—  А как это вышло, что вы, оджибуэи, добрались до Оклахомы? - спросил я. - Я всегда думал, что оджибуэи живут на севере, где-то там, за Великими Озерами.

—  Правильно думал, - сказал индеец. - Мы так и жили за Великими Озерами, но у меня дедушка стал разведывать новые земли. Все пошли на запад, и он тоже пошел.

—   А а... - сказал я. - Ну, тогда, может, к вам и не будут приставать насчет дохлого осла.

—  Ко мне вообще не будут приставать, - сказал он. -И даже не потому, что у меня есть деньги. Нет, а потому, что все думают, что я полоумный. Кроме тебя, в городе никто не знает, что у меня есть деньги. А где прямо сейчас купить автомобиль - это ты знаешь?

—   «Паккарды» продают у нас на Бродвее, два квартала за библиотекой, - сказал я.

—   Хорошо, - сказал он. - Раз ты твердо согласен быть моим шофером, пойдем купим машину. Какую-нибудь по­ярче, - сказал он. - Если у них есть красные, то красную. Куда ты хочешь съездить для начала?

—    Как, если съездим на рыбалку в Мендоту? - спро­сил я.

—  Ладно, поедем, - сказал он. - Погляжу, как ты рыба­чишь. Где нам купить тебе снасть?

—  Тут за углом, у Хомэна, - сказал я.

Мы пошли за угол к Хомэну, и оджибуэи накупил для меня рыболовной снасти на двадцать семь долларов. Потом мы отправились на Бродвей покупать «паккард». Красного « паккарда» у них не оказалось, зато был зеле­ный, очень красивый. Такой бледно-зеленый, как моло­дая травка. Дело было в 1922 году; чудная, шикарная спор­тивная модель.

—  И по-твоему, ты сможешь править этой здоровенной машиной? - спросил индеец.

—  Не по-моему, а точно смогу, - сказал я.

Когда мы выбирали «паккард», явилась полиция и хoтела арестовать индейца за то, что посреди улицы валя­ется дохлый осел. Он показал им бумаги, про которые говорил мне, - полиция извинилась и удалилась. Они ска­зали, что сами уберут осла и очень извиняются за беспо­койство.

—  Никакого беспокойства, - сказал он.

И повернулся к заведующему городским агентством Паккарда Джиму Льюису, который на всех выборах понапрасну баллотировался в мэры.

—  Я беру эту машину, - сказал он.

—  Сейчас выправлю все бумаги, - сказал Джим.

—  Какие еще бумаги? - отрезал индеец. - Я плачу всю сумму сполна.

—   То есть как - три тысячи двести семнадцать долларов шестьдесят пять центов наличными? - не понял Джим.

—   Да, - сказал индеец. - На нем ехать можно или нет?

—  Конечно, конечно, - сказал Джим. - Сейчас велю ребятам, они пройдутся ветошкой, оботрут пыль. Мотор тоже проверят и зальют бензин. За десять минут спра­вятся. Пройдите, пожалуйста, в контору, мы тут же все оформим.

И Джим с индейцем прошли в контору.

Минуты через три Джим выкатился сам не свой.

—  Арам, - сказал он, - что это за тип? Я было подумал, трёхнутый, и велел Джонни позвонить в справочную Тихоокеанского Югo-Западного банка, а там сказали, что ему делают перечисление из Оклахомы. А на счету у него, сказали, миллион с лишним. Я-то думал, он трёхнутый. Ты его знаешь?

—  Он говорит, его зовут Локомотив 38, - сказал я. -Таких имен не бывает.

—  Так переводится его индейское имя, - сказал Джим. -у нас в контракте оно записано полностью. Так ты его знаешь?

—  Ну, я с ним каждый день разговаривал с тех пор, как он приехал в город на осле, который сдох нынче утром, -сказал я. - Только я в жизни не подумал бы, что у него есть деньги.

—  Он говорит, ты к нему нанялся в шоферы, - сказал Джим. - И что же, сынок, ты и правда думаешь, что тебе под силу водить такую здоровенную машину?

— Одну минуточку, мистер Льюис, - сказал я. - Вы уж мне везение не перебивайте. Я этот большущий «пак­кард» поведу не хуже любого другого у нас в городе.

—  Да ничего я тебе не перебиваю, - сказал Джим. -Просто я не хочу, чтоб ты выехал отсюда и сходу сбил шесть или семь случайных прохожих, а потом угробил бы машину. Садись-ка за руль, я тебе покажу, как что на первый случай. Ты в переключенье-то хоть малость смыс­лишь?

— Я пока ничего ни в чем не смыслю, - сказал я, - но мигом разберусь.

— Ладно, ладно, - сказал Джим. - Вот давай-ка.

Я залез в машину и сел за руль. Джим сел рядом.

— Слушай меня, сынок, - сказал он, - и смотри на меня, как на друга, который для тебя на все готов. Надо же тебя отблагодарить, что ты привел мне этого набитого день­гами индейца.

 — Он мне сказал, что ему, мол, нужен самый лучший автомобиль, какой есть, - сказал я. - А ты же знаешь, мне всегда жуть как хотелось водить «паккард». Ну и как его водить?

— Это мы сейчас, - сказал Джим. И поглядел на мои ноги.

— Боже ты мой, сынок, - сказал он, - ты же ногами до педалей не достаешь.

— Это черт с ними, - сказал я. - Ты мне давай объясняй про переключение.

Джим объяснил мне все, пока ребята обтирали капот, проверяли мотор и наливали бензин. Когда индеец при­шел и уселся в машину, на заднее сиденье, куда я ему велел, мотор тарахтел вовсю.

—  Он говорит, что умеет водить машину, - сказал инде­ец Джиму Льюису. - Отроду, говорит, умеет. Я и не сомневаюсь.

— И не надо, насчет Арама не волнуйтесь, - сказал  Джим. - Что другое, а править он умеет. А ну, разойдись, ребята! - крикнул он. - Дайте ему проезд!

Я медленно развернул здоровенный автомобиль, вклю­чил скорость и вылетел из ворот на пятидесяти милях, а Джим Льюис бежал за нами и кричал:

— Легче, легче, сынок! Погоди до шоссе, а то в городе положено двадцать пять миль, не больше!

Индеец и глазом не моргнул, хотя я его протряс дай Боже.

Правда, не нарочно. Просто я еще пока не очень по­нимал, как вести машину

— Ты шофер хоть куда, Вилли, - сказал он. - Я же тебе говорил. Ты американец, значит, отроду готов управлять­ся со всякой механической дребеденью.

—  Через час будем в Мендоте, - сказал я. - Вот где уви­дите, как по-настоящему рыбу ловят.

—  А далеко до Мендоты? - спросил индеец.

— Миль так девяносто, - сказал я.

— Девяносто миль за час - это чересчур, - сказал инде­ец. - Пусть через два часа. Мы по хорошим местам едем, и я хочу поглядеть по сторонам.

— Ладно, - сказал я, - только мне не терпится скорее туда приехать и ловить рыбу

— Тогда что ж, - сказал индеец. - На этот раз езжай как знаешь, но потом уж как-нибудь поезди медленнее, чтобы мне оглядеться. А то я ничего не вижу. Даже дорожные знаки и те мелькают.

— Да ладно, я и сейчас могу медленнее, если хотите, -сказал я.

— Нет, нет, - возразил он. - Давай гони. Гони во всю прыть.

Так что мы приехали в Мендоту за час семнадцать ми­нут.

Я бы, может, и быстрее приехал, только был большой прогон по грунтовой дороге.

Я подвел машину к самому берегу реки. Индеец спро­сил, не трудно ли мне откинуть верх: он, мол, хочет по­сидеть на открытом воздухе и поглядеть, как я рыбачу. Верх откидывать мне было трудновато, однако я его все же откинул. Минут за двадцать.

Рыбу я ловил три часа. В реку я упал два раза и наконец изловил одну рыбешку.

—    Ты совсем не умеешь ловить рыбу, - сказал индеец.

—  А что я не так делаю? - спросил я.

—  Все не так, - сказал он. - Ты когда нибудь прежде рыбу ловил?

— Нет, - сказал я.

— Вот я и смотрю, - сказал он.

— Что я не так делаю? - спросил я.

— Да нет, - сказал он, - ничего особенного, только ты ловишь рыбу примерно на той же скорости, на какой го­нишь автомобиль.

—  А так не надо? - сказал я.

—  Почему? Пожалуйста, - сказал он. - Только ты вряд ли что поймаешь и будешь все время падать в реку.

— Я не падаю, - сказал я. - Это они меня утаскивают. Жутко дергают леску И трава, опять же, ужасно скольз­кая. И кругом, между прочим, не за что схватиться.

Я кое-как выловил еще одну рыбешку и спросил его:

—  Может, поедем домой?

Он сказал: пожалуйста, мое дело. И я уложил снасть и две рыбки, залез в машину и припустил назад.

Все лето, пока этот индеец из племени оджибуэев, Локомотив 38, оставался в нашем городе, я водил его длиннющий «паккард». А он как жил, так и жил в отеле. Я пробовал научить его ездить, но он говорил, что это уж совсем ни к чему. Я изъездил на этом «паккарде» всю Сан-­Хоакинскую долину, а он мотался у меня за спиной и сже­вывал за одну поездку восемь-девять пачек резинки. Он велел ездить, куда мне угодно, и я ездил то на рыбалку, то на охоту. Он говорил, что я ничего не смыслю ни в охоте, ни в рыбной ловле, но пусть я пробую, а он с удовольстви­ем посмотрит. Кажется, он ни разу не засмеялся. Нет, один раз было. Это когда я пальнул в зайца двенадцатым номером из дробовика с жуткой отдачей - и застрелил ворону. Он потом все время объяснял, что так мне и положено: метить в зайца, а попадать в ворону.