассказать ли ей о своём плане, однако сразу отказался от этой мысли.

Она попытается его отговорить.

А в худшем случае пришлёт полицейских, чтобы те его охраняли.

— Мы свяжемся с вами, как только появятся новые сведения, — пообещала Грефен.

На этом разговор закончился.

Марко всё ещё чувствовал слабость и лёгкое оцепенение. Позже ему предстояло быть в наилучшей форме, поэтому он отправился в ванную, разделся и принял попеременно горячий и ледяной душ.

Одевшись, действительно почувствовал себя немного бодрее.

Он насыпал Джеймсу корм и наблюдал, как пёс жадно опустошает миску.

Когда потом лабрадудль подошёл за лаской, Марко сказал:

— Друг мой, сегодня ты будешь ночевать не дома.

Джеймс вопросительно посмотрел на него, словно понял слова.

— Я бы предпочёл оставить тебя рядом, но сегодня ночью это невозможно. Если всё пройдёт хорошо, скоро Эмилия снова будет с нами.

Через некоторое время Марко тихо добавил:

— А если нет, тебе понадобится новая семья.

Он положил пластиковый контейнер с кормом в тканевую сумку, добавил короткую толстую верёвку, с которой Джеймс так любил играть, и пристегнул поводок.

Когда Марко позвонил в дверь дома Йоханны и Гвидо, на улице уже давно стемнело.

— Вы не могли бы оказать мне большую услугу? — спросил он у открывшей дверь Йоханны. — Можно оставить Джеймса у вас на ночь?

Она нахмурилась — так бывало всегда, когда Йоханна относилась к чему-то с подозрением.

— Почему? Что ты задумал?

— Мне просто хочется немного побыть в покое.

Складки на её лбу стали ещё глубже.

— От Джеймса, который для тебя полноценный член семьи? Причём единственный, кто у тебя сейчас остался? Спрошу ещё раз: что ты задумал?

— Как я уже сказал, мне хочется…

— Марко, расскажи, что собираешься делать. Иначе можешь сразу забирать собаку обратно.

Он долго боролся с собой, но наконец кивнул.

— Хорошо. Я расскажу.

Когда Марко объяснил свой замысел, Йоханна покачала головой.

— Наверное, сейчас мне следовало бы спросить, не сошёл ли ты с ума. И, скорее всего, ты действительно сошёл, но…

Она протянула руку.

— Давай поводок и сумку. И только попробуй завтра утром не прийти за Джеймсом вместе с Эмилией.

— Спасибо!

Марко передал ей сумку и поводок.

— Мне нужно что-нибудь знать?

— Поначалу он может устроить небольшой спектакль. После смерти Инес… Сейчас он ни на шаг от меня не отходит. Но, думаю, скоро успокоится.

— Хорошо.

Йоханна посмотрела на Джеймса, затем снова на Марко.

— Ты действительно собираешься это сделать?

— У меня нет другого выхода. Это единственный шанс, который я вижу. Если неизвестный исполнит угрозу, сегодня ночью он попытается убить не только других взрослых.

— Пожалуйста, будь осторожен. Этот человек совершенно безумен.

— Сделаю всё возможное.

Марко присел и погладил Джеймса по боку.

Пёс чувствовал, что происходит что-то неладное, и скулил.

Когда Марко отвернулся, Джеймс начал возбуждённо лаять.

Марко тут же отогнал мысль о том, что, возможно, слышит этот лай в последний раз.

Сейчас он должен был сосредоточиться на предстоящем.

Вернувшись домой, Марко начал обход.

Сначала спустился в подвал, заходил в каждое помещение и оценивал его по одному определённому критерию.

Затем повторил то же самое на первом этаже.

Наверх он не пошёл: для его замысла там не было подходящего места.

Найдя участок, который более или менее отвечал требованиям, Марко приспособил его под свои нужды, а потом отправился на кухню.

Он поочерёдно вынул из деревянной подставки все ножи.

Каждый взвесил в руке и сделал несколько пробных движений.

В конце концов выбрал адски острый филейный нож с узким, слегка изогнутым лезвием длиной около двадцати сантиметров.

Остальные вернул в подставку.

По дороге в гостиную Марко пожалел, что у него нет пистолета.

С огнестрельным оружием не пришлось бы приближаться к противнику вплотную. По крайней мере, появился бы шанс не оказаться заведомо проигравшим при столкновении.

Марко положил нож на низкий журнальный столик и сел на диван.

Здесь он будет ждать, пока не наступит время.

Сколько придётся провести в выбранном укрытии и произойдёт ли этой ночью хоть что-нибудь, никто не знал.

В десять вечера Марко начал готовиться.

Он надел кроссовки, взял фонарик и филейный нож. Телефон перевёл в авиарежим и положил в передний карман джинсов.

Затем подошёл к вешалке.

Вместо толстой зимней куртки выбрал более лёгкую демисезонную, не стеснявшую движений.

Надев её, Марко погасил свет на всём первом этаже и спустился в подвал.

У нижней ступени остановился и посмотрел на тканевый шкаф шириной около метра, который временно установили у противоположной стены в трёх шагах от лестницы.

Ранее Марко полностью его освободил.

При одном взгляде на шкаф желудок болезненно сжался.

И всё же он достал фонарик, включил его, затем погасил свет возле лестницы.

В луче фонаря подошёл к шкафу, забрался внутрь и сел на круглый табурет, принесённый из кладовой.

Съёмное тканевое дно шкафа Марко убрал ещё во время подготовки.

Он потянул молнию снизу вверх, оставив лишь узкую щель, через которую мог смотреть наружу. Затем проделал то же самое сверху вниз.

Нож положил рядом с собой на плиточный пол подвала и выключил фонарь.

Некоторое время Марко смотрел в казавшуюся абсолютной темноту.

Постепенно она превратилась в густой сумрак.

Маленькое окно под потолком находилось со стороны дома, противоположной улице, а ближайший фонарь стоял довольно далеко. Света почти не проникало.

Однако вскоре глаза привыкли к темноте, и Марко начал хотя бы смутно различать очертания.

Он глубоко вдохнул и провёл ладонями по бёдрам.

Марко был готов.

Настолько, насколько вообще мог быть готов.

По крайней мере, так ему казалось.

Но уже через несколько минут мрак начал давить на него.

Напряжённо всматриваясь сквозь узкую щель в тёмный коридор, Марко внезапно решил, что услышал какой-то звук.

Он задержал дыхание.

Сердце забилось быстрее.

Марко напряжённо прислушался, но больше ничего не услышал.

Наверное, показалось.

Однако спустя всего несколько мгновений он прищурился и начал дышать как можно тише.

В конце коридора что-то двигалось.

Или нет?

На лбу выступили капли пота.

Из этого ничего не выйдет.

Если всё случится так, как он предполагал, шансы остаться незамеченным практически равны нулю.

И вообще — шкаф.

О чём он только думал?

Это первое место, которое проверит любой человек, если заподозрит, что кто-то прячется.

С другой стороны, почему преступник, который в последние ночи, вероятно, не раз свободно входил в дом и выходил из него, должен предположить, что именно сегодня Марко спрятался в шкафу?

Напряжение мешало ясно мыслить.

Он продолжал дышать как можно тише и пытался пронзить взглядом темноту.

Казалось, всё вокруг движется, словно по подвальному коридору плывёт чёрный туман.

Марко подумал, что весь план был полным безумием и лучше остановиться, пока ещё не поздно.

Нужно выбраться из этого нелепого укрытия, включить во всём доме свет и позвонить старшему комиссару Грефен.

Если рассказать ей о замысле, она, возможно, пришлёт одного или двух полицейских в штатском.

Они сделают то, что Марко пытался осуществить так неумело.

Только у них будет оружие и подготовка к любым неожиданностям.

А может быть, своими действиями Марко не помогал Эмилии, а лишь подвергал её ещё большей опасности?

Что сделает безумец, если обнаружит его и одолеет?

Вероятно, выместит ярость не только на Марко, но и на Эмилии.

Эмилия…

Марко признался себе, что боится.

Очень сильно.

Он понимал: этой ночью может погибнуть.

Возможно, действительно следовало отказаться от безумного плана.

Вот там…

Разве что-то не двигалось?

На этот раз по-настоящему?

Мелькнувшая тень не дальше трёх метров?

Марко снова задержал дыхание, прислушался и прищурился.

Всё тело напряглось до предела.

В следующую секунду темноту внезапно разорвал пронзительный, режущий слух звук.

У Марко едва не остановилось сердце.

Дверной звонок.

Кто-то позвонил в дверь, а Марко забыл его отключить.

Он лихорадочно пытался решить, как поступить.

Не обращать внимания?

А потом?

Кто бы ни стоял наверху, этот человек мог точно знать, что Марко дома.

Если он не откроет в столь поздний час, посетитель решит, что с ним что-то случилось.

Возможно, вызовет полицию.

Полиция нагрянет с шумом и гамом и уничтожит, возможно, последний шанс спасти не только Эмилию, но и других жителей посёлка.

Нет, он должен…

Звонок раздался снова.

Предположение подтвердилось: человек за дверью не собирался уходить.

Громко ругаясь, Марко расстегнул молнию тканевого шкафа, с трудом выбрался наружу и добрался до верхней ступени как раз в тот момент, когда позвонили в третий раз.

Он открыл дверь и увидел Алекса и Дирка.

— Наконец-то! — сказал Дирк и нахмурился, внимательно рассматривая Марко. — Мы уже начали беспокоиться. Что случилось? Почему ты не открывал?

— Простите, я… заснул.

— В куртке? — спросил Дирк.

— Да. Перед этим выходил в сад. Когда вернулся, прилёг на диван — я совсем вымотался — и, наверное, задремал.

— С тобой всё в порядке? — спросил Алекс.

На его лице читалось недоверие.

— Насколько это возможно в моей ситуации. Штеффен велел вам звонить и проверять меня?

Алекс покачал головой.

— Нет, это я предложил, когда мы свернули на твою улицу. Не подумал, что ты уже можешь спать. Прости, что разбудили.

— Всё хорошо. Спасибо, что решили проверить, как я.

— Ты уже что-нибудь слышал? Я имею в виду… об Эмилии.

— Нет. Ничего.

— Но это ведь не обязательно означает, что полиция не продвинулась. Возможно, они пока ничего тебе не говорят, потому что не уверены, что действительно… То есть, может быть… Я хотел сказать…

— Всё хорошо, Алекс, — мягко произнёс Марко. — Спасибо, что стараешься меня поддержать. Возможно, ты прав.

— Ладно, — сказал Дирк и посмотрел в сторону. — Тогда нам лучше продолжить обход. Остальные рассчитывают, что мы будем патрулировать посёлок.

— Вы видели полицейских?

Алекс кивнул.

— Да. По-моему, их четверо.

— Понятно…

— Ложись снова, — посоветовал Алекс. — И запри все двери на два оборота. Хорошо?

— Да, конечно.

Закрыв входную дверь, Марко почувствовал, как подкашиваются ноги.

Пришлось сесть прямо на пол в прихожей.

Может быть, произошедшее — знак, что нужно отказаться от замысла, пока ещё не поздно?

Но затем он спросил себя, действительно ли готов сдаться из трусости и тем самым поставить на карту жизнь дочери.

И других людей.

Марко по-прежнему не сомневался, что этой ночью безумец собирается убить ещё кого-нибудь.

Улицы находились под наблюдением, значит, преступнику придётся воспользоваться другим путём.

Нет.

Как бы всё внутри ни сопротивлялось, как бы тревожные колокола ни оглушали его, умоляя отказаться от плана, другого выхода не было.

Марко должен снова спуститься в подвал и вернуться в укрытие.

Через несколько минут он вновь застегнул молнию временного шкафа, оставив только узкую щель.

Оставалось ждать, пока глаза снова привыкнут к темноте.

Через некоторое время Марко несколько раз моргнул.

Мрак казался ещё глубже, чем раньше.

Ещё чернее.

Каждый вдох звучал гораздо громче.

Словно перерыв обострил все органы чувств.

Это дыхание…

Если безумец действительно появится, он сразу его услышит.

Темнота вокруг становилась всё плотнее и будто надвигалась на Марко, укутывая тяжёлым одеялом.

Казалось, мрак проникает под кожу и растекается внутри.

Внезапно Марко почувствовал себя одиноким, как никогда прежде.

Это было незнакомое одиночество.

Оно набросилось на него, словно злобный зверь, и напугало.

Марко съёжился на табурете.

Тонкая тканевая стенка — единственное, что, возможно, отделяло его от безумного серийного убийцы, — совершенно не давала ощущения ни надёжного укрытия, ни безопасности.

Во мраке подвала время словно растянулось.

Марко не смотрел на часы, но казалось, даже секунды сопротивляются и отказываются проходить.

Через некоторое время он поменял руку, которой раздвигал ткань шкафа.

Хотя двигался медленно и осторожно, шорох наверняка был слышен по всему подвалу.

Марко попытался вспомнить что-нибудь хорошее, чтобы отогнать страх.

Но перед глазами возникала лишь дочь, которую где-то насильно удерживали.

И мёртвая жена.

Зияющая рана на её шее.

В какой-то момент, когда Марко казалось, что он сидит в темноте уже несколько часов, снова появилось желание отказаться от плана.

Болело всё тело.

Спину пронзало при малейшем движении.

Тупая головная боль изнутри била в череп.

Возможно, Марко ошибся и безумец этой ночью вообще не появится в его доме.

Может быть, нигде не появится.

Или уже попытался, но не сумел пройти мимо полицейских и жителей, патрулировавших улицы.

Однако тогда получалось, что всё это время преступник проникал в дома обычным путём.

А это, по всем разумным представлениям, было невозможно.

Поэтому Марко продолжал сидеть в укрытии.

И тогда он пришёл.

Сначала тихое скрежетание показалось Марко обманом чувств — одним из тех, что уже несколько раз возникали этим вечером из-за невероятного напряжения.

Но затем впереди что-то шевельнулось.

Огромная тень изменила темноту перед Марко необъяснимым, но совершенно реальным образом.

Движение происходило под лестницей.

Небольшая кладовая под ступенями была закрыта дверью и до сих пор ими не использовалась. Это было единственное место в подвале, которое Марко проверил лишь беглым взглядом.

Он считал невозможным, что в таком узком тесном помещении может находиться скрытый вход.

Теперь дверь кладовой, должно быть, открылась.

Марко не смел дышать.

Возникла ещё одна тень.

Чёрный силуэт на фоне ещё более глубокого мрака.

Фигура, которая уже несколько ночей бродила по их дому и стояла возле его кровати.

Фигура, убившая Инес и державшая в своих руках жизнь Эмилии.

Она находилась всего в нескольких метрах.

Страх обрушился на Марко ледяным водопадом.

Ноги задрожали.

Лёгкие требовали воздуха.

Он приоткрыл рот и, собрав всю волю, заставил себя втягивать воздух медленно.

Тем временем большая тень — дверь — вернулась в прежнее положение.

Фигура двинулась.

Сделала два или три тихих шага.

Затем остановилась.

Замерла.

Безумный убийца, без колебаний перерезавший людям горло, подвешивавший их вниз головой и дававший им истечь кровью, как забитому скоту, стоял всего в нескольких шагах от Марко.

Тот с огромным трудом подавил стон.

Он не питал иллюзий относительно того, что произойдёт, если незнакомец его заметит.

Услышит дыхание.

Уловит малейшее движение.

Тогда закончится не только жизнь Марко, но и жизнь его четырёхлетней дочери.

Медленно, бесконечно медленно Марко наклонился в сторону, проклиная себя за то, что положил филейный нож на пол.

Он протянул руку, стараясь не упускать тень из виду.

Незнакомец по-прежнему неподвижно стоял на месте и, казалось, вслушивался в темноту.

Если у него имелся фонарик и он его включит, то сразу заметит щель в ткани шкафа.

И всё будет кончено.

Кончики пальцев Марко коснулись лезвия.

Он провёл ими вдоль металла, нащупал рукоять, зажал её большим и средним пальцами и начал осторожно поднимать.

Никогда прежде в жизни Марко не испытывал такого страха.

Когда нож немного оторвался от пола, лезвие перевесило.

Поскольку Марко держал рукоять лишь двумя пальцами, нож повернулся вокруг своей оси, и кончик пронзительно звякнул о плитку.

Оглушительный, словно взрыв, звон мгновенно разрушил всю сосредоточенность.

Марко застонал.

Дальше всё произошло мгновенно.

Тёмная фигура резко развернулась.

Дверь кладовой распахнулась и захлопнулась.

Марко понял, что снова остался в подвале один.

Мгновенное облегчение тут же сменилось осознанием:

Эмилия всё ещё находилась в руках этого безумца.

А теперь, когда мучитель заметил Марко и понял его замысел, дочери угрожала непосредственная смертельная опасность.

— Чёрт! — закричал Марко.

В этом крике соединились всё разочарование, весь страх и вся ярость, охватившие его.

Не раздумывая, он дрожащими пальцами рванул молнию тканевого шкафа, выбрался наружу и уже через секунду стоял перед дверью узкой кладовой под лестницей.

Марко решительно распахнул её и включил фонарь.

Небольшое помещение было полностью обшито большими деревянными панелями, скрывавшими проложенные за ними провода и трубы.

Но то, что Марко увидел в луче фонаря, заставило его недоверчиво замереть.

Панель на задней стене оказалась подвижной и теперь выступала внутрь помещения.

За ней открывался квадратный проём высотой около метра.

Через него, должно быть, и сбежал ублюдок.

Не колеблясь ни секунды, Марко подошёл ближе, встал на четвереньки и пролез внутрь.

В следующий миг он оказался в другом мире.

С ножом в одной руке и фонариком в другой Марко стоял в туннеле, вырытом много лет назад.

Его ширина составляла около двух метров, а потолок находился всего на две ладони выше головы Марко.

Через неравные промежутки стены укрепляли толстые тёмные деревянные балки, поддерживавшие грунт и камень.

Из пола и стен местами выступали камни, а сами стены кое-где влажно блестели в луче фонаря.

Всё пропитал землистый запах сырости и гнили.

Тот самый, который Марко ощущал, когда фигура стояла возле его кровати.

С бешено колотящимся сердцем он направил фонарь вправо.

Примерно через десять метров проход поворачивал налево и исчезал из поля зрения.

Затем Марко посветил в противоположную сторону.

Если чувство направления его не обманывало, этот туннель должен был вести к пустующему соседнему дому, где он нашёл Инес и где теперь постоянно дежурила полиция.

Раздумывать, в какую сторону идти, времени не было.

Марко инстинктивно повернул направо.

Он не сомневался, что произойдёт, если ошибётся и не найдёт Эмилию как можно скорее.

За поворотом туннель уходил прямо настолько далеко, насколько доставал свет фонарика.

Примерно через двадцать метров вправо ответвлялся более узкий проход длиной около двух метров.

Он заканчивался небольшой чёрной поверхностью, вдоль правого края которой виднелась щель с пробивавшимся светом.

Марко пошёл туда.

Что находится за этой дверью?

А это, очевидно, была именно дверь.

Сейчас он окажется лицом к лицу с убийцей и похищенной дочерью?

Марко положил ладонь на холодную поверхность и надавил.

Дверь — скорее люк — оказалась тяжёлой и поддалась лишь после значительного усилия.

Наконец она сдвинулась, открывая часть комнаты.

Помещение было пустым, если не считать массивного кожаного кресла и небольшого столика рядом.

На столе лежала деревянная сигарная коробка.

Это был подвал Гвидо!

Какой-то звук заставил Марко вздрогнуть.

Он одним рывком полностью открыл люк и вскочил в комнату, подняв нож в правой руке.

И увидел…

Джеймса.

Лабрадудль был привязан поводком к трубе отопления напротив люка. Он жалобно скулил и пытался добраться до Марко.

Мысли заметались.

Марко быстрым шагом подошёл к двери, возле которой они с Йоханной недавно стояли, наблюдая за Гвидо в кресле.

Он нажал на ручку.

Дверь была заперта.

Ключа в замочной скважине не оказалось.

Марко повернулся и посмотрел на собаку.

Мысли работали с бешеной скоростью.

Гвидо, скорее всего, не позволил бы Йоханне запереть Джеймса именно в этой комнате, которая явно была для него священным местом.

Но гораздо важнее было другое.

Не имело смысла привязывать пса поводком к трубе, если он и без того находился в запертой комнате.

Оставалось единственное объяснение.

Джеймс был здесь вместе с Гвидо.

Тот привязал собаку, чтобы она не побежала в туннель, когда он откроет люк и отправится в соседний дом — в дом Марко.

Он снова посмотрел на люк.

Со стороны комнаты его покрывали такие же красно-коричневые кирпичи, как и стены.

Если закрыть, заметить его было бы почти невозможно.

Как ловко Гвидо всё устроил.

Выдумал историю с синестезией.

Кодовые слова.

Ощущения.

Музыку.

Весь этот спектакль.

А теперь Марко не сомневался, что это был именно спектакль.

Благодаря ему Гвидо мог в любой момент уединиться в комнате и отсюда отправиться в кровавый поход по посёлку.

Даже если бы он вернулся лишь через несколько часов, Йоханна не задала бы вопросов.

Как и никто другой.

Даже полиция.

А сейчас этот безумец находился где-то в туннелях и держал Эмилию в своей власти.

Марко сжал губы и направился к люку.

Он должен был найти Гвидо прежде, чем тот успеет причинить Эмилии вред.

Должен его остановить.

Рука крепче сжала рукоять ножа.

И Марко остановит его.

Любым способом.

Джеймса он оставил привязанным.

Нельзя было рисковать: пёс мог побежать по туннелю и выдать присутствие Марко прежде, чем тот найдёт Эмилию.

Он протиснулся в проём и прикрыл люк, оставив узкую щель, чтобы Джеймс перестал скулить.

Когда Марко снова повернул направо и продолжил путь, позади раздался возбуждённый лай.

Оставалось надеяться, что никто другой его не услышит.

Туннель сначала повернул налево, затем дважды направо.

Марко миновал ещё один короткий боковой проход, в конце которого царила полная темнота.

Доступ в другой дом.

По всей видимости, пустоты, обнаруженные Клаусом во время сноса, представляли собой лабиринт туннелей, соединявших старые дома.

Следующее узкое ответвление оказалось лишь углублением, через метр заканчивавшимся неровной стеной из камней и обломков.

Эта часть туннеля, вероятно, обрушилась, перекрыв проход к стоявшему сверху дому.

Когда впереди основной проход снова резко повернул почти под прямым углом, Марко остановился, словно налетел на стену.

Из-за поворота пробивался свет.

Пока Марко стоял неподвижно, до него донёсся далёкий высокий голос.

Слов разобрать не удалось.

Но это определённо был голос ребёнка.

Там находилась его дочь.

И Гвидо.

Если сосед не потерял осторожность, он уже должен был заметить свет фонаря.

Не размышляя больше ни секунды, Марко несколькими быстрыми шагами добрался до поворота.

И снова замер.

Туннель расширялся, переходя в квадратную пещеру длиной и шириной около десяти метров.

У противоположной стены, возле входа в ещё один проход, сидела Эмилия.

Рядом с ней находился Гвидо.

— Ах ты ублюдок! — закричал Марко.

Едва услышав собственный голос, он бросился вперёд.

С поднятым ножом побежал к Гвидо, удивляясь, что тот не двигается.

Марко почти достиг его, когда осознал сразу две вещи.

Дочь пронзительно кричала его имя.

А глаза Гвидо были закрыты.

На светлой рубашке в области груди расплывалось огромное тёмное пятно.

— Папа! Папа! — снова и снова кричала Эмилия. — Чудовище сделало Гвидо больно. Ножом!

Марко опустился на колени, схватил Гвидо за плечо и потряс.

Тот не отреагировал.

Тогда Марко заключил дочь в объятия.

— С тобой всё хорошо… Слава богу, с тобой всё хорошо, моя девочка. Теперь всё будет хорошо. Я рядом.

Он немного отстранился, чтобы посмотреть на Эмилию.

И внезапно почувствовал на затылке что-то холодное.

Прежде чем Марко успел отреагировать, за спиной раздался голос:

— Сдвинешься хоть на сантиметр — прикончу ударом ножа в затылок, как свинью на бойне.

Марко знал, кому принадлежал этот голос.

— Штеффен! — выдохнул Марко.

Он пытался упорядочить заметавшиеся мысли, пока крики Эмилии «Папа!» постепенно не сменились тихим хныканьем.

— Подожди, пожалуйста!

Голос Марко звучал хрипло.

Умоляюще.

— Заткнись! — приказал Штеффен Мареш.

Он сильнее надавил остриём ножа на затылок Марко, и шею пронзила острая боль.

Марко хотелось закричать от страха и отчаянной ярости.

— Зачем ты это делаешь? Я не понимаю, почему ты убил этих невинных людей.

— Невинных? Среди вас, ублюдков, нет невиновных. Поэтому вы все сдохнете. Вы купили эти проклятые дома, из-за которых убили людей, значивших для меня всё.

— Убили? Кого?

Марко должен был тянуть время, хотя и понятия не имел, что это ему даст.

И всё же…

— Расскажи мне, Штеффен. Пожалуйста. Мы ведь всегда могли нормально поговорить.

— Этот жадный ублюдок приказал зверски убить моих дедушку и бабушку, чтобы завладеть их домом и построить этот проклятый посёлок. А вы купили эти чёртовы дома и тем самым…

Штеффен внезапно оборвал фразу.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина.

Даже Эмилия замолчала.

Затем боль в затылке Марко вспыхнула огненной молнией, а что-то скользнуло по его шее сбоку.

Голова закружилась.

В следующую секунду рядом рухнуло тело и осталось лежать лицом вниз.

Между лопатками торчала рукоять ножа.

Марко выпустил дочь, ошеломлённо поднялся на ноги и обернулся.

Перед ним стоял ещё один человек.

Последнее, что он увидел, — искажённое яростью лицо Йоханны.

Затем всё погрузилось во тьму.

Когда Марко пришёл в себя, он всё ещё находился в пещере.

Теперь вокруг сновало множество людей.

Марко лежал на носилках, а стоявший рядом санитар складывал медицинские принадлежности в оранжевую сумку.

— Где моя дочь? — спросил Марко, удивившись чужому звучанию собственного голоса.

— Прямо рядом с вами, — доброжелательно ответил мужчина.

Марко повернул голову.

От затылка к плечам мгновенно прокатилась волна обжигающей боли.

Затем он увидел Эмилию, сидевшую на соседних носилках.

Перед ней на коленях стояла светловолосая женщина, вероятно врач.

— Папа! — воскликнула Эмилия, заметив его взгляд.

Она вскочила, в следующую секунду оказалась рядом и обхватила его руками.

Несмотря на адскую боль, Марко крепко прижал к себе дочь.

С ней, по всей видимости, всё было хорошо.

По телу разлилась тёплая волна.

Глаза наполнились слезами.

Марко посмотрел поверх плеча Эмилии и увидел Йоханну.

Она сидела на земле, прислонившись к стене.

Глаза покраснели от слёз.

Марко подумал о Гвидо.

Он несправедливо его обвинял.

Морщась от боли, Марко немного приподнял голову и посмотрел туда, где прежде сидел Гвидо.

Место было пустым.

Вместо него у стены лежал длинный тёмный пластиковый мешок.

А неподалёку — ещё один.

Когда Марко снова посмотрел на Йоханну, их взгляды встретились.

Она кивнула.

На её лице ему почудилось слабое подобие ободряющей улыбки.

— Как вы себя чувствуете? — спросила старший комиссар Грефен на следующий день, придвигая стул к больничной кровати.

Её коллега Хайльман прислонился к стене палаты.

— Поправлюсь. Всего лишь колотая рана. Врач сказала, мне повезло. Войди лезвие в шею чуть глубже, всё могло бы закончиться иначе.

Марко провёл ночь в больнице и впервые за несколько дней по-настоящему выспался.

Теперь он чувствовал себя немного отдохнувшим.

— Учитывая обстоятельства, ваша дочь тоже чувствует себя хорошо, — продолжила Грефен. — Мы только что были у госпожи Маннштайн. Она очень трогательно заботится об Эмилии. Думаю, они помогают друг другу.

— Да, это правда.

Марко немного приподнялся на кровати.

— Я рад, что с дочерью ничего не случилось. Но до сих пор не совсем понимаю, как всё связано. Теперь вы можете рассказать мне больше?

Грефен кивнула.

— Когда мы поняли, что именно нужно искать, удалось многое выяснить. Штеффен Мареш очень рано лишился родителей. Мать умерла от передозировки наркотиков. Отец не хотел забирать сына, да и в любом случае не смог бы о нём заботиться. Счастливым детство Штеффена в наркосреде Франкфурта назвать нельзя.

Она продолжила:

— В семь лет он оказался в Айхенвальде — так называлась деревня, стоявшая прежде на месте нынешнего Ауф-Монса. Судя по всему, он был очень трудным ребёнком, сталкивался со множеством проблем и долго проходил психиатрическое лечение. Но в Айхенвальде Штеффен жил с бабушкой и дедушкой и получил от них всю любовь, которой в раннем детстве не смогли дать родители. Постепенно ему становилось лучше, и к тому времени, когда он стал молодым человеком, казалось, что у него всё наладилось.

Грефен ненадолго замолчала.

— С годами жители постепенно покидали деревню: она находилась в стороне от крупных населённых пунктов, инфраструктуры практически не было. Когда жилыми оставались только три или четыре дома, Герман Кампер начал скупать землю и постройки через свою строительную компанию. На месте деревни он собирался возвести новый современный посёлок — Ауф-Монс.

— Штеффен Мареш к тому времени давно вырос и жил в городе. Почти все владельцы продали свои частично обветшавшие дома. Отказались лишь его бабушка с дедушкой и ещё одна пожилая супружеская пара. По имеющимся сведениям, Кампер оказывал на стариков огромное давление, но они не уступали.

Грефен сложила руки на коленях.

— А потом дедушку Мареша нашли повешенным в лесу. Смерть признали самоубийством, хотя никаких тревожных признаков до этого не наблюдалось. Через три недели в лесу нашли и бабушку. По официальной версии, во время прогулки она сорвалась с крутого склона и получила смертельные травмы.

— Вскоре после её смерти появился нотариус и предъявил завещание. Согласно документу, дом после смерти владелицы должен был быть продан фирме Кампера по довольно низкой цене, а полученные деньги полагались Штеффену Марешу.

— Мареш был убеждён, что дед никогда не покончил бы с собой, а гибель бабушки не могла быть несчастным случаем. Но никаких признаков постороннего вмешательства не обнаружили, поэтому официально всё осталось самоубийством и смертью в результате несчастного случая.

Она сделала короткую паузу.

— Бабушка и дедушка были для него единственной опорой. Мы полагаем, что их, по его убеждению, насильственная гибель привела к крайнему обострению психологических проблем, зародившихся ещё в детстве. Им двигала почти дьявольская ненависть. Из-за неё он и начал убивать.

— Он купил первый дом, выставленный на продажу в Ауф-Монсе. В те месяцы, когда жил там один, исследовал старые подземные ходы, известные ему с детства и не засыпанные фирмой Кампера. Вероятно, систему туннелей много лет назад построили как путь для бегства на случай нападения на деревню.

— Мы предполагаем, что Марешу помогал кто-то из строительной компании — рабочий, который за определённую сумму соединил некоторые новые дома с туннелями и тщательно замаскировал входы. Именно так было сделано в вашем доме и в доме семьи Маннштайн.

— Это объясняет, почему он убил жену Кампера, — сказал Марко. — Но почему Герду, Инес и Бернхарда? Почему он переносил их именно в соседний дом? И откуда такой чудовищный способ убийства?

— На месте вашего соседнего дома прежде стоял дом, в котором вырос Штеффен Мареш. Это был участок его бабушки и дедушки. Мы полагаем, что, за исключением госпожи Кампер, он выбирал жертв случайно — в зависимости от того, в какие дома ему было проще проникнуть.

Грефен немного помедлила.

— Что касается способа убийства… При падении бабушка Мареша получила сходную рану. Выступавшая ветка настолько глубоко разорвала ей шею, что женщина истекла кровью. Примерно через пятнадцать метров падение остановили кусты, в которых она повисла вниз головой.

— Странность заключалась в том, что на месте обнаружения тела почти не было крови, хотя из повреждённой артерии её должно было вытечь очень много. Вероятно, именно поэтому Мареш забирал кровь своих жертв, а затем где-то уничтожал. Это нам ещё предстоит подробно расследовать.

— Господи! — вырвалось у Марко. — Он казался совершенно нормальным. Таким приятным человеком.

Грефен кивнула.

— Он был очень умён. Но, к сожалению, психически крайне нестабилен.

— А как Гвидо оказался внизу?

Следовательница снова кивнула.

— После того как жена рассказала ему о плане застройки, который показал вам господин Волкерс, и о вашем замысле, господин Маннштайн, видимо, вспомнил о туннелях. В детстве он что-то слышал о них, но никогда сам не спускался.

— Он сразу отправился к Клаусу Волкерсу и попросил показать план. Вернувшись домой, начал искать вход, но ничего не обнаружил. И лишь когда привёл Джеймса в свою подвальную комнату, нашёл люк. Вероятно, через этот же проход Мареш подбросил башмачок Эмилии в подвал Маннштайнов.

— Мы предполагаем, что Джеймс стал обнюхивать стену, потому что почувствовал запах вашей дочери.

— Но тогда он должен был найти вход и в нашем доме.

— Не забывайте, что у вас люк находится в кладовой под лестницей, за запертой дверью.

Марко кивнул.

— Значит, Гвидо обнаружил вход, привязал Джеймса, чтобы тот не выдал его в туннеле, отправился искать Эмилию и нашёл её. Потом Штеффен застал его врасплох и ударил ножом.

Он глубоко вдохнул.

— Затем пришёл я, а Штеффен внезапно оказался у меня за спиной. Остальное я знаю со слов Йоханны. Услышав лай Джеймса в подвале после того, как я вышел из комнаты, она открыла дверь запасным ключом и обнаружила люк. Сложила всё воедино, взяла на кухне нож и вошла в туннель.

— Когда Йоханна увидела мёртвого Гвидо и Штеффена, приставившего нож к моему затылку, она не стала раздумывать. Она спасла жизнь мне и Эмилии.

— Она и её муж, — согласилась Грефен.

Марко задумчиво покачал головой.

— Теперь Гвидо искупил то, в чём винил себя после смерти дочери.

Некоторое время они молчали.

Затем Марко спросил:

— А жена Штеффена? Она ведь должна была замечать, что муж по ночам отсутствует.

Теперь заговорил Хайльман:

— Она показала, что каждую ночь спала как убитая. Всегда ложилась рано, а когда просыпалась утром, муж находился рядом. Мы предполагаем, что по вечерам он давал ей какое-то усыпляющее средство. Сейчас это проверяется.

— Да, он, вероятно, несколько раз усыплял и Джеймса, когда по ночам проникал в наш дом. И меня — когда стоял возле кровати. Но там, скорее всего, использовалось другое вещество. Я не спал, а просто не мог пошевелиться.

Снова наступила тишина.

Наконец Марко произнёс:

— Не понимаю. Что происходит в голове у человека вроде Штеффена Мареша?

— Если бы мы это знали, — ответила старший комиссар, — ни одному преступнику больше не удавалось бы от нас скрыться.

Семь месяцев спустя

Последние вещи из временной квартиры уже лежали в багажнике.

Они были в пути.

— Папочка! — позвала Эмилия с заднего сиденья.

Она сидела в детском кресле рядом с Джеймсом.

— Да, моя хорошая?

— Мы будем жить там, куда сейчас едем?

— Да. Теперь мы останемся там. Обещаю.

Марко снова подумал о прошедших месяцах.

Примерно через две недели после убийства Марко похоронил Инес в Ольденбурге. Именно там они провели самые счастливые годы, и к тому времени он уже знал, что вернётся туда вместе с Эмилией.

Похороны дались ему мучительно тяжело.

Марко полагал, что уже осознал смерть Инес. Но в тот момент, когда гроб начали опускать в землю, он снова со всей беспощадностью осознал окончательность случившегося.

По совету детского психолога Эмилия присутствовала на церемонии, чтобы и она смогла по-своему проститься с матерью и принять случившееся.

Вскоре после похорон они переехали во временную съёмную квартиру в Ольденбурге.

Дом в Ауф-Монсе Марко продал довольно быстро, поскольку назначил цену значительно ниже рыночной. Из-за этого возникли финансовые трудности, но для него было гораздо важнее как можно скорее избавиться от проклятого дома, где семья пережила столько страданий.

К счастью, с помощью полицейского психолога Марко быстро нашёл в Ольденбурге психотерапевта, с которой Эмилия хорошо поладила.

За прошедшие месяцы девочка довольно хорошо оправилась от пережитого ужаса.

Немалую роль в этом сыграла Йоханна.

Она настолько сильно привязалась к Эмилии, что переехала вместе с ними в Ольденбург и купила квартиру неподалёку.

Несколько раз в неделю Эмилия оставалась у неё — когда расписание детского сада не совпадало с рабочим графиком Марко на прежней работе и девочке требовался дополнительный присмотр.

Эмилия любила Йоханну.

А та отдавала дочери Марко всю любовь, которую больше не могла подарить собственному ребёнку.

Сам Марко сначала посещал группу поддержки для людей, переживающих утрату, и пытался таким образом справиться с мучительной болью.

Но со временем понял, что разговоры с друзьями помогают гораздо больше, и перестал туда ходить.

Когда Марко открыл дверь их нового небольшого дома в одном из районов Ольденбурга, внутри раздались радостные возгласы.

Джеймс тоже возбуждённо залаял.

Все друзья Марко, которые были также друзьями Инес, собрались здесь и приветствовали его и Эмилию.

Они стояли одной группой. В центре держали большой плакат.

На нём было написано: «Добро пожаловать домой!»

Я уже не раз превращал своих друзей и знакомых в персонажей психологических триллеров.

Некоторые из них даже знают об этом.

В этой истории я дал роль тому, кто стал важной частью нашей семьи, — нашему лабрадудлю Джеймсу.

Когда я рассказал жене и детям о своей идее, они сразу пришли в восторг. Разумеется, меня тут же засыпали важными подробностями и историями о Джеймсе, которые, по их мнению, непременно следовало включить в книгу.

Я бы с удовольствием это сделал.

Но мои книги всё-таки не рассказы о животных, а психологические триллеры. И если животное получает в таком триллере значительную роль, для него это крайне редко заканчивается хорошо.

Разумеется, подобного я ни в коем случае не хотел.

Поэтому отвёл Джеймсу довольно важную роль, но вынужден был отказаться от всех замечательных историй, которые мы уже успели с ним пережить.

Как бы весело мне ни было вписывать Джеймса в сюжет, главным в моих книгах остаётся напряжение, которое я стараюсь как можно дольше поддерживать на высоком уровне.

Тем, кому интересны Джеймс и его настоящие приключения, на следующей странице рядом с его фотографией указан адрес его аккаунта в социальной сети. Там можно прочитать обо всём, что происходит с ним в нашей повседневной жизни.

Поэтому здесь я с огромным удовольствием говорю:

Спасибо, Джеймс!

Instagram: @_i.am.james

Также хочу поблагодарить Мануэлу Нойман из Колльнбурга — читательницу, которой пришла замечательная идея назвать улицы посёлка Ауф-Монс в честь персонажей моих книг.

Арно Штробель — один из заметнейших немецкоязычных авторов психологического триллера. К литературе он пришёл почти в сорок лет после работы в сфере информационных технологий, и этот опыт отразился в его прозе: цифровая зависимость, слежка, утечка данных и уязвимость человека перед технологиями нередко становятся движущей силой сюжета. Однако главная область интереса Штробеля — человеческая психика, её страхи, травмы, самообман и способность приспосабливаться к экстремальным обстоятельствам.

Писатель выбирает узнаваемые бытовые ситуации, которые постепенно превращаются в ловушки: поездка, новый дом, приложение, отказ от связи, семейный или дружеский конфликт. Напряжение строится на ограниченной информации, смене точек зрения, коротких главах, клиффхэнгерах и последовательном разрушении доверия — к окружающим, памяти героя и самой картине происходящего. Штробель активно использует ложные следы и резкие развороты, связывая интригу с моральным выбором и последствиями насилия.

Наряду с самостоятельными психотриллерами он создаёт детективные циклы. Особое место занимает линия аналитика Макса Бишоффа: от трилогии «Im Kopf des Mörders» до серии «Mörderfinder». В соавторстве с Урсулой Познански и Инго Боттом Штробель соединяет собственную манеру с полицейским, юридическим и социальным триллером. Его библиография включает ватиканские триллеры, подростковые романы и приключенческую серию SPY. Общие черты этих книг — стремительный темп, ясная композиция и испытание читательских ожиданий.

КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

2007 - Магус. Братство (Magus – Die Bruderschaft) - Ватиканская дилогия #1

2009 - Замок Кристо (Castello Cristo) - Ватиканская дилогия #2

2009 - Сущность (Das Wesen) - Бернд Менкхофф #1

2010 - Чужая реальность (Der Trakt)

2012 - Сценарий (Das Skript)

2013 - Гроб (Der Sarg) - Бернд Менкхофф #2

2014 - Восхождение без свидетелей (Abgründig)

2014 - Игра в месть (Das Rachespiel)

2014 - Деревня (Das Dorf)

2015 - Чужой (Fremd)

2016 - Аноним (Anonym) - Бухгольц и Саломон #1

2016 - Умник (Die Flut)

2017 - Глубокий шрам (Tiefe Narbe) - Макс Бишофф #1

2017 - Ты в розыске (You Are Wanted)

2018 - Холодный страх (Kalte Angst) - Макс Бишофф #2

2018 - Невидимый (Invisible) - Бухгольц и Саломон #2

2019 - Мёртвый крик (Toter Schrei) - Макс Бишофф #3

2019 - Оффлайн (Offline)

2020 - Приложение (Die App)

2021 - След девочек (Die Spur der Mädchen) - Макс Бишофф #4

2021 - Делиться всем (Sharing)

2022 - Власть преступника (Die Macht des Täters) - Макс Бишофф #5

2022 - Фейк (Fake)

2023 - Глазами жертвы (Mit den Augen des Opfers) - Макс Бишофф #6

2023 - Поездка (Der Trip)

2024 - Голос страха (Stimme der Angst) - Макс Бишофф #7

2024 - Соперники. Бишофф и Пирло ведут расследование (Gegenspieler) - Макс Бишофф #8

2024 - Сталкер (Stalker)

2025 - Рисунок зла (Das Muster des Bösen) - Макс Бишофф #9

2025 - Добро пожаловать домой (Welcome Home)

2026 - Первая свидетельница (Ungelöst – Die erste Zeugin) - Нераскрытое #1

2026 - Счастливые выходные (Happy Weekend)

2027 - Второй убийца (Ungelöst – Der zweite Mörder) - Нераскрытое #2