Марвин в роли мсье Луаяль{56}: «Here my Dear… This album is dedicated to you». Роскошная версия Pata Pata Мириам Макебы{57}, от которой просто мороз по коже; Hungry Heart из Body Surfing Boss{58} — потому что вот уже пятнадцать лет как при первой же ноте этой песни у нас ноги сами пускались в пляс; далее по списку The River — отрада сердца, изголодавшегося по любви; Beat It покойного Бэмби{59} — на полную громкость и вперед, лихо лавируя между машин; Friday I'm in Love группы The Cure, не иначе как в честь — пардон, я сделаю потише! — нашего прекрасного уик-энда; Common People группы Pulp — их песни научили нас английскому в тысячу раз лучше всех преподавателей вместе взятых. Боби Лапуэнт с его жалобным «Сегодня ты красивей, чем всегда… но твое сердце, твое сердце холоднее льда, а я так в тебя влюблен…»{60}. Дальше его же «Рыбья мама», а за ней мама Эдди Митчелла: «Мама-мама, мне только что стукнуло четырнадцать лет… Я тебе обещаю заработать кучу монет…»{61} Потрясная версия I Will Survive из альбома Musica Nuda{62} и еще одна, отчаянно надрывная, My Funny Valentine в исполнении Анжелы МакКласки{63}. И здесь же Don't Explain, от которой разнюнился бы любой, самый крутой бабник. Кристоф{64} в своем атласном жилете и со своей «Это была dolce vita…». Виолончель Йо-Йо Ма — из любви к Эннио Морриконе с его иезуитами{65}; Вулси, который смывается из Гримо{66}, и Дилан с его настырным I want you, обращенным к нам, двум сестрам, почти целкам. «Заза, от тебя воняет, но твой вид меня пленяет…» — клянусь, я отдала бы все на свете, чтобы усесться на колени к Томасу Ферсену!.. Не забыть бы еще его «Чемодан» и «Идем туда, куда судьба зовет; идем, Жермена, идем вперед!»{67}. «Love me or leave me», — заклинает Нина Симон{68}, а я тем временем вижу, что Лола сморкается… Ай-ай-ай… Но Венсану не нравится, когда его сестра грустит, и поэтому он тут же оглушает ее фальцетом Гольдмана, чтобы взбодрить: «Такова любовь, и тут ничего не попишешь»{69}. Монтан поет в честь Полетты{70}, а Башунг — в честь Башунга: «Из часа в час… пчеловод угасает…»{71} «Новобрачная» Паташу{72} и Le petit bal perdu фальшивого простака{73}. Бьорк, которая орет, что вокруг слишком тихо, Nisi Dominus Вивальди в честь Камиллы{74} и песня Нила Хэннона, которого так любила Матильда{75}. Кэтлин Ферриер{76} с Малером; Гленн Гульд{77} с Бахом; Rostro{78} с его вечным покоем. Нежная песенка Анри Сальвадора{79}, которую нам пела мама, а мы слушали, посасывая в полусне большие пальцы. Далида: «Ему било восемнадцат, он бил красив, как херувим…»{80} Саундтрек к фильму «Только не в губы»{81}, который спас мне жизнь, когда жить не хотелось. Барбара с короткой метеосводкой «Над Нантом дождь»{82}; Луис Мариано, голосящий про солнце над Мехико{83}, Пиенг Триджилл{84}, без конца повторяющая: «Close to me». И я говорю себе: это именно так, именно так, дорогие мои… Элегантность Кола Портера, подчеркнутая Эллой Фицджеральд, и тут же Синди Лаупер{85} — для контраста. «Oh daddy! Les filles, elles just wanna to have fun!»{86} — распеваю я во всю глотку, встряхивая свою собаку как плюшевую игрушку, так что на меня дождем сыплются ее блохи.
Ну и куча всего другого… Куча мегаоктетов счастья.
Музыкальные намеки и воспоминания, нестанцованные медляки на неудавшихся вечеринках, мiousic wâse maille feurst love (for connoisseurs only){87}, клезмер, мотаун{88}, удалая кабацкая музычка, григорианские хоралы, духовой оркестр, церковный орга́н и совсем уж неожиданно, когда машина жадно заглатывала бензин под натужные всхлипы насоса, Ферре с Арагоном, удивленно вопрошающие: «Разве так живут люди?»{89}
Чем больше я слушала, тем труднее мне было сдерживать слезы. Да, конечно, я уже говорила, что сильно устала, но дело заключалось не только в этом, и я чувствовала, как набухает и набухает комок в горле.
Слишком много переживаний выпало мне за этот день. Мой Симон, моя Лола, мой Венсан, пес у меня на коленях (назову-ка я его Глюк!) и вся эта музыка, которая столько лет подряд помогала мне жить…
Где мой платок? Надо срочно высморкаться!
Когда подборка кончилась, я подумала: и слава богу! Но тут раздался голос Венсана (ах, негодник!):
«Ну вот ты и прослушала все мое старье. Концерт окончен. Надеюсь, я ничего не забыл… Хотя нет, погоди, еще один пустячок, на дорожку…»
Это была каверверсия Hallelujah Леонарда Коэна в исполнении Джеффа Бакли{90}.
При первых же аккордах гитары я прикусила губу и уставилась в потолок, глотая слезы.
Симон повернул зеркальце заднего вида и поймал в нем мое лицо:
— Что с тобой? Неужели загрустила?
— Да нет, — ответила я, стараясь не растечься в лужу, — я очень… очень счастлива.
Остаток дороги мы провели в полном молчании. Каждый из нас «перематывал назад пленку» и думал о завтрашнем дне.
Конец переменке. Вот-вот прозвенит звонок на урок. Дети, постройтесь парами.
Тишина в классе, пожалуйста.
Тишина, я сказала!
Мы высадили Лолу у Орлеанских ворот, а потом Симон довез меня до самого дома.
Он уже собирался отъехать, когда я тронула его за плечо:
— Погоди минутку, я сейчас…
И рванула к лавке мсье Рашида.
— На, держи, — сказала я, протянув брату пакет риса, — нехорошо забывать о поручениях…
Симон улыбнулся.
Я еще долго видела его поднятую в прощальном приветствии руку, а потом, когда машина свернула за угол, пошла назад к своему любимому бакалейщику, чтобы купить сухой корм и консервы для моего пса.
