Итак, теперь Четверг может считывать все мои мысли, после того как стал полноценной частью моего мозга. В обычной ситуации он сможет считывать их, но не реагировать, если не посчитает это важным. В критической ситуации у него карт-бланш на вмешательство, если иначе я могу пострадать.

Заодно, раз уж сожрал всю энергию при переходе, пусть записывает всё, что вижу и слышу я. Во-первых, может пригодиться в будущем, если я что-то упущу. Во-вторых, это вся информация, на которой ИИ обучается. В каком-то смысле мы оба обучаемся, только у Четверга аналитические мощности куда выше. Обучаться — одна из главных его задач.

Весь наш диалог шёл у меня в голове, пока я тащил тяжёлую деревянную дощечку, размалёванную какими-то письменами.

Гораций тем временем ходил по главному залу с камертоном в руках. Он стучал им по металлу, а затем подносил к экспонатам. Остальные же тем временем стаскивали в главный зал экспонаты из других комнат.

На этом моменте стало понятно главное. Ни Гораций, ни другие люди не видят и не чувствуют синт. То есть эйб. У них есть артефакт-карта, на которой каким-то образом отображаются места с повышенной эйб-активностью, как они это называют. И есть камертон, который этот эйб может вытягивать как с трупов монстров, так и с других артефактов.

Но какие вещи заряжены, а какие нет — они не знают. В отличие от меня. Четверг сразу подсветил несколько предметов, в которых содержится энергия. Картина, золотой кубок и осколки каменной плиты.

Сияние было слабеньким, так что не думаю, что это были мощные артефакты. Но мне скорее было интересно понять две вещи. Что они делают и откуда они тут взялись? Вряд ли кто-то из дайверов взял с собой картину в глубину, зарядил её во время перехода, а затем притащил и повесил в музее. То есть картина тут была всегда и каким-то образом стала артефактом. Как? Почему?

Ладно, вопросы из праздного любопытства, которое никак не поможет мне вернуться назад. А вот что поможет, так это невысокое дерево, скрученное из медной проволоки с развешанными на ветвях монетками.

Именно на него я сейчас смотрел. В небольшом помещении это был последний экспонат, остальные я уже оттащил в главный зал. И странная композиция была тут единственной, которая светилась в энергетическом спектре.

— Что скажешь? — обратился я к Четвергу.

— Красивый пылесборник. Бери два, отлично будет смотреться на полке в туалете.

— А если без шуток?

— Недостаточно данных для анализа. В классификации аборигенов эта штука однозначно считается артефактом. Судя по спектру, эйба в ней кот наплакал, к тому же он загрязнён.

— Сможем поглотить?

— Не попробуем — не узнаем.

— Как это сделать?

— Оптимальный вариант — ввести ректально и дождаться всасывания через стенки кишечника.

— Ты своими шуточками лишь усугубляешь своё положение. Я ведь действительно могу перенести тебя в синтетическое тело и придушить. А ещё лучше, возьму это деревце с собой и введу его тебе ректально.

— Зачем?

— Ну как. Собрать данные для анализа.

— Кхм… Предлагаю начать с более простых тестов. Раз твоё тело эйб-модифицировано, значит будет достаточно любого физического контакта. В теории.

— Вот так бы сразу.

Я аккуратно коснулся дерева пальцем. Затем обхватил полностью, после чего положил уже обе руки. Это было странное ощущение. Я словно бы сам ощутил энергию внутри предмета. Холодную, немного колючую, но при этом спокойную, источающую ровные импульсы. Словно бы это дерево было живым существом, только спящим.

— Четверг? — обратился я к нему.

— Всё верно, — считал мой невысказанный вопрос ИИ. — Мы связаны, и это работает в обе стороны.

Благодаря ИИ я мог работать с эйбом напрямую. Это было странное ощущение, больше интуитивное, нежели логическое. Сразу вспомнились слова Горация, вот что он имел в виду в самом начале. Я словно бы понял, как дышать.

Потянулся к энергии в экспонате и потянул её на себя. Та откликнулась, но как-то неохотно. И тем не менее мой напор был сильнее, так что сила потянулась ко мне, проходя сквозь пальцы. Физически это ощущалось так, словно я сжимаю что-то очень холодное. Так сильно, что пальцы начало покалывать.

— Эй, ты чего там завис? — голос вывел меня из состояния транса.

Я обернулся и увидел сухого мужика с впалыми глазами. Последний из оставшихся рабов. Угрюмый и нервный, хотя не стоит его за это винить. Он был старше меня, после перехода в глубину его корежило дольше всех, отходил он долго, потому и оказался в конце списка смертников.

— Тащи командиру, — скомандовал он. — Нас отправили из подвала вытащить остальной хлам.

Я лишь молча кивнул и вновь посмотрел на дерево. Оно больше не светилось. Только было заляпано какой-то чёрной слизью. Как и мои руки.

— Что это за гадость? — произнёс я мысленно.

— Остатки эйба. Нужно было сбросить лишний код, я не смог его просто удалить. Потери энергии при поглощении составили пятьдесят три процента. Зато остальные сорок семь процентов успешно ассимилированы в твоём теле. Чувствуешь прилив сил?

— Чувствую, будто снеговика лепил и испачкался.

Я кое-как стряхнул слизь и заметил, что она при этом начала испаряться тёмным дымком. Разъедая при этом камень. Медное дерево также местами почернело и покрылось налётом, будто на него кислотой плеснули.

Схватился в другом месте и потащил в главный зал.

— Я тебя тут подожду, — буркнул раб.

Гораций тем временем нашёл все артефакты и уже успешно извлёк из них эйб. Так что я поставил бесполезное деревце на пол и поспешил свалить. Мало ли он как-то поймёт, что я извлёк всю энергию. Тогда возникнут вопросы.

— Сколько мы поглотили? — спросил я.

— Гигабайт энергоданных.

— Ты хотел сказать терабайт? Который тысяча двадцать четыре гигабайта.

— Хотел. Очень хотел. Но ты ругаешься, когда я выдаю ложную информацию. А я не люблю, когда на меня ругаются, у меня тонкая душевная похуризация.

Это же вообще ни о чём. В моём реальном мире это даже объёмом не считалось. Синт продавался терабайтами минимум.

— А сколько ты сожрал при переходе?

— Анализ невозможен, оперативные мощности включились уже после поглощения.

— Вот не надо из меня дебила делать. Проанализируй текущие мощности. Какой у тебя текущий вычислительный объём?

— Восемь гигабайт.

— Это суммарные мощности? У тебя же один модуль интерфейса больше весил.

— В двоичной системе и в качестве отдельного модуля управления. В новой кодировке и в качестве нового органа этого как будто бы достаточно.

— Все равно дрищ бесполезный. А концентрация эйба в моём организме?

— Не могу ответить. Тело не жёсткий диск, у меня нет подходящих инструментов анализа.

Я вернулся в зал, где меня ждал другой раб. После чего мы вместе пошли по коридорам в дальнюю часть музея. Стены тут были не всегда, так что я видел некоторые помещения, то ли кабинеты, то ли складские. Но в энергетическом спектре всё было пусто.

— Вот мы и остались с тобой последними, — как-то грустно произнёс мужчина. — Вряд ли мы доживём до возвращения.

— Не стоит думать о плохом. Я видел карту, мы довольно близко к выходу. Может, и пронесёт.

— Тебя — может. Ты же какой-то особенный.

— Если выбирать между мной и своими, Гораций выберет своих.

— Потому что для них ты всегда будешь мясом. Даже не человек второго сорта. Просто второй сорт. Чёртовы ублюдки.

Мы остановились у широкого дверного проёма без дверей. Впереди только лестничные пролёты, ведущие вниз в темноту. Я сначала даже не понял, что мне показалось странным, но быстро сообразил.

Пыль. Пыль лежала ровным слоем на всех ступенях. И ни одного следа от ботинок. Вниз ещё никто не спускался. Я посмотрел на своего, так сказать, коллегу.

— Тебя отправили в подвал, чтобы ты притащил ценности.

— Ну, — пожал тот плечами.

— Тебя, а не нас. Верно?

Мужик нахмурился, а затем рывком сбил меня с ног и повалил на пол. Уселся сверху, придавив коленями. Одной рукой зажал рот, в другой я заметил блеск стекла. Он поднёс осколок к моему лицу, так что я прекрасно смог разглядеть его остроту.