Сок ей покупал папа, забиравший ее из детсада. И это была их маленькая тайна, одна на двоих. Помимо сока ее частью еще являлась обязательная булочка-витушка с маком, которую они торжественно делили на двоих. Папа умер уже давно, а светлые детские воспоминания остались, и Снежана всегда радовалась, когда они приходили. Вот как сейчас, вызванные неожиданным весенним вкусом на ее губах: легким, чуть сладковатым, с едва заметной терпкостью и тонким древесным оттенком. Таким непохожим на сладкий напиток из ее детства.

Снежана сделала еще один аккуратный глоток, чуть сильнее присосавшись к трещинке в стволе и чувствуя, как прохладная капелька скользит по языку. Закрыла глаза, наслаждаясь моментом. В ушах звучал тихий шелест голых упругих ветвей, щебет уже вернувшихся с юга птиц, вновь обживающих рощу. Под губами все сочилась и сочилась прозрачная струйка березового сока, живая, весенняя, наполняющая какой-то особой силой, и Снежана вдруг остро пожалела, что не может разделить эту минуту с мужем.

Она отстранилась на мгновение, провела тыльной стороной ладони по губам, стерла остатки сока и улыбнулась. Рядом на коре созрела еще одна прозрачная капля, готовая, чтобы ее нашли, и еще одна, и еще. Снежана снова припала к стволу губами, впитывая в себя тонкий вкус весны, а вместе с ним какое-то новое чувство полного слияния с природой.

Роща казалась хрупкой и уязвимой, скорее всего, от того, что только просыпалась после долгого зимнего сна. Снежана уже представляла, как переложит это ощущение в тонкую вязь кружева, но неожиданный звук заставил ее вздрогнуть и открыть глаза. В тишине апрельской рощи раздался резкий щелчок, будто кто-то наступил на сухую ветку. Ей показалось, или звук прозвучал совсем близко, в каких-то десяти шагах за спиной.

Она вздрогнула, отстранилась от березы и медленно обернулась, чувствуя, как быстро забилось от внезапного испуга сердце. Ветки кустов неподалеку чуть подрагивали, будто кто-то неведомый только что прошел сквозь них и затаился, разглядывая незнакомку. Снежана невольно сжала пальцы на стволе, сухая кора неприятно впилась в ладонь. Взгляд ее заметался между деревьями, пытаясь уловить движение, но вокруг не было ни души, только ветер покачивал ветви, будто насмехаясь над ее испугом.

Звук повторился, но уже отдаляясь. Снежана снова напряженно вгляделась в глубину березовой рощи, и там, между стволами, ей почудился темный силуэт, скользнувший за дерево. Или это просто игра света и тени? Она снова огляделась и теперь заметила то тут, то там V-образные надрезы на коре глубиной не более двух-трех миллиметров, сделанные ножиком. В надрезы вставили тонкие щепки, по которым березовый сок стекал в привязанные к стволам пластиковые бутыли.

Все понятно, в роще просто собирают березовый сок и кто-то из сборщиков тактично удалился, чтобы ей не мешать. Отчего-то Снежане вдруг стало жалко деревьев, у которых человек по своей воле отбирал живительную силу. Легкое настроение подпортилось. Она огляделась, пытаясь понять, насколько далеко забрела. Пожалуй, надо возвращаться, скоро обед.

Снежана неплохо ориентировалась в лесу, да и не лес это был, а действительно только роща, пусть и большая. На то, чтобы твердо встать на тропинку, ведущую к санаторию, понадобилась пара минут, не больше, и вскоре она быстро шагала по дороге, ведущей к отреставрированной усадьбе восемнадцатого века, волею судьбы на две недели ставшей их пристанищем.

Как гласили путеводители, когда-то это была загородная резиденция дворянского рода Рощиных, а теперь престижное место для отдыха и оздоровления. Снежана поморщилась. Фу, слово-то какое неприятное. «Оздоровление». Как бы то ни было, путевки сюда стоили небольшое состояние. За себя и детей заплатила мама, а точнее, ее швейцарский муж, и Снежана была благодарна и им, и Зимину за возможность оказаться здесь.

Вчера она хорошенечко огляделась по сторонам, и усадьба ей понравилась. При реставрации архитектурный ансамбль сохранил свой исторический облик, но внутри все оборудовали по последнему слову техники, так что отпуск обещал быть не только полезным, но и комфортным.

Минут через десять Снежана уже подходила к главному корпусу, то есть к бывшему барскому дому. Трехэтажное здание с колоннадой, лепниной и фронтоном, выкрашенное в светло-кремовый цвет, стояло в глубине территории. По бокам от него расположились два старинных флигеля, в одном находился спа-центр, который Снежана надеялась посетить, хотя цены в нем довольно сильно кусались, а во втором – ресторан и библиотека. Очень богатая. Так сказала мама, вчера успевшая там побывать.

Перед главным входом имелся фонтан, пока еще не включенный после зимы, а потому закрытый защитным куполом. Чуть в стороне виднелись крытый бассейн, теннисные корты, конюшня, предлагающая прогулки на лошадях, детская площадка, выполненная в том же старинном стиле, что и основной корпус, с качелями-ладьями и домиком на дереве. Также на территории санатория имелся парк в десять гектаров, а в нем розарий, пруд с лебедями, беседки и скамейки в тени деревьев, прогулочные тропинки, велодорожки и терренкуры различной сложности. Отдыхай – не хочу.

К дальней части парка как раз и примыкала та самая березовая роща, которую Снежана обнаружила при первом же знакомстве и которую решила сегодня обследовать более внимательно. Почему-то дикая, неухоженная роща привлекала ее своей первозданностью гораздо больше приглаженного и причесанного парка.

Снежана подошла к основному входу и задумалась: куда идти? Сразу на обед в ресторан? Или для начала в номер, чтобы переодеться? После того как она практически целовалась с березами, руки и щеки у нее были липкими от сока, на толстовке под расстегнутой курткой виднелись начинающие подсыхать пятна. Да, пожалуй, стоит переодеться.

Вдруг подумалось, что в рощу стоит вернуться еще раз, прихватив с собой хотя бы маленькую бутылочку, чтобы собрать березового сока детям. Это же здорово – получить возможность попробовать натуральный сок, а не химозную сладость из магазина. Когда еще подвернется такая возможность. Пластиковые бутылки из-под воды в номере были. Каждое утро при уборке их заменяли на новые. Если вылить воду и припрятать одну бутылку, то раздобыть сок детям вполне получится.

Правда, использовать чужие приспособления для сбора, наверное, некрасиво. Но не царапать же стволы деревьев самой. Она не умеет сделать это правильно, а наносить ущерб березам не собирается. Наверное, надо у кого-нибудь спросить.

В ее номере еще шла уборка. Горничная Вероника, совсем молоденькая девчушка лет восемнадцати, пылесосила ковровое покрытие.

– Я уже заканчиваю, – доброжелательно сказала она, заметив нерешительно топчущуюся на пороге Снежану. – Вы проходите. Я быстро.

– Да, спасибо, – поблагодарила Снежана. – Скажите, Вероника, а вы знаете, кто собирает березовый сок в роще? Я бы хотела тоже собрать немного. Или купить.

– Папа мой собирает, – весело откликнулась девушка. – И не надо ничего покупать. Он всегда охотно угощает отдыхающих, так что и вам даст. Я попрошу, чтобы он захватил бутылочку, и принесу к вам в номер. Идет?

– Спасибо, – искренне поблагодарила Снежана. Значит, вот кого она, скорее всего, видела в роще, отца Вероники. Точнее, не видела, а слышала, но это не имеет значения. – А скажите, деревьям не вредно, что у них забирают сок?

– Если все делать по правилам, то нет, – убежденно заявила девушка. – Мой папа всегда соблюдает технологию.

– Технологию?

– Ну да. О деревьях нужно заботиться. Например, после завершения сбора обязательно закрывать проделанное отверстие, чтобы предотвратить излишнюю потерю сока и заражение дерева. Для этого папа носит с собой кусочки деревяшки и забивает ее в качестве своеобразной пробки. А некоторые используют садовый вар или свечной воск. Да и пластилин, на худой конец, подойдет. Главное, соблюдать меру и не оставлять рану открытой, потому что если сока вытекает слишком много, то это ослабляет березу. А еще туда могут попадать споры грибов-трутовиков, которые в будущем уничтожат дерево.