— Что ты…

Китт с безрассудной жадностью разорвал её платье посередине и обнажил каждый прекрасный сантиметр её тела. Она была блядски идеальна во всём. От розового цвета сосков и того, как они затвердели, до блестящей влаги между бёдер.

Он провёл по себе раз, другой, член болезненно пульсировал, пока он решал, какую часть её взять первой.

— Китт, — снова попыталась она.

— Заткнись.

Мятежность сжала её губы в тонкую линию.

— Заставь меня.

Сила взорвалась между ними, лагуна задрожала, когда тьма внутри него затрясла прутья своей клетки. Ударила молния, прогремел гром, и Китт рванулся вперёд.

Одной рукой он схватил её за горло и снова толкнул её голову под воду, а другой развёл её ноги шире, чтобы рассмотреть каждую деталь её лона. Он думал, ему понравится, если она будет сопротивляться, но его Холли была полна сюрпризов и так невероятно непокорна. Одной рукой она вцепилась в его запястье, а другая скользнула по груди, сжала тугой сосок, прежде чем опуститься ниже.

— Ебануться, — простонал он.

Если она не будет осторожна, он кончит на неё ещё до того, как они начнут.

Китт поднял её голову, и она снова судорожно вдохнула, но на этот раз страха не было, только мутная дымка похоти.

Её рука скользнула ниже, взгляд не отрывался от его, когда она ввела в себя один, затем второй палец прямо перед ним.

— Ты делаешь это только для меня, — выплюнул он, тяжело дыша. — Скажи! Что ты моя.

— Нет! — в её взгляде звенел вызов. — Ты мной не владеешь. Более того, я уверена, Кейд сделает со мной куда больше, когда мы поженимся.

Китт взревел и снова толкнул её под воду, слепая ярость заставила каждый животный инстинкт натянуться до предела. Он ласкал себя, пока топил её, давление нарастало в яйцах, но он не мог отпустить. Ещё нет. Не раньше, чем она усвоит, кому принадлежит.

Он снова вытащил её наверх, приблизив их нос к носу, и с презрительной усмешкой произнёс:

— Он никогда не будет трахать тебя так, как могу я.

— Будет, — выдохнула она, — трахать меня лучше.

Когда на этот раз он толкнул девушку под воду, он опустился на колени и без всякого предупреждения накрыл её киску ртом, лаская и кусая, трахая языком, пока она не начала сжиматься вокруг него, тугая и готовая кончить для него, и, боги проклятые, если она не была на вкус как грёбаный сон.

Китт ласкал себя, движения становились почти лихорадочными, пока её тело не расслабилось, а борьба не стала уходить из конечностей, когда она начала сдаваться воде.

— Ещё нет, — сказал он ей, поднимая её и давая миг откашлять воду, прежде чем выпрямиться во весь рост. — Если ты и задохнёшься, Дарлинг, то на моём члене.

Он не предупредил, прежде чем толкнулся ей в рот, пальцы на ногах поджались от тихого звука, который она издала, когда он упёрся в заднюю стенку её горла. Холли могла бы укусить его, заставить пожалеть, что он вообще взял её рот, но она сосала, губы скользили вверх и вниз по твёрдым выступам, как хорошая девочка, какой он её всегда и знал.

Но он не подарит ей удовольствия услышать эти слова.

Сжав одной рукой её волосы, он двигал бёдрами, снова и снова произнося её имя с каждым толчком. Слишком уж, чёрт возьми, было заманчиво не трогать её.

Прикусив губу, он провёл пальцами ниже и обвёл её клитор, мокрый от возбуждения, вытягивая стоны, которые вибрировали вокруг головки его члена, пока она давилась.

— Вот так, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

Китт ввёл в неё один, затем второй палец, двигаясь тем же тяжёлым ритмом, с каким трахал её рот. Её ноги дрожали, слёзы текли по лицу, и от этого он становился невозможно твёрдым. Её нуждающиеся стоны участились, нарастая вместе с силой оргазма, который, как он знал, поднимался внутри неё. И как раз когда она была готова сорваться, в тот миг, когда последнее сжатие сомкнулось вокруг его пальцев, он вытащил их, лишая девушку удовольствия, которое сам же довёл до края.

— Ты не заслужила кончить, — прорычал он.

Он собирался показать ей, кому она принадлежит. Чью грёбаную постель она согревает и какого бога будет проклинать, когда ей позволят испытать оргазм.

Китт снова оттолкнул её назад, одна рука на её горле, другая на его члене, глаза закатились, когда из него вырвался гортанный рёв, бёдра дёргались, пока он не кончил. Горячие струи спермы брызнули ей на грудь, заблестели на сосках и горле, пометив каждый сантиметр её тела так, как этот ублюдок Кейд никогда не сможет стереть.

Холли Дарлинг была его.

ГЛАВА 14

ХОЛЛИ

Он был великолепен, возвышаясь над ней, полностью потерявший самообладание. Если бы только он позволил ей получить то же удовлетворение.

— Нет, — предупредил Китт, когда её тело прижалось к его в отчаянной попытке раскрыться. — Не раньше, чем пообещаешь вернуться.

Медленно и намеренно двигаясь сквозь воду, Холли отодвинулась от него на метр, пока спина не упёрлась в острый край камня. Рваные волны липли к его лицу, капли воды стекали с прядей по раскрасневшимся щекам. Напряжённые пальцы сжались в кулаки, когда он заглянул ей в глаза и не нашёл в них ничего, кроме недоверия, потому что как он вообще мог верить, что после всего, что он сделал, она вернётся?

— Твоё эго поражает, — сказала девушка с насмешкой в голосе.

Он шагнул ближе в воде, убирая все сантиметры, которые она оставила между ними. Близость послала холод по её коже.

Его дыхание смешалось с её, когда он наклонился над ней, а в зелёных глазах блеснула игривость.

— Неужели настолько поражает?

— Да, — выдохнула она, грудь вздымалась.

Медленно его пальцы скользнули ниже, обводя контуры её талии, пока прикосновение не добралось до бёдер.

— Разве ты не скучаешь по этому? По нам?

— Нет, — солгала она и поняла, что попалась, по ухмылке, дёрнувшей уголок его губ.

— Нет?

Всё её существо пульсировало болезненной потребностью быть ближе, горло сжалось, дыхание сбивалось, когда его глаза потемнели от плотского желания, но она сдержалась.

— Не скучаю. Совсем, — покачала она головой.

— Лгунья.

— Нет, — едва слышно прошептала девушка, а её решимость умирала с каждым движением его пальцев.

— Скажи, что скучаешь по мне, Холли.

В его взгляде звенел приказ, и она не могла пошевелиться. Она не могла сказать ему правду, что всё, чего ей хотелось, — обвить его руками и вдохнуть эту опьяняющую смесь древесной коры и дыма костра, смешанную с его собственным мускусом, провести руками по подтянутым мышцам спины и целовать каждый его сантиметр, пока он не потеряет самообладание от неё. Потому что каждую ночь, когда девушка закрывала глаза, она могла думать только о его глазах, смотрящих в её, о том, какими были его губы, когда прижимались к её рту, о том, как его слова, пропитанные мёдом, забирались так глубоко в самую сердцевину и заставляли её впервые в жизни чувствовать себя в безопасности и увиденной. Быть сейчас так близко к нему почти заставляло её забыть каждую жестокость, которую он совершил, и, когда его пальцы подбирались ближе к её центру, ей хотелось провалиться глубже в эту иллюзию и отдать ему себя целиком.

Её голос был хриплым, потребность сжимала горло, когда проклятая правда вышла наружу:

— Я не могу тебе этого сказать.

Боль смяла его черты всего на секунду, прежде чем они исказились раздражением.

— Почему нет?

Слёзы наполнили её глаза, и Холли пожалела, что не может втянуть их обратно, чтобы он не видел, насколько она сломлена. Насколько слаба.

— Ты жестокий. Раньше я этого не видела. Когда-то ты был для меня всем. Всем. Я думала, ты любишь меня и Потерянных, но я ошибалась. Это никогда не было любовью, только владением.

Его глаза вспыхнули, и тот свежий гнев, который девушка слишком хорошо знала в последнее время, ожил, пока его пальцы сжали её бедро с силой, от которой останутся синяки.