Ci-devant столицы
Безграалие на горе,
Все это лопающаяся пластика
Хлюпающего зонтика –
Сверлит смрад систематики
Селезенчатых готиков
Где это сердятся турники?
Сколько морщин в этой улыбке!
А башенные науки
Шевелят робко
Меловой милый лунь для луны
Проявлять ли теперь этот негатив?
НЕИЗБЕЖНО!
Потому что только воздух была песня
(Несмотря на совершенно невыносимую манеру отельной
прислуги отворять в отсутствии, окна на улицу)
Нет! Нет! Нет! Не поздно
И весть еще дрожит
И не будет тебе никакого сахара
Пока не уберут, не утолкут трут
Растоптанные войной над землей озими
Жалооконное
О горестной доле,
О канифоле,
О каприфоле
Безграалие на горе
И не видно ни краю, ни отдыха
Ах! Не хватило краски вина
Кто, г‑спода, видел многоуважаемого архитриклина?
Ясно разваливается голова на апельсинные доли;
То говорун дал отбой:
Под тучей ключ перевинчен
И когда падают деньги –
звонок
Когда падает палка –
стук
Когда падает…
НЕТ!
Пегая поляна
Палево бела
Плакала былая
Плавная пила.
Кириллицей укрыть
Кукуя видел?
НЕИЗБЕЖНО
И перебросился день
День?
Так!
Угарали коралловые сумерки
Вспомните меня
Сумерки умерли
В многоледяной бридж
И
PAL MAL BAL
Увял
Платок
Плакат
На ток
Окол –
до –
вавший УНОСИМЫЙ газ.
Со скоростью
Превосходящей все последние изобретения в этой области.
Благодетели! Зовите пожарных:
Начинается мировая скорбь.
Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?
Февраль 1914 года
Перчатка, щетка и подсвечник
L’églantine est a la rose
Ce que le cerf est à l’etang,
Oyez la méthamorphose
D’un serf en prince charmant,
Oyez la méthamorphose
D’un ourse en ecuyer bleu
La rose a vainqu la rose
Le buisson blanc est amour. (Max Jacob)
Перчатки, щетка и подсвечник
(Перед зеркалом)
Ветер очень долго рулил по озеру, и умер. –
Оттого оно осеннего листа,
Над стерней берега
И разсеменилось много, много корешкой.
Раковина ли, купавка ли, туча или, прости Господи, земская камера
Никак не прибьется от севера;
Может быть, исходя будущим огнем хвороста –
Хвойно вершинит фитиль огарка,
Сквозь прозрачный рюш обведенных золотом облаков.
От воды к небу, от неба к воде не мерно.
Ветер долго ломал песок, холмик над останками третичного перламутра;
Озеро выросло в лодку и, обгоняя стрекозиные отражения, ищет знакомые причальные места
Много борозд по песку строчено, мерено;
Отвори мне двери, ради всех богов.
«В тяжести вся опора…»
В тяжести вся опора
В скорости – высота:
Города погода
Дернулась, перевернулась – была.
Расчеркивайтесь же, прокалыванья –
Все переплелось в лицо;
Пришло; стало; поняли: притворяешься,
Пристальное колесо!
Только ровнее
Томный рему:
Тростники залетные,
Проволочная корма,
Милости не по адресу –
Перемешали, верно, в трубе.
Мольбища огненные, безследные, пасочные.
Восковые…
Сколько жалости
В этом больном кулаке.
«Радовался же
Горизонту над тополем?»
Непереубедимая моль.
Соображай, расклинивайся,
Свертывающийся толь.
