Способности суккуба снова меня не подвели. Через пять минут остановился грузовик. Я подошла к нему, настороженно осматривая. Машина была довольно новой и огромной. Наклейки про рыбалку, пиво и бывших жен покрывали задний бампер, портя вид вполне приличного автомобиля. Окно со стороны пассажира опустилось, и я заглянула внутрь, молясь, чтобы это был не Люк.

Им он и не был. За рулем сидел грязноватый мужчина неопределенного возраста в красной кепке с флагом конфедератов. И он смотрел на меня так, будто только что сорвал джек-пот. Ну просто счастье мое.

— Привет, — слабо улыбнулась я. — Вы не полицейский?

— Не-а, — ответил он, глаза расширились при виде меня. Он огляделся, затем наклонился. — Сколько?

Я нахмурилась.

— Сколько за что?

Он нервно облизнул губы и наклонился еще ниже, почти свесившись с руля. От него пахло так, будто он не видел душ несколько недель. А то и больше.

— Сколько за… ну знаешь. — Снова облизнулся, разглядывая меня. — За минет.

Ой, фу. Он что, принял меня за деревенскую проститутку? Да ну нафиг! Я уже собралась огрызнуться, но остановилась.

На таком грузовике я могла бы доехать до Нового Орлеана.

Пришло время Джекки позаботиться о Джекки.

Я превратила гримасу в улыбку, изобразив лучший вариант «Эй, я — деревенская шлюха».

— Пять баксов для тебя, сладкий, — протянула я. — Если хочешь полный комплект, будет двадцать пять.

Его глаза округлились, и он открыл дверь.

— А что за двадцать пять?

— Мускусную крысу тебе в задницу и видео с этим на ютуб. — Я сладко улыбнулась и взяла его за руку.

Он рухнул с громким храпом.

Я огляделась, проверяя, не видит ли кто, затем схватила его за воротник и перетащила на пассажирское сиденье. Чувство вины вернулось, но я его подавила. Я только что лишила его сознания, но мысль о том, что он хотел получить минет за подвоз, немного успокоила. Козел. К тому же, я отказывалась верить, что его состояние необратимо.

Забравшись в грузовик — пристегнулась. К счастью, этот монстр был на автомате. Открыв бардачок проверила, нет ли там чего полезного. На пол выпали несколько необналиченных лотерейных билетов и банка жевательного табака. Я подняла первый билет — выигрыш в пять долларов. Следующий — двадцать.

Я улыбнулась, глядя на спящего «пассажира».

— Новый Орлеан, мы едем.

С дорожной картой, подсказками от доброжелательного работника заправки и парой долларов в кармане я вскоре двинулась в нужном направлении. Свернув на юг через Миссисипи, пересекла длинный мост через озеро Пончартрейн, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида — не едет ли полиция. Конечно, глупо думать, что грузовик могут объявить в розыск. Мой деревенский друг был один, и он никому не мог рассказать, что я сделала.

Мысль о людях, которых я «вырубила», вызывала тошноту, и мне пришлось прикрывать рот рукой, сосредоточившись на дороге. Сначала спасти себя, потом думать об остальных.

Я бросила грузовик на парковке на окраине города и сообщила о спущенном колесе, чтобы кто-нибудь нашел моего спящего попутчика и отвез в больницу. Позвонила в такси из ближайшего магазина и поехала во Французский квартал. Новый Орлеан, наконец-то. Облегчение было почти физическим.

В бардачке было больше семидесяти долларов в необналиченных лотерейных билетах, и я обналичила их все перед тем, как пересечь границу Луизианы. Теперь, с деньгами в кармане, я зашла в кафе и заказала кофе и что-то под названием «бенье».

«Бенье», должно быть, по-каджунски значит «сладкое и вкусное», потому что я съела четыре штуки, прежде чем остановиться и начать беречь деньги.

Некоторые люди смотрели на меня странно, вероятно, из-за камуфляжа, и я решила, что следующим шагом будет купить новую одежду, если хочу оставаться незаметной.

Или позвонить Ноа.

Зуд возвращался, и я знала, что через несколько часов снова окажусь в отчаянной нужде.

Это был вопрос жизни и смерти, так что сначала Ноа, потом мода. Если он, конечно, рядом. Ноа говорил, что встретит меня в Новом Орлеане, но если он все еще в тюрьме, мне конец. У меня было имя Делилы, и я знала, что она живет в каком-то районе города, но больше ничего не помнила. Черт.

— Прошу прощения, — произнесла я, возвращаясь в кафе и вытирая руки салфеткой. Я улыбнулась женщине за стойкой. — Не подскажете, какие районы есть в городе? Может, если услышу название, вспомню.

Она бросила на меня смущенный взгляд, как будто больше всего на свете хотела бы, чтобы я оставила ее кафе — и ее саму — в покое. — Районы?

Видимо, я выглядела еще хуже, чем думала.

— Неважно. Где ближайшее интернет-кафе?

Бариста указала через дорогу, и я отправилась туда, купив час за компьютером. Барабанила пальцами по мышке, раздумывая. Быстрый поиск карт Нового Орлеана показал кучу районов, но я не помнила, в каком жила Делила. «Гарден-Дистрикт» звучало похоже, но на карте их было два, и домов там — тьма. Не зная, что делать дальше, я нашла в интернете компанию Ноа и его номер.

Его ассистент ответил:

— «Гидеон энтерпрайзиз», чем могу помочь?

Черт, как его зовут? Я задумалась, прислонившись к таксофону.

— Привет, эм, Ноа на месте?

Стоит ли упоминать, что он, возможно, в тюрьме?

На той стороне повисла пауза.

— Мистер Гидеон сейчас недоступен. Могу я чем-то помочь?

— Ох, эм… — я замешкалась. — Вы не знаете, когда он будет доступен? Мне очень нужно с ним поговорить.

Еще пауза.

— Это мисс Брайтон?

Ой-ей.

— Может быть.

В его голосе прозвучало облегчение.

— Мистер Гидеон будет рад вашему звонку. Он проверяет сообщения каждый час и просил сразу сообщить, если вы позвоните.

Слава богу.

— То есть он в порядке? Он не в… тюрьме?

— Нет, мэм. Полиция отпустила его за отсутствием доказательств.

Отличные новости.

— Он на месте?

— Нет, он в Новом Орлеане, ищет вас. Он очень расстроен, что вы не звонили последние сутки.

— Я потеряла телефон. — Я теребила шнур таксофона. — Можете дать его номер?

— Я уже отправляю сообщение на его телефон. Можете оставить номер, чтобы он перезвонил?

Я назвала номер таксофона и повесила трубку. Время тянулось мучительно медленно, пока я смотрела на телефон, ожидая звонка. А вдруг это один из тех таксофонов, на которые нельзя перезвонить? А вдруг Ноа все еще злится и не станет звонить, теперь, когда знает, что я жива? А вдруг…

Телефон зазвонил.

Я рванулась вперед и схватила трубку.

— Алло?

— Джекки? — Голос Ноа звучал напряженно, и это было самое прекрасное, что я слышала за последние дни. — Где ты?

— Во Французском квартале. — Я была настолько переполнена эмоциями, что едва не разрыдалась. Почти сделала это, называя угол улицы, где ждала. — А ты где?

— Я еду за тобой прямо сейчас. Не двигайся с этого места, пока не приеду.

Принуждение сработало, и я почувствовала, как ноги будто приросли к земле. Но в этот раз мне было не противно, что тон Ноа такой командующий.

— Я буду ждать здесь, — пообещала я. — Просто приезжай.

После разговора села на бордюр у таксофона и стала ждать. На улице было чертовски жарко, полуденное солнце припекало, будто я печеная картошка в духовке. Одежда воняла и совсем не подходила для лета, так что быстро вспотела. Добавьте влажность луизианских болот — и получился настоящий ад. По улице лилась джазовая музыка, туристы смеялись и гуляли, и я могла бы наслаждаться, если бы не была такой потной и измученной жаждой. Кафе через дорогу дразнило меня, когда люди выходили с холодными латте.

Но я не могла пойти туда — приказ хозяина не позволял. Я натянула грязную охотничью кепку на лоб, щурясь от солнца, и ждала.

Я сидела там, казалось, целую вечность (ладно, может, полчаса, но это были долгие полчаса), когда тень упала на меня, закрыв солнце и принеся небольшое облегчение.

— Джекки?

Сердце радостно екнуло. Я вскочила и бросилась Ноа в объятия.