Кручу головой, чтобы найти хоть какую-то защиту от этого локомотива, но, видимо, в школе остались только мы. Одиннадцатый теперь уже «Б». Нам всегда везет уходить последними.

Кирилл заталкивает меня в пустой класс и захлопывает дверь, загораживая своей тушей проход. Он кривит губы, а карие глаза устремляются на меня.

Он красивый, тут даже не поспоришь. Волосы густые, русые с рыжиной, глаза темные, губы с изгибом. И шрам на них не портит его внешность.

Стараюсь не вспоминать, что этот шрам я ему и организовала. Но кто бы подумал, что ложка – такое коварное оружие? Вот и я не знала… пока не ударила ею по губе Воеводина за то, что много болтал.

Как всегда, Кирилл одет как первый раздолбай: темно-синяя рубашка не заправлена, прямые серые джинсы с низкой посадкой и развязанный черный галстук. Залипнуть можно. Вот такая суровая несправедливость! Но я знаю, что у него внутри, и от этой красоты мне хочется только бежать.

Бежать подальше, особенно когда мы оказываемся в метре друг от друга.

– Малина, советую тебе сейчас быть паинькой и отдать то, что ты сегодня утром у меня украла. – Его низкий голос прокатывается по моему телу.

Стараюсь не дрожать под тяжелым взглядом.

Вот почему Кир на меня так действует, словно я маленький котенок, встретивший бродячего пса? И почему, стоит ему оказаться рядом, я теряю весь свой словарный запас и остроумие?

Мне хочется одного – залезть под парту, чтоб он не нашел. Чтобы его карие глаза не преследовали в кошмарах.

Набираю полную грудь воздуха. Надо как-то справиться с дрожью во всем теле и ответить этому выскочке.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, Воеводин. – Я складываю руки на груди и задираю голову. Так рядом с ним чувствую себя поувереннее.

Молниеносное движение, и вот Кирилл уже вплотную прижимается ко мне. Приказываю себе дышать, не показывать страх! Потом трястись буду.

– Ты меня идиотом считаешь? – Хрипловатый голос вызывает в теле дрожь. – Я не твои поклоннички, которые, глядя на накачанные губы, готовы ковриком лечь у ног.

Сжимаю руку в кулак и бью этого хама по груди.

– Отвянь от меня, Кирилл. – Голос повышается на несколько децибелов, но беспомощность перед ним вышибает воздух из легких. Стоит только показать ему свой страх, как он проглотит и не подавится.

Кирилл перехватывает меня за запястье и дергает к себе.

– Еще раз замахнешься на меня – по заднице получишь, Малинка. – В его голосе столько скрытой угрозы, что хочется упасть на колени и попросить пощады. Конечно же, я этого не делаю. Хотя ноги ватные… – Верни мою клубную карту в тренажерку, – Кирилл встряхивает меня так, что зубы клацают, – и карты, которые были в кошельке!

– Да ты псих! – взвизгиваю я, хватаясь за его предплечья. – Мне не нужны твои карты, Воеводин!

Кирилл надувает щеки и закатывает глаза, будто перед ним сейчас неразумный ребенок, которому нужно все разжевывать.

– Ты сегодня утром заходила к бабуле, и после твоего визита все куда-то исчезло.

– И что дальше? – Я цепляюсь за его запястья. – Если мы с тобой соседи, это не значит, что ты можешь на меня всех собак вешать и во всем обвинять. Поспрашивай у своих поклонниц, которые за тобой толпой ползают. Ну или ты просто профукал все в очередном клубе. Ты же любишь по ним таскаться?

Кирилл скрипит зубами:

– А ты завидуешь, что ли? Только и можешь со скрипкой своей обниматься. Да, Малинка?

Хочется двинуть ему по лицу. Со всей силы. Но за это он точно не оставит меня в покое и будет сводить с ума еще изощреннее, чем сейчас.

– Воин, меня не хватает держать эту ненормальную подружку! – Ор из коридора заставляет Кирилла отвлечься и отпустить мои руки.

Отскакиваю от него в дальний угол класса. В помещение влетает взъерошенная Ритка, находит меня взглядом и выдыхает.

– Воеводин, еще раз ты свои клешни к Катене протянешь – следом можешь протянуть ноги. Или вылететь из школы! Придурок!

Ритка поправляет задравшуюся юбку и сдувает с лица волосы. У Арсения на щеке краснеют следы от подружкиных когтей. Не зря на маникюре подтачивает их постоянно – как оружие против зарвавшихся пацанов в самый раз. А вот мне, как музыканту, ногти длинные нельзя.

Подруга хватает меня за руку и вытаскивает как на буксире из класса.

– Пойдем, там Яра ждет отмашки возле кабинета директора.

– Спасибо, Рит. – Я выдыхаю и облокачиваюсь о стену.

У меня начинается откат, как и после каждой встречи с Кириллом. Тело пронзает мелкая дрожь, зубы стучат, ноги слабеют.

Ритка косится на меня и поджимает губы.

– Слушай, ну это не дело, нужно как-то бороться со страхом перед Киром. Не прикончит же он тебя, в конце концов.

Прикончить, конечно, не прикончит. Слишком за свою шкуру трясется перед папочкой. Но вот потрепать нервишки – это для него святое. Он не упускает ни единого шанса, чтобы меня зацепить.

– Нормально все, – цежу я сквозь стиснутые зубы, – сейчас пройдет.

– Я поражаюсь, на самом деле. Вы же когда-то хорошо общались, а потом – бац, – Ритка хлопает в ладоши, изображая взрыв, – все резко поменялось.

Пожимаю плечами. Самой первое время было больно, что Кирилл перечеркнул когда-то нормальные отношения и возненавидел меня.

В один день для нас все изменилось. Только я до сих пор не понимаю почему… Да и не спрошу у него никогда.

Наша дружба давно похоронена за плинтусом.

– Алло, Яра, давай на урок, все разрулили. Враг обезврежен и сейчас пытается оклематься, – ржет Ритка.

Заражаюсь ее боевым настроем и хохочу вместе с ней.

– Вот же, – шарю по карманам спортивных штанов, – да где…

– Ну что ты там потеряла? – Яра с Риткой тормозят и оборачиваются. – Растеряша-Катюша, – в унисон дразнят они, за что получают мой недовольный взгляд.

– Резинку. Я была уверена, что у меня есть запасная в кармане. – В третий раз проверяю, но итог не меняется. – Девчонки, прикройте: я до шкафчиков и вернусь.

Подруги только качают головой и сворачивают в зал.

Я распахиваю дверцу шкафчика, чтобы отыскать хоть какую-то заколку, но тут же оказываюсь в клетке из рук. Ко мне со спины прижимается знакомая туша. Даже голову поворачивать не нужно, чтобы понять, кто именно сейчас стоит за мной.

– Воеводин, что тебе опять надо?

Пытаюсь оттолкнуть его спиной – и ничего! Он даже не шевелится, только сильнее вдавливает меня в металл.

– Решил проверить, правда ли ты ничего не брала, Малина, – шепчет Кирилл, опаляя ухо дыханием и посылая по телу электрический ток. – Давай-ка я сам посмотрю, а то, может, ты подзабыла.

Он кладет руки на мои тетради в шкафчике, а меня сковывает страх. Боже! Как я могла забыть убрать тетрадь, в которой хранится записка для Сашечки? Там я выливаю все романтичные мысли к парню. Писала на эмоциях, когда Борисов посмотрел в мою сторону и улыбнулся. Я тогда своим визгом чуть не оглушила Ритку через телефонную трубку.

Если Воеводин найдет это послание и прочитает, мне конец! У него появятся новые поводы для издевательств. Уверена, что он начнет высмеивать мои чувства, а я этого не хочу.

– Ой, а что это тут у нас? Детские анкетки для девчонок? – Он смотрит через плечо.

Убираю зеленую тетрадь с замком на обложке подальше и выворачиваюсь из его объятий.

– Не твое дело! Ты вообще не имеешь права что-то мне предъявлять.

Горло сковывает спазмом. И так каждый раз, когда он близко. Память подбрасывает моменты, когда он еще нормально ко мне относился. Не рычал, не ненавидел. Я свои воспоминания готова за это засунуть на самую верхнюю полочку памяти. Жаль, нельзя.

Но каждый раз, стоит мне увидеть Воеводина, я вспоминаю, как мы хохотали во дворе над очередным видео, как переписывались ночами напролет, как он дарил мне любимые шоколадки и поддерживал, когда у меня что-то не получалось.

Сейчас же все в таком далеком прошлом, что иногда мне кажется, будто этого и не было вовсе. Нашей дружбы не было.

Кир опускает взгляд на мои губы, вызывая этим мой смешок.