– Ну что? Поработала? – небрежно спросил мужчина.

– Ложная тревога. Встретила одного старого знакомого. Ты, кстати, его тоже знаешь, он тебе кое-что вернул этой весной.

– А, тот самый. Ну, тогда я не удивлен, что тревога ложная.

– И так каждый раз. – Девчонка поболтала ногами в воздухе, покрутила в руках косу и попыталась «подрезать» стоящие рядом снопы. – Кстати, там проходит выставка гигантских овощей. Не хочешь посмотреть? Говорят, один крестьянин вырастил луковицу весом в пять килограммов.

– И что с ней такой большой делать?

– Понятия не имею. Может, разрезать ее и посмотреть, сколько людей вокруг зальются слезами?

– Или сварить луковый суп на сто человек. Если что-то приятного и было в Париже в прошлом году, так это суп…

– Митя, ты в порядке? – Огромные и тревожные Сонины глаза оказались совсем рядом, а солнце пробивалось сквозь ее рыжие волосы, которые буквально полыхали на свету. Картинка была очень яркая и красивая. Смазывала ее лишь чья-то пронзительная трель, доносившаяся издалека и заглушавшая взволнованный голос.

Соня склонилась над Дмитрием Самариным, который в последний момент все-таки не удержался и упал, основательно приложившись головой о булыжник. На его счастье, Сухаревскую площадь сегодня основательно усыпали листьями и сухим сеном, иначе…

– Кажется, я все еще жив. – Дмитрий приподнял голову и ощупал небольшую шишку на затылке. – А что случилось вообще?

– Тебя чуть не раздавило гигантской тыквой, – сообщила Соня, а потом повернулась назад и добавила, обращаясь к кому-то: – Да перестаньте уже свистеть, умоляю! Все в порядке, опасность миновала.

Трель сразу же прекратилась, и Самарин, приподняв голову, рассмотрел в нескольких шагах городового, который до этого так самозабвенно свистел. А рядом с ним – ту самую гигантскую тыкву, из-за которой пару минут назад все и произошло и из-за которой Дмитрий нечаянно приложился затылком о булыжник и на несколько секунд потерял связь с реальностью.

Тыкву привезли на грузовике на ярмарку урожая на Сухаревке как раз в тот момент, когда Дмитрий вместе с Соней прогуливался невдалеке. Они остановились возле огромного плаката, извещавшего о том, что в Москве впервые пройдет выставка овощей-гигантов. Перед плакатом выстроилась композиция в виде грядки с рыхлой землей, из которой торчала верхушка огромной репки с пышной зеленой ботвой. Сама репка сделана была из папье-маше и покрашена в жизнерадостный желтый, а «хвост» – из толстой проволоки и папиросной бумаги.

– Только на Сухаревской ярмарке! – прочитала Соня на плакате. – Гигантская двухметровая морковь японского сорта «манкупуджи». Кабачок весом в пять пудов. Подсолнечник-титан окружностью полтора метра. Можешь себе вообразить?

– Не очень, пока не увидел их вживую, – признался Самарин.

– И тыква-великан, выращенная в Астрахани, – добавила Соня. – Кстати, а это не ее ли как раз собираются выгружать? Давай подойдем поближе.

Между торговыми рядами очень осторожно сдавал задним ходом грузовик, в кузове которого возвышалось что-то округлое и оранжевое.

– Поберегись! Осторожно! – покрикивал на зевак городовой, следивший за порядком.

На великанскую тыкву хотели посмотреть все, и у грузовика образовалась небольшая давка. Автомобиль остановился возле высокой треноги из бревен, сооруженной намеренно, чтобы уложить гигантский овощ на выделенную для него площадку. Несколько рабочих, перекинув толстый канат через железный блок сверху, зацепили крюками веревки, которыми была обвязана тыква, и при помощи ручной лебедки начали поднимать ее в воздух.

Конструкция опасно поскрипывала, а тыква, медленно покачиваясь, снялась со своего места в грузовике. Если верить новостям в газетах, вес ее совсем немного не достиг тонны, остановившись на цифре 969 килограммов. Работа по переносу требовала большой точности и аккуратности, так что за выгрузкой народ наблюдал, затаив дыхание.

– А то как грохнется, – сказал шепотом какой-то мужичок.

– Типун тебе на язык, – ответили ему.

Тыква не грохнулась, но была близка к тому, потому что в самый напряженный момент одна из веревок вдруг лопнула и хлестнула по ногам стоявшего рядом Самарина. Он покачнулся, теряя равновесие. Следом оборвалась еще одна веревка, и гигантский овощ, зависший в воздухе, вдруг начал угрожающе раскачиваться. На мгновение показалось даже, что он вываливается из сетки и сейчас вправду упадет на головы собравшихся.

В этот момент в толпе уже началась легкая паника. А Самарин, все еще пытаясь устоять на ногах, вдруг получил сильный удар в спину от тыквенного бока и полетел на булыжники. Тыква пролетела над ним, задев по касательной. В этот момент и раздался истошный женский визг: кому-то показалось, что овощем-великаном человека раздавило в лепешку.

Обошлось. Тыкву в последний момент поймали и уложили на мягкую соломенную «подушку», а Самарин отделался шишкой на голове и легким замешательством. Он схватился за чью-то протянутую руку и поднялся на ноги, отряхиваясь от сена.

– Я в порядке, в порядке, – ответил он на взволнованные возгласы вокруг, а потом подхватил Соню под руку. – Пойдем отсюда.

Убедившись, что пострадавший не очень-то и пострадал, толпа утратила к Самарину всякий интерес и облепила тыкву со всех сторон, а несколько шустрых мальчишек уже пытались на нее вскарабкаться.

– Я очень за тебя испугалась, – сказала Соня.

– А я даже не успел, – усмехнулся Самарин. – Согласись, это была бы очень нелепая смерть. «Московский полицейский раздавлен гигантской тыквой». Так и вижу этот заголовок в газетах.

– Все шутишь. – Она сжала его локоть сильнее. – Ой, смотри! Пушкин предлагает предсказания. Давай попробуем узнать судьбу?

– От Александра Сергеевича я прорицаний еще не слышал.

– Так тем интереснее.

Мужчина, наряженный Пушкиным, в кудрявом парике и с пышными бакенбардами, стоял у большой картонной коробки, набитой свернутыми в трубочку бумажками. Огромные красные буквы на боку коробки извещали: «Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок! Литературное гадание для господ, купцов, барышень, приказчиков и всякого честного народа. Ученая птица вынет вам билет судьбы: любовный, денежный, смешной или предостерегающий. Цена билета – 3 коп.».

Ученой птицей при «Александре Сергеевиче» служил обычный сизый голубь, который по сигналу вытаскивал бумажки. Желающих погадать на судьбу было предостаточно, и Дмитрию с Соней пришлось даже отстоять небольшую очередь.

Перед ними предсказание тянул щуплый господин с желтоватым лицом и в коричневой шляпе, который цепко прижимал к себе потертый кожаный саквояж. Он отдал «Пушкину» деньги, тот постучал ногтем по коробке, и голубь тут же выхватил оттуда белую трубочку. Господин забрал у птицы бумажку, развернул, пряча от посторонних глаз, громко хмыкнул и произнес: «Какой вздор!» Сунул предсказание в карман и быстро удалился, держа саквояж под мышкой.

Дмитрий Самарин отдал предсказателю пятачок и копейку – за двоих.

– Извольте, барышня. – «Пушкин» щелкнул пальцами, забрал у птицы трубочку и протянул Соне.

– «Молчание украсит тебя сильнее усов. Особенно если усов у тебя нет», – прочитала она и рассмеялась. – Совершенный вздор! Митя, давай ты.

Он тоже развернул бумажку. Предсказание было коротким: «На тебя прольется дождь успеха!» Самарин зачитал его вслух и машинально посмотрел на безоблачное небо.

Следующие полтора часа они с Соней гуляли по ярмарке: прокатились на каруселях, посмотрели на танцующего под шарманку медведя, на фокусника, который показывал новомодный английский трюк, якобы распиливая свою помощницу напополам. И наконец устроились на задних скамейках уличного театра, где шло балаганное представление с небольшими забавными сценками. У Мити в руках был бумажный кулек с калеными орехами, у Сони – печеные яблоки с медом.

На подмостках разыгрывалась маленькая история, посвященная квартирному вопросу. Длинный худой актер стоял с узелком в руках и картонной табличкой на груди: «Ищу комнату». Напротив него, уперев руки в бока, возвышалась дама в помятом чепце с нарисованной на щеке огромной «мушкой» и связкой ключей такого размера, что ими можно было колоть сахарные головы.