«Дистанция ×2». Радиус наледи удваивается. Теперь вы сможете создать каток на весь двор.
Первый модификатор оказался мусором, какой прок от увеличения дальности если мои цели летают⁈
«Заморозка ×2». Лёд крепче и схватывает вдвое быстрее.
Тоже мимо.
«Морозильник». Еда в инвентаре не портится, но просроченные пельмени останутся просроченными.
Пельмени… Мир знает на что надавить, но нет. Это брать я тоже не стану.
«Ледяные шипы». Топните ногой, и из наледи вырвутся шипы. Про соседей снизу подумайте заранее.
А вот это то уже интересно! Я выбрал последний модификатор, вскочил на ноги за миг до того как мне бы отрубили голову и топнул ногой. Наледь вокруг затрещала, и из неё во все стороны вырвались прозрачные шипы в руку толщиной и длиной порядка полутора метров. Чёрная сталь, которую не брали ни пуля, ни рапира, оказалась бесполезна, так как не защищала богомолов снизу.
Насекомые повисли на ледяных шипах словно бабочки насаженные на иглы. Пару секунд они подёргивались, а потом осыпалась золотистыми искрами, а на лёд с перезвоном упал ворох монет и пара синих жемчужин. Сообщения замелькали перед глазами, так быстро, что я успел различить лишь то, что уровень повышен. Подойдя к ледяному частоколу, я приложил к нему рассечённый бицепс. Холод обжег кожу, но боль стала не такой острой.
Пока я замораживал рану, Пифон сгребал добычу. Опираясь на ледяной шип, я заметил что чёрные нити скверны ведут себя странно. Большая часть, как и положено, стекала по стенам и сплеталась в новую горошину нарыва, но кое-где скверна не задерживалась. Она уходила прямо в бетонный пол и исчезала. Там что, ещё какие-то тоннели?
Озадаченно я подошел к месту куда просочилась скверна и постучал ногой. Звук плотный и глухой. Вряд ли там что то есть, но нужно проверить. Следующий час я простукивал стены в поиске дверей заляпанных скверной, заглядывал в каждую нишу, попутно отбиваясь от мелочёвки которую были способны выплюнуть крошечные нарывы, но пути вниз не было. Ни люка, ни мало-мальски подозрительной трещины. Скверна тем временем продолжала спокойно просачиваться сквозь пол.
Пифон подлетел ко мне и похлопал хвостом по плечу, а после ткнул им куда-то вверх. Под потолком, среди пучков кабелей, висел старый бакелитовый рубильник с деревянной рукоятью. Выглядел он странновато, так как висел чёрт знает где, да и проводов подходящих к нему я не наблюдал.
— Врубай, — я дал добро Пифону и приготовился к бою.
Змей взлетел под самый потолок, обвил деревяшку хвостом и резко дёрнул на себя. Рубильник опустился вниз, а следом откуда-то из-под ног донёсся скрежет. Плита пола в паре метров от меня дрогнула и медленно отползла прочь, открыв уходящую вниз лестницу.
— Убежище 101 ты ли это? — Улыбнулся я вспомнив старый добрый Fallout и затаив дыхание, стал спускаться по ступеням.
Через минуту я оказался на площадке залитой алым светом. Из бетона выступала огромная круглая дверь в два моих роста, со штурвалом посередине. Такие двери устанавливают только в ядерные бомбоубежища. А ещё на двери был герб СССР. Серп и молот в венке из колосьев.
— Это что за чертовщина? — пробормотал я и вздрогнул почувствовав как мне на плечо легла тяжёлая рука.
Глава 6
Резко обернувшись я хотел впечатать ладонь в грудь твари схватившей меня за плечо, но пришлось остановиться. Передо мной стоял Пал Палыч с осуждающим выражением лица.
— Нельзя же так к людям подкрадываться, — выдохнул я, чувствуя, как сердце бешено колотится.
— Нельзя лезть туда, куда не просят, — проговорил Пал Палыч, глядя мимо меня на штурвал двери.
— Что это вообще такое? Бомбоубежище?
Пифон облетел вокруг Пал Палыча, а после приземлился ему на голову и притворился что спит. На это Заводской никак не отреагировал продолжая гипнотизировать дверь.
— Скорее хранилище. — Старик поправил галстук и наконец посмотрел мне в глаза.
— Пал Палыч, прекратите выдавать информацию в час по чайной ложке. Рассказывайте всё как есть.
Заводской вздохнул, помолчал полминуты, а после нехотя заговорил:
— Ты ведь до сих пор думаешь, что «Белсинтез» это обычный завод? Вот только это не так. Это хранилище, клетка если угодно. Завод выступает в роли крышки, не давая вырваться тому что спрятано глубже.
Алый свет аварийной лампы на двери бомбоубежища начал мигать.
— И что там, внизу?
— Внизу горе. Очень много горя. — Понизив голос произнёс Пал Палыч. — Представь, сколько скверны родилось здесь во время второй мировой. Курская дуга у тебя, считай, под ногами, а сам город за два года сравняли с землёй. Весь ужас тех лет никуда не делся. Он стёк вниз и лежит там по сей день. Не под заводом, точнее, не только под ним. Под всем городом. Откроешь эту дверь, и вся эта мерзость вырвется на свободу.
Я привалился спиной к холодной стене и задумчиво уставился в пустоту.
— Твою мать, — прошептал я. — Теперь понятно, зачем Абаддонский так хочет заполучить ваш завод. После банкротства, он выкупит его и получит безграничный запас скверны. А с её помощью он станет если не богом, то как минимум дьяволом во плоти.
— Именно так. Я потратил десятилетия и миллиарды рублей скупая монеты и подкармливая позитивный сгусток, а он так и не вырос больше трёх сотен единиц. — Пал Палыч ткнул пальцем в потолок. — Сколько бы я его ни откармливал, этого недостаточно, чтобы переварить то, что спрятано под заводом. Хватает лишь на то, чтобы держать крышку закрытой.
Миллиарды… По Воронежскому курсу это сто сорок тысяч монет. Старик скормил сгустку столько, сколько мне не заработать и за всю жизнь, а на выходе получил те же три сотни, которые я увидел под крышей цеха в свой первый приезд. Всё, что он вливал, сгусток тут же пережигал, сдерживая то, что просачивалось из-под двери. Полагаю он ухватился за моё предложение только из-за того, что я пообещал уничтожить Абаддонского. Вернее у меня нет выбора и его придётся уничтожить.
Тут я вспомнил чинушу из администрации. Одержимый, регулярно спускался на дно провала, и никто из нас так и не понял зачем. Теперь всё встало на свои места. Воронежу в войну досталось не меньше, и если под Белгородом лежит такое, то что тогда прячется под Воронежем? Скорее всего, чинуша лазил туда чтобы подпитаться скверной.
Если так, то почему нарыв контролируемый одержимым был лишь две тысячи восемьсот единиц? Вероятно его тело попросту не выдерживало большей мощности. Я блюю скверной от поглощения скверны, а тот попросту в ней купался. Должно быть ему тоже было несладко.
— И какой у вас план? — поинтересовался я. — Бесконечно вливать монеты и просто сдерживать её?
— А что ты предлагаешь? — старик аж подпрыгнул. — Зазвать сюда демонов, открыть им доступ к нарыву и устроить ад на земле? Как только рогатые отжираются скверной, у них резко срывает башню. Одно дело когда отжираются суккубы, те становятся секс символами своей эпохи и сношаются со всем что движется. Но есть такие как Абаддонский, его порок жадность. Сейчас он держит её под контролем, но если заполучит огромный запас скверны, то готов спорить полезет в политику, а там и до новой войны недалеко. Ведь кругом полно соседей у которых есть то, чего нет у него.
— Пал Палыч, если так обстоят дела, то я не понимаю почему государство не вмешивается во всё это? Должны же быть надзорные органы, вежливые люди с кучей навыков и легендарной экипировкой, которые…
— Дмитрий Александрович, — вздохнул Пал Палыч. — Всё это есть, и даже худо бедно работает. Вот только страна у нас настолько огромная что тут никаких силовиков не хватит. Тем более что каждый из них должен быть либо одарённым, либо видящим, а это сильно сокращает количество бойцов которых можно привлечь для надзора.
