— Убери от меня эту штуку, — прорычала она сорванным голосом.

— Назад! — снова приказала Делила, и Реми отступила в маленькую гардеробную.

Едва она переступила порог, Делила наклонила банку, высыпая на пол толстую дорожку порошка. Бормоча что-то себе под нос, она провела белую линию через весь порог.

Потом расслабилась и повернулась ко мне с улыбкой.

— Ты цела?

Я насторожённо посмотрела на неё, а потом на гардеробную за её спиной. Всё ждала, что одержимая Реми выскочит оттуда и разорвёт её в клочья.

— Да, — медленно произнесла я и осторожно сделала пару шагов вперёд. — Что ты сделала?

Делила зажала банку под мышкой.

— Рисовая мука. Старый приём худу. Враг не может пересечь порог, посыпанный рисовой мукой или кирпичной пылью.

Я подошла ещё чуть ближе и заглянула в гардеробную. Реми забилась в угол. То зло смотрела на меня красными глазами, то на линию рисовой муки. На ее плече вздулись большие рубцы в форме креста.

— Почему крест причиняет ей боль?

— В ней сидит какая-то нечисть. Ты случайно не знаешь какая?

— Долго рассказывать.

— А ты попробуй.

Я попыталась собраться с мыслями.

— Если я скажу, что в прошлом месяце мы пытались добыть для королевы вампиров нимб одного из первых серимов, который перед смертью стал вампиром, а когда нимб разбился, Реми поглотила его и теперь он в неё вселился, — ты поверишь?

Она и глазом не моргнула.

— Да.

Ну конечно. У этих людей странная жизнь.

— Значит, можно обойтись без долгого рассказа.

Сколько я ни уговаривала и ни умоляла, Иоахим не отпускал Реми. Просто смотрел на меня из гардеробной угрюмыми, злыми красными глазами. Я вышла из комнаты, лишь бы не видеть её. Совсем не представляла, как помочь, и от этого становилось невыносимо.

Мы снова попробовали святую воду, но, сколько ни брызгали на Реми, толку не было.

Моя подруга исчезла.

Внизу «бизнес» девушек шёл полным ходом. С наступлением темноты в дом потянулись мужчины, исчезая с ними на несколько часов в разных спальнях. Мужчин было столько, что я перестала считать. Девушки меня избегали. То ли ревновали к взглядам некоторых клиентов, то ли из-за всей той сверхъестественной жути, что случилась раньше.

Я в одиночестве сидела на кухне, ела очередные хлебцы и пыталась придумать план. До рассвета оставалось ещё несколько часов. Зейна нужно доставить сюда как можно скорее, чтобы разобраться с моим проклятием. Придётся позвонить сегодня ночью, тогда завтра он уже сможет прилететь.

А значит, план нужен немедленно.

Я сидела на кухне, составляя списки на бумаге Делилы с «Хелло, Кити», и таращилась на ручку. Что такого сказать Зейну, чтобы он бросился ко мне?

— Проблемы? — Делила села рядом и потянулась за хлебцем. — Выглядишь так, будто у тебя только что отняли деньги на обед.

— Почти, — ответила я, зачёркивая последний пункт: «В Реми вселился дух, ей нужна помощь». Зейну плевать на одержимость Реми. Его волную только я. — Не могу придумать, что заставит Зейна примчаться в Новый Орлеан.

— А женские хитрости пробовала?

Я нахмурилась и посмотрела на неё.

— Женские хитрости?

Она чинно откусила хлебец, пробежала глазами мой список и вернула мне.

— Ну да. Сама знаешь. — Помолчав, Делила разразилась громкими театральными рыданиями. — О, милый, — завыла она. — Мне так страшно. Пожалуйста, приезжай, помоги мне!

Я ошеломлённо уставилась на неё. Прозвучало на удивление убедительно.

— Я ужасно вру. Он мигом меня раскусит.

— Ну знаешь, — сказала она, указывая на список, — это лучше твоего шестого пункта: «Сказать, что Ноа меня бросил и мне нужен секс». Просто глупость. Если бы для него это имело значение, он бы тебя вообще не оставил.

Я сердито посмотрела на неё и дёрнула блокнот обратно к себе.

— Я знаю. Поэтому и вычеркнула. — Даже я понимала, когда дело безнадёжно.

— Слёзы. Вот твой выход, — настаивала Делила, поднимаясь. — За моими плечами семьсот лет опыта, и слёзы ещё ни разу меня не подвели.

— Ну конечно, — недовольно отозвалась я. — Ты же выглядишь как школьница.

— Когда я умерла, мне было восемнадцать, — раздражённо отрезала она. — Так что даже не начинай.

Когда она зашагала к выходу, я пробормотала:

— Малолетка.

— Я слышала! — отозвалась Делила. — И солнце скоро взойдёт, так что поторопись.

Я вышла в холл и сняла телефонную трубку. Сейчас или никогда. Собравшись с духом, набрала номер мобильного Зейна.

Один гудок, второй. Когда включилась голосовая почта, у меня упало сердце. Он видит, кто звонит, и не отвечает?

Изобразить слёзы для сообщения оказалось нетрудно. Чёрт, я их вообще не изображала. После сигнала я заговорила хриплым, дрожащим от слёз голосом:

— Зейн? Пожалуйста, возьми трубку. Я в Новом Орлеане, у Делилы, и мне… мне страшно. За мной кто-то следит, а я не знаю, что делать. Боюсь, он мне что-нибудь сделает. Ты мне нужен. — Голос сорвался, и я зарыдала в трубку. — Пожалуйста, Зейн. Пожалуйста, приезжай за мной. Мне так страшно… Я у Делилы. Я… — На этом я повесила трубку. Что ещё сказать? Я тебя люблю? Скучаю? Приезжай ко мне, вероломный ублюдок, наславший на меня проклятие?

Вытирая глаза, я вернулась на кухню. Внезапно навалилась такая усталость, что я опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. Неделя выдалась ужасно долгой и с каждой минутой всё тянулась. Примерно через час проснётся Ноа. Теперь оставалось только ждать, получит ли Зейн сообщение.

В холле зазвонил телефон. Я вскочила и бросилась к нему. На экране определителя высветилось имя Зейна. Я застыла, заламывая руки. Что сказать, если отвечу? Снова плакать? Соврать ему? Рассказать правду?

Телефон умолк. Я с надеждой смотрела на аппарат: не загорится ли лампочка голосовой почты?

Ничего.

— Это он? — Делила стояла неподалёку, скрестив руки на груди.

Я кивнула, не желая показывать, как расстроена.

— Сообщения не оставил. Не знаю, приедет ли.

Она слегка пожала плечами.

— Трудно сказать. Вампиров не поймёшь.

— Это точно, — тихо согласилась я. Зейн ведь уже несколько недель водил меня за нос.

Телефон зазвонил снова.

Мы с Делилой переглянулись, и она подошла ко мне. При новом звонке красная лампочка на аппарате замигала как сумасшедшая. Делила улыбнулась.

— Может, ответим? — спросила я, вся на нервах. С каждым гудком выдержки оставалось всё меньше.

— Не-а, — ответила она с улыбкой. — Он проверяет, действительно ли это мой номер. Пусть оставит сообщение. Пусть понервничает.

После шестого гудка включился автоответчик.

— Это Делила Лафлёр, — произнёс молодой жизнерадостный голос. — Оставьте сообщение после сигнала. Спасибо!

— Делила! — почти закричал Зейн, заставив меня вздрогнуть. — Я знаю, ты там, маленькая сучка. Дай Джекки трубку.

Делила едва заметно улыбнулась.

— Смотрю, помнит меня.

От паники в его голосе мое сердце разрывалось. Так и тянуло схватить трубку. Я шагнула вперёд, но Делила покачала головой.

— Хочешь, чтобы он приехал, — дай поволноваться. Лучше способа нет.

Она права, но легче от этого не становилось. Я обхватила себя руками и слушала, как Зейн кричит в автоответчик.

— Делила! Сейчас же дай ей трубку. Сейчас же! Прямо сейчас! — Несколько мгновений Зейн тяжело дышал. — Если я приеду и выяснится, что ты допустила, чтобы с её головы упал хоть один грёбаный волос, ты об этом пожалеешь, — произнес он тихим, страшным голосом. — Не смей давать её в обиду. Ты слышишь? Ты слышишь меня…

Раздался сигнал, и запись оборвалась.

— О-о, — протянула Делила, театрально прижимая ладонь к сердцу. — Похоже, он по тебе совсем с ума сходит. — Она лукаво подмигнула. — Кажется, всё-таки увидимся с ним.

От этих слов мне должно было стать легче. Но стало только хуже. Зейн так волновался, был так встревожен. Неужели проклятие действительно передал он? Или это Делила держит меня за дуру?