Прошло десять минут, потом полчаса, а дверь так и не открылась. Снежана успела пролистать всю ленту новостей и возненавидеть каждый портрет в коридоре. Сначала за дверью было тихо, потом загудел женский бас. Ответил ему сорвавшийся на крик мужской голос. Слов разобрать не удавалось, сквозь дуб доносилась лишь интонация серьёзной ссоры. Что-то грохнуло, видимо стул, и створка распахнулась, ударившись о стену.

Из кабинета вылетел парень лет двадцати пяти в костюме и с красными пятнами на скулах. Он обернулся и выкрикнул:

— Вот именно из-за этого за нами и охотились во все века!

Дверь он захлопнул с такой силой, что ближайший портрет перекосило. Снежана поднялась с кресла и одарила парней самой милой из своих улыбок.

— Привет.

Парень окинул её взглядом, поправил одежду, сдержанно кивнул, а после пошел по коридору к лестнице. На каблуки Снежаны он не обратил внимания, на декольте тоже, так что-либо она не в его вкусе, что врядли, либо мамаша довела сына до состояния, когда ему стало не до суккуб.

Снежана подождала полминуты, думая, что теперь-то её точно позовут, но этого не произошло. Теряя терпение она поднялась и подошла к двери коротко постучав, а после вошла, не дожидаясь ответа.

Кабинет, оказался скорее столовой, чем местом где можно было вести какие-то дела. Когда-то здесь стояли книжные шкафы и камин, но теперь посередине громоздился стол на двадцать персон, и он был заставлен блюдами. Свиные рёбра горой на подносах, а в центре целый поросёнок с яблоком в пасти.

За столом расположилась хозяйка. Она растеклась по огромному креслу, которое жалобно трещало, а три подбородка плавно перетекали в лежащий на столешнице живот. По щекам и шее стекал жир и капал на давно выцветшую шёлковую блузку.

Инга Стерховна взяла куриную ногу и откусила половину вместе с костью. Та хрустнула на зубах, демоница прожевала и только после этого подняла на гостью маленькие заплывшие глазки.

— Чё надо? — поинтересовалась она и потянулась за рёбрами.

Снежана хотела сказать что «надо тебя взвесить образина старая», но решила что начинать общение с оскорблений не лучший вариант.

— Здравствуйте, Инга Стерховна, — Снежана присела на край стула у дальнего конца стола, подальше от брызг жира. — Я по деловому вопросу.

— Ага. Слышала, твой старик подох, — Мефистофелева пропустила её слова мимо ушей и оторвала зубами кусок мяса вместе с ребром. — Ха! Туда ему и дорога. Вечно ходил с задранным носом, будто ему тут все должны. Чё, поди рада что и братик твой подох? Теперь не надо делить наследство.

— Отца жаль, конечно, — Снежана опустила глаза, чтобы в них не прочитали ничего лишнего. — Но я пришла сюда не для того чтобы обсуждать мою семью.

— Ха! Ну и какие могут быть дела у такой красивой шалавы как ты, ко мне, жирной вонючей демонице? — Мефистофелева махнула ребром в её сторону, и капля жира долетела до скатерти возле Снежаны.

Снежана с трудом подавила рвотный позыв, а ещё желание нахамить в ответ. Впрочем Инга Стерховна сказал правду, Снежана и правда красива, а её собеседница жирная и вонючая. Ответить она не успела, так как Мефистофелева продолжила:

— У тебя химзавод, у меня перевозки и жрачка. Если надо чё-то отвезти, топай в офис транспортной компании, там тебе всё посчитают. А я, как видишь, обедаю.

Судя по горе обглоданных костей на подносе, жрала она с самого утра.

— Я слышала, что вы объявили награду за голову Караваева, — осторожно начала Снежана.

— Ну да, — Мефистофелева пожала жирными плечами. — И чё? Он убил одного из нас, значит, должен сдохнуть. Тыща монет за башку, пусть бесы побегают, им полезно.

— Он убил моего отца. — Снежана выпрямилась, глядя демонице в глаза. — И я как никто другой заинтересована в его смерти. Однако я хотела бы её ненадолго отложить. Он нужен мне для небольшой работёнки, а после я сама принесу вам его голову на блюде. Не могли бы вы отозвать награду?

Мефистофелева перестала жевать и пару секунд разглядывала гостью, а потом захохотала, да так, что из пасти вывалились недожеванные куски мяса.

— Хрена лысого! — выдала она, отсмеявшись и утерев глаза жирной рукой. — Я своих слов назад не беру. Сказала, что будет награда за голову, значит, так тому и быть. Если я откажусь от своих слов, то кто я такая? Трепло и не более того. Так что нет, Караваев сдохнет, без вариантов.

Снежана сжала под столом кулак так, что ногти впились в ладонь, но голос у неё остался мягким.

— Инга Стерховна, я прошу вас. Во имя нашей с вами дружбы, отзовите награду.

Демоница вытерла рот и, упёршись ладонями в столешницу, поднялась. Вернее, нависла, так как ноги вряд ли удержали бы и половину этого тела без посторонней помощи. Жирная тень легла на Снежану, и в нос ударил запах подгоревшего сала.

— Какой нахрен дружбы? — прогудела она. — Пигалица ты тупорылая. Твой папка имел вес. Он был сильным демоном с долгой историей, его боялись и с ним считались. А ты кто такая, чтобы я с тобой дружила? Всё, что я о тебе знаю, так это то, что ты шляешься по клубам и раздвигаешь ноги перед кем попало. Пошла вон отсюда, прошмандовка!

— Зря вы так, — тихо проговорила Снежана, вставая. — Я ведь хотела…

— Да всем насрать, чего ты хотела! — рявкнула Мефистофелева и с размаху запустила свиное ребро в Снежану, но промахнулась. — Выметайся отсюда, пока я тебе шею не свернула!

Снежана развернулась и пошла к двери, спиной чувствуя тяжёлый взгляд. Выйдя в коридор она услышала что чавканье возобновилось с новой силой. Дворецкий возник у лестницы, готовый проводить гостью, но суккуба прошла мимо него, не поворачивая головы. На крыльце она остановилась, вдохнула чистый воздух и прошипела:

— Ты ещё пожалеешь, жирная сука.

* * *

Взрыв был такой силы, что меня оторвало от пола и вышвырнуло обратно в тоннель вместе с Саней и клубком игл. Я кувыркнулся по бетону и врезался спиной в стену соседнего коридора. Перед глазами плавали цветные пятна, а во рту появился привкус железа. Спина отозвалась тупой болью, но, судя по всему, в стену я врезался не позвоночником, а рюкзаком, в котором сидел отъевшийся Пифон. Подушка безопасности из змея вышла отменная, разве что он возмущённо забился в рюкзаке.

Саня лежал в паре метров, уткнувшись панамой в бетон, и мотал головой, видимо его слегка контузило. А вот Ежжи досталось больше всех. Ëж валялся на боку с обвисшими иглами, даже лапами не пошевелил, когда с потолка на него посыпалась бетонная крошка.

— Шипастый! — позвал я, но за звоном в ушах собственного голоса почти не услышал.

Ёж не ответил, и я упёрся ладонями в пол, пробуя встать. С первого раза не вышло, нога подломилась, и я снова сел на задницу. Со второго удалось подняться на одно колено, и как раз в этот момент я увидел их.

Бабочки неспешно плыли по тоннелю, крылышки переливались всеми цветами радуги, и в другой ситуации я бы залюбовался ими. Вот только одна такая красавица немногим ранее едва не прикончила нас.

Указательный палец нацелился на ближайшую бабочку, и я выстрелил. Ветряная пуля со свистом ушла вперёд, а бабочка лениво качнула крылышками и сместилась на ладонь влево, так что заряд просвистел мимо выбив из стены бетонное крошево. Вторая бабочка повела себя точно так же, едва заметно вильнула, и я снова промазал.

— Вот тебе и самонаведение от Мира, мать его за ногу, — выругался я.

Бабочки продолжали надвигаться, до ближайшей оставалось метров пятнадцать. Ветряная пуля бесполезна, а других дистанционных атаку у меня нет, если не считать морозной поступи, но если насекомые увернулись от сверхбыстрой пули, то от ледяного шипа уж точно уйдут. Остаётся только бежать, но Саня ещё не пришел в себя, а Ежжи в отрубе. Пока вспорю пространство ножницами, нас подорвут, остаётся лишь…