— Фиксирую гравитационную аномалию, — сообщил Четверг. — Основываясь на данных вестибулярного аппарата, прямой угрозы нет, но лучше лишний раз не прыгать.

Помимо странно ведущей себя гравитации, еще и сам воздух тут ощущался иначе. Он был гуще и с каждым вдохом словно бы пытался просочиться дальше, вглубь тела. Будто бы воздух был живым и в легких ему тесно, он хотел занять все доступное пространство.

Запах глубины также изменился. Кислятина ощущалась тяжелее, но при этом приторнее. Словно бы тут что-то рядом сдохло, но в отличие от первого слоя здесь это случилось довольно давно.

А еще огоньки. В воздухе то и дело вспыхивали и гасли алые искры. Причем повсюду. Они не давали света или тепла, их никак не удавалось схватить, потому что они появлялись исключительно в отдалении. Словно бы это была некая оптическая иллюзия. Будто бы сам воздух мерцал.

Другой странный оптический эффект, это освещение. На втором слое было гораздо темнее, небо тут сливалось с горизонтом, так что казалось, что меня накрыли огромным куполом. Но при этом объекты казались более четкими и контрастными, так что я видел вдаль гораздо лучше.

Например, я мог детально разглядеть пухлую полупрозрачную гусеницу высотой в два этажа. Она как раз забралась на угол многоэтажки и с хрустом отгрызала от здания кусочек за кусочком. При этом я видел ее внутренние органы, увитые переплетением каких-то голубоватых вен. И сразу отметил неровные края соседних развалин. Гусеница явно успела и их погрызть.

Еще по небу плыла стая светящихся медуз. Между их щупальцами то и дело полыхали ослепительные разряды, так что треск доносился даже до меня. Внутри соседнего здания вообще что-то громыхало каждую секунду, словно в нем ворочался гигантский медведь или слон.

Второй слой глубины с самого начала казался более живым и оттого более опасным. По опыту могу сказать, что не скрываются лишь те твари, у которых нет угроз в их естественной среде обитания. И если с громовыми медузами все и так понятно, то вот крайне заметная гусеница выглядела в моих глазах куда более опасной.

Если такую громадину до сих пор не сожрали, значит, на это должна быть причина. И я не хочу выяснять, какая именно. Лучше просто держаться от нее подальше. К тому же по эйбу она превосходила меня кратно.

— Четверг, есть хоть какой-нибудь ориентир, куда нам идти?

— Ничего необычного или интересного. Но я составил карту движения малых объектов и могу с уверенностью сообщить, что все они парят и вращаются по определенной орбите. Так что в той стороне находится центр гравитационной аномалии.

Расчертилось схемами и линиями окно дополненной реальности, указывающее на нечто в глубине города. Но расстояние слишком большое, чтобы что-то разглядеть. С другой стороны, Четверг ориентируется по земным законам физики, которые он знает весьма условно. Так что даже если бы расчеты проводили профессора физики и точных наук, в этом месте результат бы даже на предположение не тянул. У случайно сгенерированного ответа было бы больше прав претендовать на истину.

Но это была хоть какая-то точка интереса. Вопрос в том, идти к ней или от нее?

Вопрос решился быстро. Самое высокое здание было ближе к центру, хоть оно и покосилось до такой степени, что должно было давно рухнуть под собственным весом. Угол такой, что вполне можно было забраться по внешней стене и дойти пешком до самой крыши.

К нему и направился, чтобы осмотреться. Для начала спрыгнул вниз с высоты примерно пятого этажа. Высота уже давно неопасная для меня, но только тут я по-настоящему ощутил влияние местной гравитации. Я словно бы потерял изрядную часть веса, а потому смог довольно легко приземлиться на ноги.

По городу брел медленно, разглядывая окружение. Ни одного цветного пятнышка, все было черно-серым. Костяки зданий иногда сменялись полями окаменевших деревьев. А может, и просто камня, «выросшего» в форме дерева.

Почва под ногами была настолько твердой, что я не ощущал разницы, когда шагал по ней или по асфальту. Вся местность казалась какой-то окаменевшей, застывшей.

Поэтому я даже не обратил внимания на странное «растение», пока оно не начало шевелиться. И только тогда я понял, насколько оно изначально было неправильным.

Будто бы несколько тонких стволов сплетались в узел на высоте пяти метров, а затем расходились угловатыми изломанными ветвями. Но когда оно зашевелилось, стало понятно, что это никакое не растение, а вполне себе живое существо.

Узловатое округлое тело, а стволы и ветви оказались многосуставчатыми конечностями. Существо с омерзительным хрустом дернулось, перевернулось, а затем в центре его туши открылся огромный глаз. Судя по размеру алой радужки с крестообразным зрачком, все его тело и было одним большим глазом на ножках.

Самое обидное, что тварь вообще никак не отображалась в энергетическом спектре, даже когда ожила. Словно в ней и не было ни капли эйба. Да только вот при виде этого монстра у меня почему-то мурашки по спине поползли.

Разумеется, древоглаз, как я его мысленно окрестил, среагировал именно на меня. И уже через мгновение он сорвался в мою сторону, словно паук.

При этом его лапы были не только снизу, а топорщились во все стороны. И пока нижние перебирали по земле, остальные могли отталкиваться от любых препятствий по бокам. А когда монстр пробегал под низким мостом, он начал двигать верхними лапами тоже.

Мост приподнимался, и монстр просто продолжил бежать под ним, окончательно оторвавшись от земли. От таких фокусов с гравитацией я окончательно выпал в осадок и моментально приготовился к бою.

Несмотря на подкативший к горлу ком, я не позволил панике взять верх. Нельзя было поддаваться страху, хотя очень хотелось шмальнуть молнией. Но тварь слишком быстро перебирала лапами, виляя из стороны в сторону.

Я выждал нужный момент. Когда монстр оказался в высшей точке и прыгнул мне на голову. Потеряв связь с любой поверхностью, он оказался максимально уязвим, и именно в этот момент я ударил алой молнией. Энергии не жалел, выжал из тела максимум, так что полыхнуло особенно ярко.

Попасть-то я попал. А вот толку…

Тварь рухнула сверху с такой силой, что земля взорвалась каменной крошкой. Останься я на месте, на этом бы и закончились веселые похождения Рейна в ином мире.

Отскочил, сделав сальто через голову и приземлившись на ноги. Теперь я отчетливо смог разглядеть его конечности. Имеющие множество суставов, они оканчивались заостренными шипами. Никаких пальцев или когтей — тварь буквально передвигалась на этаких кольях.

Причем она выпрямляла нижнюю часть, отчего лапы еще больше походили на копья.

Монстр бросился в атаку, молотя всеми конечностями разом, пытаясь насадить меня. При этом он постоянно перекатывался из стороны в сторону, отчего ориентироваться в бою становилось совсем трудно. То, что мгновение назад было его опорными ногами, на которых он стоял, теперь становилось атакующими конечностями, чтобы в следующий миг они же обрушились уже сверху, подобно скорпионьим хвостам.

Под ускорением, взрывом энергии, усилением я отбивал выпады тесаком. Каждый удар отдавал в плечи, будто луплю по скале. И мне еще никогда не доводилось махать здоровенным тесаком с такой скоростью. Чтобы отбиваться одновременно от восьми конечностей, от трех-четырех синхронных атак в секунду, двигаться пришлось с неимоверной скоростью.

Суставы и связки трещали, натянутые до предела, лезвие свистело и мелькало с такой скоростью, что я сам уже перестал его различать. Думать было некогда, после очередного отбитого шипа я мог лишь удивляться, как вообще смог среагировать на такой выпад. Впрочем, весь бой в итоге стал одним сплошным удивлением.

Я даже не мог отскочить или увернуться, потому что любое движение тела или хотя бы корпуса будет медленнее, чем взмах тесака. Бой шел на запредельных скоростях, а грохот ударов слился в один монотонный гул, от которого вибрировала земля под ногами.

Можно было бы извернуться и применить кинетическую волну, например. Можно было бы подставиться и сблизиться, чтобы ударить зеленой молнией, которая работает как раз при касании. Можно было даже использовать сомнительный скачок, который я пока не до конца освоил.