— Вообще то, мне насрать. — Усмехнулся Борр.

Я осмотрел гараж и подобрал с пола кусок мел. Подойдя к стене, вывел на стене номер Резо, а после набрал грузина со своего новенького Китайфона 3000.

— Гамарджоба, Дима! — загрохотало в трубке. — Я уже думал, вы про меня забыли!

— Вот, вспомнили. Поэтому и звоню. — Улыбнулся я. — Резо, с сегодняшнего дня, деньги за грибы будешь переводить мне на рассчётный счёт ИП, реквизиты я сброшу. Производство грибов мы перенесли в гаражи, записывай адрес. — Я продиктовал ему адрес кооператива и номер бокса. — Мой человек будет ждать тебя там каждый нечётный день в десять утра.

Бес состроил такую жалостливую морду, что даже кот из Шрека разрыдался от вида этого страдальца.

— Хотя давай лучше, в двенадцать.

Макрон просиял и показал большой палец.

— В двенадцать так в двенадцать, дорогой. Мамой клянусь, ни на минуту не опоздаю! — пообещал Резо, и я нажал отбой.

— Оплата еженедельная, — сообщил я бесу, убирая Китайфон в карман. — Твои десять процентов от выручки. Если знаешь, куда ещё можно сбывать грибы, предлагай, тогда обсудим увеличение твоей доли.

— Только через мой труп! — заорал Борр.

— Не бухти. Чаще продаём грибы, ты больше зарабатываешь.

— Тогда я согласен, — кивнул Борр.

— Есть одна мыслишка куда скинуть товар. — Макрон хитро улыбнулся и сложил ладони на уровне груди в зловещем жесте.

— Ну тогда трудитесь, а я поехал.

Выходя из бокса я услышал голос Борра:

— Во, видал? Трудитесь, а я поехал. — Фыркнул Борр.

— Ага. Эксплуататор. — Согласился Макарон.

— Слышь, Макбургер. Не рановато ты начал бухтеть? Ладно этот жировик, но ты то чё?

— Я не жировик! Я боровик! — Возмутился Борр.

— А я вообще молчу. — Испуганно прошептал бес и сделал вид что закрывает рот на замок.

Закрыв за собой дверь, я вызвал такси, а когда убирал телефон в карман услышал мелодию, которая звучала прямо в моей голове. Вот так чудо Китайфон. С таким аппаратом ни один вызов не пропустишь. Интересно есть тут нейро гарнитура чтобы можно было разговаривать мысленно подняв трубку? Такой увы не оказалось, а на экране высветилось имя Сани.

— Димон, ты вкурсе, что борода в розыске? — спросил друг, едва я принял вызов.

— Ага, — вздохнул я, шагая вдоль ряда гаражей. — Меня вчера Константиныч на допрос таскал, требовал сдать Борисыча.

— И какого хрена ты молчал? Мне минуту назад повестку в руки сунули, я через пару часов должен явиться на допрос.

— Ну тогда готовь ушко, — усмехнулся я. — Тебе туда запустят гусеницу, и она скачает твои воспоминания глубиной в месяц.

— Фу! Какая нахрен гусеница⁈

— Золотистая, тебе понравится.

— Да ну нахрен! — заголосил друг, и мне пришлось отодвинуть телефон от уха. — Я тогда туда не пойду! Пусть наряд вызывают и силой меня везут.

— Отличное решение, — одобрил я. — Валька вместо мужа на свободе получит сидельца, которого закроют за оказание сопротивления при аресте.

Саня засопел в трубку, видимо, не желал мириться с реальным положением вещей.

— И чё? Придётся идти, что ли?

— Да у тебя особого и выбора нет. — Произнёс я и заметил что из-за гаража за мной наблюдает алкаш с подозрительно крупным телосложением, наверное один из силовиков Константиныча.

— Ладно, схожу, — сдался Саня. — А ты не вкурсе, где Борисыч?

— Даже если бы был в курсе, по телефону этого бы не сказал.

— Блин, точно. Не подумал, что телефон могут прослушивать. — Саня помолчал немного и добавил: — Ладно, позже созвонимся, я в отдел буду собираться.

— Удачи. — пожелал я и положил трубку.

Такси подъехало быстро, и всю дорогу до дома я думал о том, что от Сани прокурор узнает о Борисыче куда больше, чем от меня. Всё же они двадцать лет охотились вместе или около того. А ещё в голове моего друга наверняка найдётся парочка историй, за которые Боцману можно накинуть лет пятнадцать к сроку.

У дома я попросил водителя притормозить возле «Магнита» и заскочил внутрь. С Дашей мы расстались, а как-то питаться надо. Взял пельменей и литр молока на случай, если блудный змеёнышь надумает вернуться.

Поднявшись на восьмой этаж, я с удовольствием оглядел свежие швы на дверных петлях. Хоть что-то в этой жизни держится крепко. Отпер замок, шагнул в прихожую и замер, так и не выпустив пакета из рук.

На тумбочке лежала пуговица, рядом с ней пристроились ножницы из швейного набора, а под ними вырванный из тетради клочок бумаги. Корявым почерком на нём было выведено: «Встретимся там, где ты впервые призвал Машку».

Пакет шлёпнулся на пол, и пельмени глухо стукнули о плитку.

— Чёртов идиот! — вырвалось у меня.

Константиныч прочитал мои мысли и более того мог сделать слепок ключей! А если так, то велик шанс что эту записку кто-то прочитал до меня! Прокурор как и я точно знает где я призвал Машку впервые, а значит…

Схватив ножницы я отправил их в инвентарь, а пуговицу трогать не стал. Из Семилук до моей квартиры по прямой около десяти километров, так что если повезёт успею предупредить бородатого и быстро свалим из особняка в мою прихожую. Заперев дверь, я побежал вниз по лестнице на ходу вызывая такси по всем доступным тарифам разом в надежде что кто-то быстро откликнется на заказ.

Так и вышло, заказ принял паренёк на красной Ладе так утрамбованной автозвуком, что этот автозвук стоил раза в три больше чем сама машина! Сунув водиле три тысячи рублей я велел гнать что есть мочи в этом драндулете. Паренёк расплылся в улыбке, надел солнцезащитные очки, а после повернулся ко мне и сказал:

— Тогда полетим под бессменную классику!

Он крутанул звук до неприличной громкости и из колонок вырвался саундтрек к фильму «Такси». Я надеялся что прямо сейчас у него из багажника выдвигается спортивный спойлер, а ещё что тачка заряжена закисью азота, но в реальности оказалось что у паренька есть только бодрая музычка. Хотя он и старался ехать побыстрее.

Мы пролетели мост через Дон, и когда впереди показались первые семилукские крыши, я приоткрыл окно и вышвырнул наружу пуговицу.

Увидев особняк я с облегчением выдохну. Вокруг не было силовиков, да и вообще никого не было. Просто никому не нужные развалины. Как только машина остановилась, я выскочил из салона и побежал в подвал. Слетел вниз едва не переломав ноги и увидел Борисыча.

Он сидел в дальнем углу привалившись спиной к стене. Вытянув ноги, бородач с аппетитом наворачивал говяжий доширак. Рядом стояла початая полторашка воды, а на коленях лежал топор.

— О, Караваев, — обрадовался он, не переставая жевать. — Будешь? У меня ещё один есть, с курицей.

Я подскочил к нему и выбил лапшу из рук.

— Ты чё творишь⁈ Тебя менты повсюду ищут, а ты ко мне в квартиру припёрся!

— Да чё ты паришься? — Борисыч с досадой посмотрел на валяющуюся у ног лапшу. — Меня никто не видел. Через стену вошел, через стену вышел, делов-то.

— Делов твою мать? Меня на допрос тягали, и теперь Константиныч знает…

Договорить я не успел. Сверху донёсся визг тормозов, потом ещё один, и сквозь мутное подвальное окошко замелькали берцы. По топоту было ясно, что бежит к особняку далеко не один человек.

— Твою мать, — выдохнул Борисыч поднимаясь на ноги.

— Вот именно, баран старый! — зашипел я, запуская руку в инвентарь. — Ты ещё и ножницы мне вернул! Скажи спасибо, что я примчал быстрее Константиныча!

Ножницы клацнули пространство, создав портал ведущий к Семилукскому мосту. Я ухватил Боцмана за локоть и запихнул в разрез. Поступил я опрометчиво, так как Борисыч появился посреди дороги, и его едва не сбил грузовик, но бородач успел отпрыгнуть в сторону, а водила весьма удачно объехал портальный разрез. Зыркнул назад я занёс ногу чтобы последовать за Борисычем, но на лестнице загрохотали шаги.

— Ни с места! Иначе открываем огонь на поражение! — рявкнули сзади.