— Думаю он вёл в Нарнию.
Ссадина медленно поднялся и посмотрел на меня сверху вниз.
— Зря ты так.
— А я то чего? Вы куда мужики? Постойте! Чаю принесите хотя бы! И гамбургер! — Крикнул я вслед уходящим операм.
Что будет дальше я догадывался. Два злых полицейских поорали, поугрожали, а сейчас в кабинет войдёт добрый и станет расскахывать как он хочет мне помочь. Классика жанра. Вот только доброго пришлось ждать ещё часа два, а может три. Не знаю сколько точно, часов то у меня нет с собой. На удивление добряком оказался Константиныч, правда судя по морде лица, он был не в духе.
Прокурор вошел в кабинет держа в одной руке пластиковый стаканчик с водой, а в другой прозрачный пакет с моим телефоном и ключами. Воду он поставил передо мной, а всё остальное положил на край стола. Опустившись на стул, где только что сидел Ссадина, Константиныч долго разглядывал мою перебинтованную руку, а я тем временем косился на телефон. Раз мои вещи принесли сюда, домой я всё же поеду, вопрос лишь в том как скоро?
— Дима, — наконец произнёс Константиныч. — Я думал, что мы на одной стороне, а ты…
— Я тоже думал, что мы на одной стороне, — не дал я ему договорить. — Чистим нарывы, избавляем город от мерзости. Разве не этим мы занимаемся?
— Всё так, — кивнул Константиныч. — Этим мы и занимаемся. Но в первую очередь мы следим за буквой закона. И никто не выше этого самого закона, Дима. Ни ты, ни Борисыч.
— Вот именно! — я подался вперёд, и наручник звякнул о кольцо. — Если никто не выше закона, то какого чёрта вы не схватили за шкирку чинушу из администрации и не упекли его в каталажку? Хочешь сказать, что вы не знали, что он растит нарыв под администрацией? Если не знали, то вы делаете хреново свою работу. А если знали и ничего не сделали…
— Всё сложнее чем ты думаешь, — произнёс Константиныч и отвёл взгляд. — Здесь замешана политика. Да и «чинуша» никому не навредил кроме одарённых, которые сами на него напали.
Я засмеялся, хотя ничего весёлого не было.
— Ах вот как. Никто не выше закона, но если ты политик, то пожалуйста, да? Корми нарывы живыми людьми, убивай, а тебе за это ничего не будет?
— Ты не понимаешь! — Константиныч ударил ладонью по столу, и вода плеснула через край. — В стране есть хрупкий баланс, и чтобы я мог работать…
— … ты обязан вылизывать задницы власть имущих, — закончил я за него. — Всё с тобой ясно, Константиныч. Клерк обыкновенный.
Клерк обыкновенный, среда обитания кабинет с фикусом, при виде начальства встаёт на задние лапы. Месяц назад я бы за такие слова сам себе язык откусил, ведь этот человек подарил мне кучу монет и объяснил, как устроен этот мир. Правда он не рассказал как на самом деле он устроен. Просто создал ещё одну иллюзию, в которую я верил до этого дня.
На скулах Константиныча заходили желваки.
— Тупорылый щенок, — глухо произнёс он. — Думаешь что ты умнее всех? Если бы не я, ты бы уже сидел за убийство сынка Абаддонского.
— Я слышал что он исчез оставив после себя лишь золотистые искры. Да и доказательств у вас нет, так что нечего меня пугать. А насчёт Абаддонского не переживай, он решил уехать из страны, навсегда.
— Уехать? — фыркнул Константиныч, достал из кармана сигареты и закурил. — Говорят что он уехал не из страны, а прямиком в могилу. И я даже знаю, кто его прикончил. — Помедлив он выдохнул мне в лицо облако дыма и продолжил. — Удивительно, что из-за тебя не началась война с демонами. Уж не знаю, как ты ублажил дочку Абаддонского, но продолжай в том же духе, чтобы она и дальше сдерживала рогатых от мести.
От зловония дыма я закашлялся, а Константиныч терпеливо ждал, пока я приду в себя. Знал бы этот чёрт старый, насколько он попал в точку насчёт «ублажения» Снежаны.
— Когда я видел её в последний раз, она точно не хотела никаких войн.
— Знаешь Караваев? Ты толковый малый, вот только мнишь себя чересчур умным. Думаешь что всё можешь контролировать. Что всё понимаешь и знаешь как лучше. А ведёшь себя как драный ребёнок, не понимая что жизнь состоит из полутонов, а не только из белого и чёрного.
— Полутона, да? Отличная отмазка для обслуги политической элиты. Интересно сколько вам платят за то что вы закрываете глаза, на…
Договорить я не успел. Константиныч вскочил со стула так резко, что тот проехал по полу и стукнулся о стену.
— Довольно этой чуши. Если ты не хочешь сотрудничать по-хорошему, — произнёс он, нависая надо мной, — придётся по-плохому. Всё равно нашей дружбе конец.
Сотрудничать в его понимании означало сдать Борисыча, а я сдавать человека спасшего мне жизнь не собираюсь. Прокурор запустил руку в карман пиджака и вытащил золотистую мерзость длиной с палец. Она извивалась у него на ладони, перебирая десятком ножек, и больше всего походила на позолоченную гусеницу.
Константиныч шагнул ко мне и поднёс её к моему лицу. Пакость вытянулась навстречу, и я отдёрнул голову, насколько хватало цепи наручников.
— Ты чё, старый⁈ Убери эту погань! — Закричал я.
— Славик, сюда! — улыбнувшись крикнул Константиныч глядя мне в глаза.
На пороге возник Бритый, подскочив ко мне, он схватил меня за волосы и впечатал лицом в стол. Скула встретилась с деревом, я дёрнулся пытаясь освободиться, но огромная пятерня не давала мне даже пошевелиться. Константиныч сделав шаг приложил гусеницу к моему уху и я почувствовал как множество мелких ног впиваются в кожу.
Секунду спустя черепная коробка взорвалась болью. Перед глазами с пугающей скоростью поплыли события случившиеся в течении месяца. Летящий с пятнадцатого этажа кирпич. Борр с бутылью грибовухи у моего «ЗИЛа». Даша с чемоданом в дверях. Вячеслав Абаддонский без головы.
Чан с кислотой на «Химтехе» сменился топором Борисыча над чинушей в подвале администрации. Хрякин орал через покерный стол, а ледяная змея в белгородских тоннелях распахивала пасть. Машенька рвала демонов в столовой, а Абаддонский рассыпался искрами. Последней, как назло, всплыла Снежана на моём кухонном столе с широко расставленными ногами, и на этом кадре всё оборвалось.
Проморгавшись я понял что Славик меня больше не держит и ошалело прохрипел:
— Что это было?
— Ничего особенного, — Константиныч разглядывал раздувшуюся вдвое гусеницу. — Просто скачал твои воспоминания.
Он поднёс её к собственному уху, и глаза у прокурора на секунду закатились, оставив под веками одни белки. Пальцы сжали край столешницы, а после Константиныч тяжело выдохнул, опускаясь на стул. Он видел всё, что когда-то видел я, и это пугало до дрожи.
— Твою мать, Караваев, — устало выдохнул прокурор. — Ты совершенно не умеешь выбирать друзей, от этого и качуешь от одной проблемы к другой.
— Да, зря я с тобой дружбу завёл Константиныч, — криво усмехнулся я, а прокурор покачал головой.
— Славик, отпусти его, теперь Караваев бесполезен.
Бритый достал ключи и отстегнул меня от наручников. Я тут же стал растирать затёкшее запястье и потянулся к пакету с телефоном и ключами лежащими на краю стола.
— Ключи можешь забрать, а телефон изымается до окончания проверки, — объявил Славик и протянул мне мятый бланк с ручкой. — Распишись вот здесь.
— Да вы издеваетесь? — Вздохнул я понимая что придётся покупать новый, устанавливать все приложения и вспоминать долбаные номера которые записаны на симке, её мне вряд ли вернут.
Я черкнул закорючку, спрятал ключи в карман и двинул на выход услышав за спиной:
— Дима, напоследок дам тебе один совет. Почаще смотри по сторонам. Рогатые хоть и не развязали войну, но ты теперь стал законной целью для демонов.
— Ага. Спасибо за совет. — Буркнул я и вышел в коридор.
Дежурный на выходе зыркнул на меня и открыл турникет. Устало выбравшись на крыльцо, я полной грудью вдохнул тёплый вечерний воздух.
— Свобода! — Произнёс я и понял что свободой то и не пахнет.
