— Если у вас нет поручения короны, то вы даже в мой подвал не войдёте, — ответил я чуть резче, чем хотел. — А раз мы беседуем с вами вдвоём, а не под присмотром стандартного звена королевской стражи, значит, поручения у вас нет. Я тоже умею подгонять факты, мистер Моро. И собирать слухи. Как вам такой, например. Я слышал, что у дома Спрута, который контролирует почти половину столичного черного рынка, кто-то методично выбивает почву из-под ног. Их ублюдки на улицах пропадают один за другим. Дом Спрута назначил награду за голову человека в лисьей маске. А ещё они залезли в карман доброй половине стражи столицы. И даже в соответствующие службы короны, чтобы их не беспокоили. И вот приходите вы, во внерабочее время, сам по себе, без положенного силового прикрытия, и пытаетесь что-то разнюхать. Уж не работаете ли вы тайно на тех, кого клялись карать именем короны?

— Осторожнее, мистер Дюваль, — нахмурился Моро. — Опасные обвинения.

— Какие обвинения? Вы же меня ни в чём не обвиняли? Просто рассказывали слухи. Я сделал то же самое. А что касается задетой гордости, так и вы мне тоже не нравитесь. Поэтому допивайте своё не самое дешёвое вино и проваливайте на хрен из моего дома. И, так уж и быть, приглашаю вас в гости официально. С поручением на обыск, с обвинениями, задержанием и всё такое. Но не сегодня.

— Что ж, — Моро улыбнулся какой-то змеиной ухмылкой, взял со стола стакан и залпом опрокинул в себя. — Не могу сказать, что было приятно иметь с вами дело. Надеюсь, никогда больше не увидимся.

— Хоть в чём-то у нас с вами взаимопонимание.

— Я вот что думаю, — произнёс он, вставая и беря трость. — Почему этот народный герой валит мелкую шпану? Если он весь из себя такой правильный и принципиальный, то почему не пойдёт и не разнесёт рыбку покрупнее? Тот же дом Спрута?

— Может, ему это не нужно.

— А мне кажется, он просто не может. Я думаю, он просто слабак, который только и способен бить спиритов первой ступени. А в серьёзной заварушке ему быстро утрут нос.

— Как скажете, — пожал я плечами.

Уже на выходе следователь остановился и посмотрел на меня.

— Как считаете, господин Дюваль, почему именно лис? Почему не волк или лев? Почему не что-то грозное?

— Это очевидно, господин Моро. Просто он не нашёл костюм летучей мыши.

— Не понял, — нахмурился тот.

— И не поймёте. Всего недоброго, господин Моро.

Я захлопнул дверь и замер, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Выдохнул. Вернулся в гостиную, где на дне оставалось ещё пара глотков.

— Блин, рановато. Я думал, они ещё месяц будут чухаться.

— По моим расчётам, это должно было случиться два месяца назад, — ответил Четверг.

— Ты недооцениваешь человеческую тупость и лень.

— А ты явно делаешь на них ошибочную ставку.

— Туше. Получается, ничья.

— Не хочется признавать, но технически ты победил. Твой ответ был ближе к истине.

— Да, надо было не жалеть камней, когда топил этих ублюдков. Думал, они достаточно глубоко лежат.

— Что будем делать, босс?

— Ну, придётся ускоряться. Времени осталось очень мало.

— Думаешь, он завтра явится со стражей?

— Если я прав, то он не явится вовсе. А уже сегодня ночью к нам придёт толпа головорезов с татуировками спрута на запястьях.

Залпом допил вино и спустился в подвал. Мальколм угрюмо посмотрел на меня, но, видимо, что-то сообразил по моему лицу и не стал ничего говорить. Это уже стадия принятия или ещё депрессия?

Я достал старый масляный фонарь, открыл дверцу и светлячком поджёг фитиль. Одновременно напитал артефакт энергией и подошёл к пленнику.

— Не ссы, сегодня без экспериментов, только посмотрю. Вставай.

Тот подчинился, а я принялся водить фонарём вдоль его тела. Артефакт высвечивал энергетическое тело, этакий эйб-рентген. Мальколм, как и другие мои пленники, был спиритом первой ступени. Не особо сильный, но с очень хорошей стройной структурой. Такую можно в учебниках рисовать в качестве образца.

В отличие от моего энергетического зрения, артефакт не засвечивал его энергоструктуру, так что я мог детально разглядеть все.

— Деградации нет, отката тоже, каналы укрепились, — мысленно произнёс я.

— Циркуляция в норме. Но по-хорошему, рано говорить о результате. Нужно выждать хотя бы год, расширить пул подопытных хотя бы до сотни и проверить, как они используют способности после эксперимента.

— Нет времени. Не переживай, если что-то пойдёт не так, мы всегда можем просто помолиться Эболу, чтобы стало как раньше.

— Напомни, как мы докатились до такой жизни?

Я быстро включил всю технику, проверил настройки, синхронизацию, браслет, к которому Четверг каким-то чудом смог подключить управление всем этим оборудованием.

Когда убедился, что всё готово, разделся догола и залез в старую медкапсулу. Вернее, раньше это была медкапсула. А теперь я её переделал, и она стала ёмкостью для перегонки эйба. Стандартная ёмкость куда меньше, так что пришлось модифицировать.

— Готов, — произнёс я.

— Ну раз уж мы переобулись в верующих, то… С богом, — усмехнулся Четверг.

Мои запястья были зажаты ремнями по обе стенки модуля. И когда Четверг начал подавать эйб, левая рука сразу онемела. А затем взорвалась болью. Постепенно та расползлась по всему телу, дошла до правой руки, и мне оставалось лишь терпеть скрипя зубами.

Эйба в накопителе было не очень много, порядка двадцати единиц. Но это был очищенный эйб в первозданном состоянии. В дальнейшем он был наполнен моей собственной кодировкой. А сейчас я не пытался его поглотить, а прогонял сквозь себя.

Оборудование замкнуто в цепь, так что я гонял эйб по кругу. Сначала тоненькой струйкой, затем поток становился больше и больше, пока не достиг предела. И тогда Четверг начал его ускорять.

Я орал. Кажется. Не помню. Но, кажется, всё же орал. Как никогда в жизни. Я просто не мог это контролировать, потому что оба моих тела, и физическое, и энергетическое, горели от напряжения. Четвергу тоже было по-своему больно, но он терпел молча. Или просто отключил модуль взаимодействия.

В начале ускорения я пытался считать секунды, но сбился на третьей, а дальше всё слилось в эпичную круговерть страданий и отчаяния.

Когда прошло тридцать шесть минут, сработал таймер, и оборудование отключилось. Ещё через семнадцать минут сознание вернулось, и я, кажется, впервые в жизни вдохнул.

Аналогия с воздушным шариком никак не покидала меня. Я был словно тот шарик, который под завязку накачали эйбом, а больше он уже не мог вместить, чтобы не лопнуть. И что делать в таком случае?

Самым очевидным решением было бы взять шарик побольше. И это, чёрт возьми, сработало.

За время жизни в Логосе я так много тренировался, сражался и выживал, что тело само собой обросло мясом. На голых мышцах я набрал почти десять килограмм только с того момента, как достиг предела, а было это ещё во времена жизни на свалке.

И Четверг рассчитал, что вместе с массой увеличился и объём эйба. На три с половиной процента. Да, прибавка смехотворная. И даже если продолжать, это не поможет. Ну отъемся я до размеров того же Вжуха, всё равно никогда не сравняюсь с ним по силе.

Но начало было положено, так что я стал экспериментировать с другими вариантами. Благо, материала для экспериментов в столице оказалось предостаточно, надо лишь знать, в каких переулках потемнее.

Если размер шарика нельзя увеличить, надо сделать так, чтобы он не лопался. Как? Взять шарик получше. Более эластичный. Более прочный. И тогда надуть его можно будет сильнее.

Именно этим я сейчас и занимался. Я буквально закалял себя в бесконечном сверхплотном потоке эйба. Немногие гости моего подвала пережили процедуру, но те, кто пережил, их структура изменилась буквально на клеточном уровне.

А методом перебора мы вычислили закономерности, составили формулы и определили время, скорость и плотность потока, которые дали бы максимальный эффект и не убили меня. Плюс небольшой запас на погрешность. На всякий случай.